– Да, в пещере много подобных надписей. Сколько всего убило кайское чудище?
– Пятьдесят три человека, еще трое до сих пор числятся без вести пропавшими. Возможно, лежат где‑то, просто еще никто не нашел, – тяжело вздохнул городничий и потер уставшие глаза. – Как‑то все навалилось разом… Но благодаря тебе все благополучно завершилось, – он мягко улыбнулся, но улыбка тут же сползла с его лица.
Он вытащил из кармана деревянную коробочку и принялся вертеть ее в руках. Я терпеливо ждал. Городничий на что‑то решался, поэтому не хотел перебивать его.
– Первым делом хочу поблагодарить тебя за благородное и храброе дело – ты избавил нас от невиданного зверя на Кайской сопке, – с торжественным видом начал он. – Мои вооруженные подчиненные испугались лезь на сопку и врали, что там были, а ты не побоялся. Ты осмелился пойти против убийцы и победил его, – мужчина слегка склонил голову. – Я никогда не забуду твою доблесть и мужество. Уверен, твое имя еще зазвучит. Но… не здесь и не сейчас, – глухо проговорил он, но тут же отогнал от себя навалившуюся тоску. – Но об этом потом, а пока прими от меня в дар вот это, – городничий протянул коробок.
Я взял его и, открыв крышку, увидел золотые часы с толстой золотой цепью.
– Благодарю, но…
– Никаких но! Это тебе подарок от меня. По‑хорошему, я должен был представить тебя к награде, и я так и сделал, вот только… – он снова замялся. – Губернатор не позволил мне завершить начатое. Более того, он собрал о тебе сведения и велел… Завести против тебя дело о незаконной лечебной деятельности, а тебя самого взять под стражу, – говоря это, городничий смотрел вбок и лишь в конце поднял на меня виноватые глаза. – Здесь тебе не будет ни славы, ни почета, только ссылка и каторга.
Я сглотнул, чувствуя, как сердце стало биться чаще. Ну вот и все, случилось то, чего я боялся.
– Ясно, – выдохнул я. – Прямо сейчас возьмете под стражу или позволите попрощаться с близкими?
– Нет, этого не будет, – заговорщически прошептал он. – Губернатору сообщу, что замешкался и постановление на твой арест только утром сделал, а ночью ты куда‑то подевался, и найти тебя не можем.
– Куда подевался? – не понял я.
– Бежать тебе надо, Степа. Бежать из города, и чтоб утром духу твоего поблизости не было.
– Бежать? Сейчас? – напрягся я, ведь у меня были совсем другие планы.
Сергей и Полина готовили меня к поступлению в академию, только вчера я новый дом снял, наконец‑то избавился от Ерофея и… бежать. Куда?
– Прямо сейчас. Если утром тебя найдут – поедешь на каторгу,, ведь губернатор наш терпеть не может знахарей.
– Ясно… Спасибо, что предупредили, – я поднялся и двинулся в сторону двери.
– Степа, – позвал меня Юрий Валентинович и извиняющимся тоном продолжил: – ты уж прости меня, что не смог тебя отстоять. Я человек подневольный. Вынужден подчиняться
– В этом нет вашей вины. Здоровья вам, – кивнул я и вышел из кабинета.
Ноги сами вывели меня из управы, и я даже не заметил, как очутился у дома.
– Ну что? – вышел на крыльцо Семен. – Зачем городовой приезжал?
– Уезжаю я. Собери мне что‑нибудь поесть в дорогу.
– Куда собрался на ночь глядя? – напрягся Семен. – Отдохнешь и утром поедешь.
– Утром будет поздно.
Я вкратце рассказал ему о том, что случилось. Семен выслушал меня и сразу приуныл. Даже глаза заслезились, но он сдержался.
– Все понятно. Помогу тебе собраться, чтобы ничего не забыл.
Пока парень возился на кухне, я сел за письменный стол генерала и начал писать письмо для Полины и Сергея. Это дело давалось мне с трудом, но я вкратце расписал причину отъезда и попросил позаботиться об Алевтине. Ей я тоже написал несколько слов, где пожелал счастья и напомнил об осторожности. Затем написал письмо Илье, в котором попросил его верить в себя и пообещал написать, когда устроюсь на новом месте.
Когда все вещи были сложены, Семен помог прикрепить мешки к седлу Пепельной.
– Это тебе, – я протянул ему сложенные купюры.
– Нет, не возьму. Здесь много, – упрямо мотнул он головой.
– Возьми. От чистого сердца.
– Ну ладно, – вздохнул он и забрал деньги, но не стал их пересчитывать и убрал в карман. – Спасибо.
– Гнедую себе забери. Она хоть и старая, но умная и выносливая. Лет пять еще послужит.
Семен кивнул и, опустив голову, еле слышно сказал:
– Не хочу, чтобы ты уезжал, но понимаю, что у тебя нет выбора. Береги себя. Надеюсь, когда‑нибудь свидимся.
– Я тоже на это надеюсь, – подошел и обнял своего друга. Именно так я его могу назвать. – Спасибо за то, что был рядом и помогал мне во всём. Без тебя мне было бы тяжко. Оставайся таким же добрым, честным и справедливым. Ты большой молодец и мой настоящий друг. Когда найду себе место обязательно напишу тебе. Прощай. И не забудь передать письма.
– Передам, уж будь уверен, – кивнул он и в ответ крепко обнял меня.
Я отвязал Пепельную, взобрался на нее и, махнув рукой погрустневшему Семену, выехал со двора. Пепельная не спеша двинулась по ночному городу. Я же совершенно не представлял, куда ехать и что меня ждет впереди…
