Восхождение Плотника. Трилогия (СИ) - Панарин Антон

На третий день подсобники пришли на поляну без провожатого. Пока они строили здание новой мастерской. Я, Петруха и Древомир спустились в землянку и каждый занялся своим. Древомир доделывал третий пресс. А мы с Петрухой давили слизней. Нещадно давили и заливали формы столешник. К концу дня новое здание мастерской было возведено на треть. А мы за это время залили пять столов и шесть стульев.

Правда слизни видать работали на износ, так как мы постоянно подкармливали их костями, но слизняки с каждым разом выделяли всё меньше и меньше эпоксидки.

– Так и подохнут чего доброго. – Сказал Петруха, обрезая очередные эпоксидные нити показавшиеся из щелей пресса.

– Ага. Надо новых искать. – Кивнул я налегая на ворот пресса.

– Ну так иди ищи. Чё ждать то? Второй пресс готов, можно заселять новых зверушек. – Буркнул Древомир приделывая застёжки на новый куб.

– Да, сейчас работников отпущу и пойду за слизняками. – Согласился я.

Раздав монетки, я проводил трудяг взглядом, убедился что они ушли достаточно далеко, а после побежал в лес. Закрыв глаза я без труда обнаружил сгустки живы прячущиеся под снегом. И самое прекрасное, то, что мне повезло! В яме под берёзой лежало семейство слизняков. Сразу три штуки. Не такие крупные как те что были у нас в мастерской, ну да ничего. Откормим!

Сделав несколько ходок, я перетащил слизней в мастерскую, закинул их в куб пресса и закрыл застёжки. Закончив работу мы пошли по домам, чтобы на следующий день сделать уже десяток заливок столов и два десятка стульев. Работа с двумя прессами шла на порядок быстрее! Да, мы не вырезали ножки, царги, не обрабатывали поверхности столешниц, а просто заливали, но таков уж принцип конвейера.

За этот же день возведение мастерской было завершено. Осталось сделать крышу и застелить её мхом, который теперь приходилось таскать из глубины леса.

Так мы и трудились до конца недели. Завершили возведение мастерской, перетащили туда инструменты, три пресса, а после Степан с Гаврилой встали на обжиг досок. Братья Черновы работали подавалами. Приносили свежие доски и забирали уже обожженые чтобы отнести их на склад.

Лука же временно выполнял обязанности кладовщика и раскладывал обожженные доски так, чтобы они не уродовали текстуру созданную пламенем.

Наконец то наш конвейер заработал на полную мощность! Раньше мы с Петрухой и Древомиром тратили уйму времени на подготовительные операции. Обжиг и перетаскивание тяжестей, а теперь черновую работу делали пятеро подсобников. Мы же целиком сосредоточились на производстве мебели.

Древомир строгал, размечал и собирал каркасы. Я пилил, собирал ножки и спинки для стульев. Петруха декорировал столешницы и сидушки мхом, камешками и берестой, набив руку настолько, что композиции его стали ещё краше.

Однако через четыре дня подсобникам внезапно стало нечего делать. Они обожгли все доски и только изредка приносили нам в мастерскую жженку, и забирали готовую мебель. Но с этой работой могли справиться и двое, а у нас было пять человек. Пришлось оставить в мастерской Луку, так как он самый здоровый и мог за одну ходку отнести на склад два стола разом, а остальных отправить валить лес.

Лес они валили не просто так, а что бы построить дорогу до деревни. Стук топоров разлетался на всю округу, сменяемый воплями «Поберегись!». Все сваленные деревья мы пускали в дело. Рубили их на небольшие брёвна и складывали под навес. Когда они просохнут, то часть мы пустим на доски, а другую часть на дрова для обжига дубовых досок.

Правда не успели трудяги срубить даже десятка деревьев, как я почувствовал присутствие лешего. Лес как будто наэлектризовался, а дубок растущий за окном мастерской стал светиться ещё ярче. Я спешно выскочил из мастерской, спустился в пустующую землянку, которую мы использовали как холодильник. Забрал приготовленный заранее свёрток и рванул в лес.

Пробежал по сугробам метров триста, и остановился у массивного пенька, на котором тут же разложил угощения. Капустный пирог, крынку молока, свежий хлеб и пару ломтей вяленого мяса.

– Угощайся трухлявый! И не серчай! Сколько деревьев срубим, столько и посадим, дай только развернуться на полную! – Крикнул я и пошел обратно к мастерской.

Через минуту за спиной раздался хруст ломаемых веток и чавканье. Видать Лешему пришлось по вкусу наше подношение, так как спустя час мерцание дубка угасло, а моих работников никто так и не порвал в клочья.

Через пять дней производство вышло на уровень, о котором я мечтал с первого дня в этом мире. Три пресса работали поочерёдно: пока один выдавливал слизь в форму, два других обедали костями и набирались сил.

Оказалось что Гаврила умел работать с деревом, поэтому его сняли с лесоповала и поставили на шлифовку заготовок. Мы же с Древомиром и Петрухой собирали столы и стулья с утра до вечера.

Лука забирал готовую мебель и бережно переносил их на склад, расставляя вдоль стен. По мере заполнения помещения воздух внутри наполнялся мягким молочным мерцанием, излучаемым изумрудными столешницами с золотыми прожилками.

Каждый вечер перед уходом в деревню я рассчитывался с подсобниками, и каждый вечер видел на их лицах довольные улыбки. Братья Черновы удивлялись как им удаётся так впахивать, а на утро вставать бодрее чем когда‑либо? Разумеется я помалкивал о священном дубе растущем у входа в землянку. Пусть это и дальше остаётся тайной.

Хотя, часть тайн пришлось приоткрыть, так как Гаврила увидел из чего мы делаем столешницы и не на шутку перепугался. В итоге мы заставили его собственноручно пройти все этапы производства. Он выдавил эпоксидку с помощью пресса, постоял на обрезке щупалец, после залил столешницу и понял что если не делать глупых ошибок, то это довольно безопасное занятие.

Ещё меня порадовало что Гаврила не любитель трепать языком, по этому об увиденном он не рассказал другим работникам. Впрочем, рано или поздно мне придётся посветить в секрет производства и их.

Петруха и Древомир по первой испугались что узнав секрет создания столов наши трудяги разбегутся и создадут собственные мастерские. На что я сказал что флаг им промеж булок в таком случае.

Ведь они будут делать обычные столешницы, которые мы делали месяц назад, а вот светящиеся у них никогда в жизни не получатся. Так как мы работаем вблизи священной рощи, да ещё и со священным дубом на территории мастерской. Подобных условий производства не сможет достичь никто на свете. По крайней мере в обозримом будущем.

А если они и решат приблизиться к священной роще, то удачи им. Леший быстро натравит волков и у нас снова не будет конкурентов.

В один из вечеров, когда мы возвращались в деревню после очередного рабочего дня, я заметил, что по улице в нашу сторону движется группа из троих мужиков. Шли они целеустремлённо и несколько нервно оглядывались по сторонам, будто боялись, что их увидят в неподходящей компании.

Первым подошёл крепкий бородатый мужик лет тридцати с мозолистыми руками и внимательным взглядом.

– Ярый, – он откашлялся и переступил с ноги на ногу. – Меня Захаром звать. Мы тут это, прослышали, что ты мужиков на работу берёшь. По четыре медяка в день платишь, ну вот и мы это… Тоже короче хотим наняться. Может есть для нас работа, какая‑то?

Двое его товарищей закивали: один повыше, с рябым лицом и длинными руками, второй пониже, плотный и широкоплечий, с выгоревшими бровями и обветренным, как кирпич, лицом.

– Работа есть всегда. – Улыбнулся я и кивнул. – Если готовы помочь валить лес и делать дорогу, то добро пожаловать в команду.

– Да мы завсегда! Вон Гошка Чернов говорит что вы ещё и кормите, так что мы с радостью! Хоть лес валить, хоть брёвна тесать. Всё что скажешь сделаем, лишь бы платили.

– Вот как, Гошка языком треплет. – Хмыкнул я.

– Да не, он то в хорошем смысле. Ни чё плохого не говорил… – Начал оправдываться Захар.

– Да я понял. – Кивнул я. – Тогда договоритесь с Гошкой, чтобы он вас завтра с собой взял. Топоры прихватите и пилы, если есть. А то у нас с инструментом пока не всё гладко. И приходите. Черновы покажут и расскажут что делать.