Искра Свободы 6 (СИ) - Нова Александр

Активирую «Наследие Героя (Е) (5/5)» и, подхватив Астру и Тенебру, прыгаю вперёд. Сила навыка разом наполняет мышцы, но звон в голове никуда не исчезает. Мир качается под ногами. Несмотря на 27 Ловкости, приземляюсь неуклюже, но всё же достаточно твёрдо, чтобы нанести удар.

Никакой красоты и филигранно выверенного укола. Не в таком состоянии. Размашистый рубящий удар Астры, и лезвие золотого клинка проходит сквозь плоть с вязким сопротивлением, рассекая бедро ближайшего нападающего до кости. Из разреза толчками выходит кровь, человек заваливается, но упасть не успевает.

Сзади раненого подхватывает подхватывает под мышки невысокий человек без щита, в лёгкой кожаной броне и оттаскивает назад. Место раненого тут же занимает другой боец. В таком же шлеме и кирасе. С таким же щитом. «Наблюдательность (F) (5/5)» отмечает, что даже уровень прокачки навыка «Щиты (F)» как у остальных.

Это не банда. Однотипно экипированный и обученный отряд. Неужели Орден пришёл за мной?

Времени на размышления мне не дали: прикрывшись щитами, двое бойцов выдавили меня назад, а через несколько секунд рядом с ними оказался третий. Щиты противников сошлись клином, они давили, стараясь зажать меня у стены и лишить свободы манёвра. Металл скрежетал о металл, пространство вокруг меня с каждой секундой сужалось.

Враг бил шестопёрами с замаха, медленно, но каждый удар, приходившийся в доспех, ощущался весомо. Воздух гудел, когда очередная железная голова проходила мимо. Металл звенел, когда одна из них достигала цели. Будь у меня обычный доспех, а не из пластин Пятирога, давно бы уже промяли броню, а то и пробили. Но и так попадания отдавали в рёбра и суставы, словно меня пытались раздробить. Противник наседал настолько плотно, что даже с «Наследием Героя (Е) (5/5)» справлялся я с трудом.

— Лис! — прокричал я по мыслесвязи.

Но ответа не последовало. Я ощущал, что мой друг жив, но его мысли ещё спутаны.

Левый поднимает шестопёр и делает шаг вперёд, но уйти я не успеваю. Приходится задействовать левую руку. Тенебра чертит короткую дугу в воздухе и наносит укол в кисть атакующего. Укол выходит смазанным, скользящим. Я ощущаю сопротивление, «Армированная Кожа» противника не позволяет сделать глубокий разрез. Но и удар шестопёра отклоняется, проходит мимо.

А в следующий момент центральный противник бьёт по Тенебре щитом. Удар примитивный, но вся его сила через клинок передаётся в руку, и она не выдерживает. Простреливает приглушённой болью, и шпага сама вылетает из руки. Тенебра звякает о камень где-то за спиной.

Противник понимает мою слабость мгновенно. Я вижу это даже не по лицам — лиц не видно, — а по тому, как синхронно меняются их движения.

Левый шагает на полкорпуса вперёд, уже не прячась за щитом, и наносит удар не в шлем, куда вполне мог достать, а в левое предплечье, где отсутствует броня. Я успеваю довернуть корпус и подставить плечо. Доспех принимает удар, шестопёр с грохотом врезается в пластину, а благодаря «Усиленному Скелету (Е) (5/5)» сустав не разваливается на куски, но левая рука на миг становится чужой.

Центральный тут же прикрывает товарища щитом, правый коротко бьёт шестопёром сверху, заставляя меня отступить ещё на шаг к стене. За спиной уже чувствуется холод камня. Противники больше не атакуют вслепую. Они работают по моей слабости — левой стороне.

— Лис! — снова кричу я.

Ответ приходит вялый, но уже осознанный. Охотник встаёт на колено, накладывает стрелу на тетиву, отводит левую руку. Сейчас кто-то из тройки получит стрелу, и резвости у противника поубавится.

Но свист приходит с другой стороны.

Стрела входит Лису в бедро с мерзким звуком. Лис не кричит, только выдыхает сквозь зубы и падает набок, за камень. Стрела соскальзывает с тетивы блочного лука и улетает куда-то в бок.

Амели, не поднимаясь с места, «щучкой» ныряет в воду и исчезает в чёрном канале. Только круги расходятся по поверхности и почти сразу растворяются во мраке. Впрочем, её понять можно — это не её бой.

— Жив. Стрелять могу, — доложил по мыслесвязи Лис. И пробует высунуться из-за камня.

В него мгновенно прилетает ещё одна стрела. С характерным «дзинь» рикошетит от шлема охотника, оставив на металле свежую царапину, и Лис снова прячется за камень. Понятно: охотника прижали, стрелять ему не дадут.

— Меняю позицию, — доносится от Лиса.

А через мгновение ещё одна стрела летит в его сторону.

— Чиркнуло по руке, несерьёзно. Зажали, не выйти, — отчитывается Лис.

Похоже, справляться придётся одному. И противники это тоже прекрасно понимают.

Левый делает короткий замах, центральный закрывает его, правый целится мне в колено, чтобы обездвижить. Ещё мгновение, и меня прижмут к стене. А там, лишившись манёвра, даже «Наследие Героя» не поможет: одной рукой против троих бойцов я не вывезу.

Активирую «Время Охотника (Е) (5/5)». Мир замедляется, а время работы навыка, наоборот, устремляется вперёд.

Двадцать пять секунд.

У меня есть всего 25 секунд, чтобы переломить ситуацию в свою пользу.

Используя ускорение, ухожу от всех атак и вырываюсь из западни. Между щитом левого противника и стеной возникает щель — в обычном времени почти не существующая, — и я проскальзываю в неё. Оказываюсь позади бойцов. Уколоть в спину не успеваю — враг синхронно разворачивается вслед за мной.

Но этого недостаточно. Секунды тают, я бью, колю, уворачиваюсь, царапаю кирасы… И ничего не меняется. Строй не рассыпается. Противник работает как единый механизм, в котором я не вижу ни одного зазора.

Пятнадцать секунд.

Левый снова замахивается, и удар устремляет в шлем. Если попадёт, на этом всё и закончится. Начинаю отклоняться, когда вижу, что шестопёр меняет траекторию и уходит в корпус. Дыхание на мгновение сбивается, но я под ускорением, и воспользоваться этим преимуществом враг не успевает.

А я понимаю, что это уже не первый раз. Плечо — предплечье — колено — корпус. Вместо смертельного удара наносят калечащий или обездвиживающий. Задача противника — не убить меня. Задача — взять живым. Цепочка в голове выстраивается предельно ясная: подвал, допрос, Ирвин, Орден.

Десять секунд.

Я иду на риск.

Делаю шаг назад и меняю стойку на левостороннюю, словно забыв, что левая рука безоружная. Открываю её нарочно. Настолько откровенно, что любой осторожный боец заподозрил бы ловушку. Но этим осторожность не нужна — они уже знают мою слабость.

Противник незамедлительно наносит боковой удар. Но не в шею или шлем, где удар станет смертельным, а в локоть.

Именно туда, где я его жду.

Смещаюсь в сторону, удар проносится мимо моего локтя, железная голова шестопёра проходит так близко, что я ощущаю движение воздуха. Астра уже летит вперёд. На этот раз чёткий, выверенный, филигранный укол, достойный самого сеньора де Бюсси д’Амбуаза — первого клинка Франции.

Астра входит нападающему под мышку, туда, где кираса уже не закрывает металлом тело. Острие шпаги преодолевает сопротивление «Армированной Кожи» и идёт дальше. Сначала туго, а потом внезапно легко, останавливаясь где-то в районе шеи. Выдёргиваю оружие, и из раны льётся кровь. Противник хрипло выдыхает и падает. Щит с грохотом валится рядом.

Тройка стала двойкой.

Ноль секунд.

«Время Охотника» заканчивается, и мир резко набирает скорость. Два оставшихся бойца смыкают щиты, закрывая выбывшего. Я позволил себе короткую улыбку — пока меня хотят взять живым, против двоих даже без «Времени» я выстою и с одной рукой.

Улыбка не успевает погаснуть, как ситуация меняется.

Левый резко отводит щит, открывая товарища. Правый делает шаг вперёд, и шестопёр уходит уже не в плечо и не в локоть. В голову. Так бьют, когда живым брать уже не собираются.

Едва успеваю сместиться — блокировать шестопёр шпагой, даже самой лучшей, я не буду. Но шестопёр самым кончиком цепляет шлем, высекает искры. Голову дёргает, колени на миг перестают слушаться.