Восхождение Плотника. Трилогия (СИ) - Панарин Антон

– Даю аванса по десять золотых за штуку, – Кирьян выпалил цифру раньше, чем я успел назвать свою, и по тому, как у него дёрнулся уголок рта, стало ясно, что купец назвал максимум, на который рассчитывал, и теперь ожидает торга.

Десять золотых за лесной стол с изумрудной заливкой, это вдвое больше, чем за обычный, и Кирьян понимал, что продаст их минимум по тридцать, а то и по сорок. Но жадничать не стоило, потому что жадность убивает долгосрочные отношения вернее любого ножа в спину. Тем более это лишь аванс. Остальную сумму он привезёт позднее.

– Кирьян, ты же знаешь что сможешь продать все столы?

– Запросто. – Кивнул он.

– В таком из случаев мог бы ты выплатить нам полную стоимость за новую партию, а если удастся что‑то заработать сверху, то приезвёшь нашу долю позднее? – Спросил я.

– Ну в целом могу. Но к чему такая спешка? – Спросил Кирьян почесав мочку уха.

– Сам видишь, работаем в землянке, а я хочу построить полноценную мастерскую и склад. Для этого мне нужны деньги. Ещё нужно нанять охрану и работников на производство. Так мы сможем тебе отгружать не по двадцать столов в месяц, а по сотне.

– Хммм… Расширяться значит решил? – Задумчиво произнёс Кирьян подсчитывая возможные в будущем барыши.

– Решил. И полная выплата мне в этом очень поможет.

– Да я только за. – Кивнул он и пожал мою руку. – он подошел к верстаку и высыпал на него из сумки золото. – Сколько говоришь есть столов?

– Пятнадцать обычных и десять светящихся. – ответил я.

– Ага. Стало быть сто пятьдесят золотых за обычные и ещё две сотни за светящиеся. – Пробубнил Кирьян отсчитывая монеты.

Петруха смотрел на растущую кучу золота ошарашенными глазами, и мне казалось что абмала вот вот инфаркт хватит от переизбытка чувств. Рот его был приоткрыт, рыжие брови задрались к самой макушке, а пальцы непроизвольно шевелились, будто пересчитывая монеты в воздухе.

– Всё верно. Тристо пятьдесят за столы, но это ещё не всё. – Я подвёл его к западной стене, и сдёрнул рогожу прикрывающую два десятка стульев.

Кирьян мягко говоря обалдел.

– Вы чего? – голос Кирьяна охрип. – Ещё и так можете?

– Ещё и не так можем, – я скрестил руки на груди и позволил себе скромную улыбку. – Дай только возможность расширить производство, будем делать шкафы, тумбочки и чёрт знает что ещё. Глядишь и до строительства домов доберёмся. Представь себе сруб, чьи стены украшены подобными рисунками.

Кирьян широко улыбаясь присел на ближайший стул, проверяя на прочность. Конструкция даже не скрипнула под его весом. Купец откинулся на спинку, покачался, подпрыгнул на сидушке и расплылся в улыбке, как ребёнок, получивший на день рождения деревянную лошадку.

– Крепкий, зараза! – Кирьян поднялся и обошёл ряд стульев, трогая каждый, покачивая, заглядывая под сидушку и простукивая ножки костяшками пальцев. – Беру! Все двадцать! По семь с половиной золотых за штуку!

Он развернулся к верстаку и отсчитал ещё сто пятьдесят золотых. Золото звенело и сверкало, стопки росли. Пятьсот золотых обосновались на верстаке, а сумка купца практически опустела.

– Ярый, если бы я знал что ты такое чудо сделаешь, взял бы с собой побольше золота. А пока увы, я порядком потратился. Если у тебя есть ещё припасённые сюрпризы, то я к сожалению не смогу их выкупить за полную стоимость.

– Нет, сюрпризы закончились. – Усмехнулся я пересчитывая монеты.

Мы пожали руки, и Кирьян щёлкнул пальцем и один из телохранителей выбежал из землянки и рванул к барже, видать за грузчиками. Кирьян же развернулся к выходу, но на верхней ступеньке остановился и обернулся:

– Ярый, а чего вы вообще из деревни в лес перебрались? Мастерская у вас была справная, там бы склад сделали, да и всё.

– Я бы с радостью, да у нас возникли разногласия с местной властью.

– Бывает. Я сам через подобное проходил лет десять назад, когда в Дубровке городской голова решил, что моя лавка приносит слишком много дохода и слишком мало податей в его карман. Пришлось потратить полгода и кучу нервов, прежде чем удалось его сковырнуть.

– Кирьян, можешь помочь не в службу, а в дружбу? – Спросил я.

– Сперва озвучь просьбу, а потом уже и скажу могу я или нет. – Нахмурился Кирьян услышав в моём голосе тревогу.

Я подошел к печке и выкопал из‑под земли горшочек с документами. Достал из него податную книгу и протянул её Кирьяну.

– Я хочу чтобы ты передал это в надёжные руки какого нибудь чинуши, который очень уж хочет прижать казнокрада и получить за это премию или похвалу от Воротынского. Наш староста все эти годы подворовывал, о чём чёрным по белому указано в этой книге. Если дать делу ход, то мне станет жить на порядок легче, а значит и работать я смогу на порядок эффективнее, а значит… – Кирьян опередил меня.

– А значит мы и заработаем на порядок больше.

– Всё так. – Кивнул я. – Так что, сможешь подсобить?

– Попробую. – Ответил Кирьян забирая податную книгу. – Но не думай что проблема решится быстро. Нужно найти выход на правильных людей, а потом уже и толк будет.

– Это я понимаю. Главное не передавай эти бумаги дьяку из управы. Он в доле со старостой. – Сказал я.

– Пффф… Этому плешивому я бы даже блоху не передал. Самый лживый ублюдок из всех с кем я имел дело. – Усмехнулся купец.

Спрятав книгу в сумку, Кирьян пошел на пристань, а к нашей мастерской потянулся караван грузчиков. Матерящихся грузчиков. Ведь никто из них не был рад тому что нужно тащить невероятно ценные столы, через лес. Тем более что Кирьян обещал голову оторвать каждому если на столе или стуле будет хоть одна царапинка.

Спустя три часа мы с Петрухой стояли у ворот и слушали, как затихает плеск воды от удаляющейся баржи. За спиной послышались шаги и рядом с нами встал Древомир. Мастер помолчал немного, а после тихо сказал, будто хотел чтобы Петруха стоящий радом этого не услышал:

– Молодец, Ярый. Мать бы тобой гордилась.

Он развернулся и зашагал в сторону дома.

– Это чё? Он тебя похвалил что ли? – Ошарашенно спросил Петруха проводив мастера удивлённым взглядом.

Глава 18

Расходясь по домам я остановился на развилке отпустив Древомира вперёд. Петруха всю дорогу ёрзал как ненормальный боясь начать разговор, по этому я и задержался:

– Что там у тебя? – Спросил я провожая мастера взглядом.

– Ярый, – прошептал Петруха, – а сколько мне монет причитается?

– Десятая часть. Остальное пустим в дело.

Осмотревшись по сторонам я отсчитал ему пятьдесят золотых и Петруха тут же расплылся в довольной улыбке.

– Твою мать… Да я ж теперь самый богатый в деревне. – выдохнул он. – Анфиска не поверит.

– Ну насчёт самого богатого ты загнул, а вполне зажиточным крестьянином ты явно стал. Поздравляю. – Улыбнулся я хлопнув Петруху по плечу и побрёл домой.

Если Древомир потребует свою половину, то даже так у меня останется двести двадцать пять золотых, чего с лихвой хватит и на склад и на обустройство мастерской. А если мастер решит всё вложить в дело, то мы ещё и дорогу сделаем до мастерской. Мощёную из камня.

Войдя в дом я наткнулся на Древомира сидящего за столом. Он смотрел в пустоту и судя по всему ждал меня.

– Вот же ты ирод ушлый. Пятьсот золотых за месяц. Обалдеть… – Задумчиво проговорил он.

– Мастер, я хотел поговорить насчёт вашей доли… – Начал было я, но Древомир меня оборвал.

– Какая нахрен доля? Ты заработал, тебе и тратить. Я ж всё на хлам какой спущу, а ты желтякам найдёшь лучшее применение. – отмахнулся мастер.

– Может всё же возьмёте…

– Да ничё я брать не буду. Пускай всё в дело. Ты каким бы оболтусом не был, а за месяц заработал столько сколько я и за всю жизнь не сделал. А то и за две жизни. Если не пропьёшь всё, а пустишь в дело, то я только рад буду.

– Пожалуй это лучшая похвала из ваших уст.

– Ага. Заслужил. – Улыбнулся мастер, кивнул и пошел в спальню. – Ток ты особо не радуйся, завтра снова буду тебя ругать почём зря. Характер у меня такой, козлячий.