Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

— Сэкономили тут на плитах, — говорю я Степе, хотя догадываюсь уже, что к чему.

Гоблин подтверждает:

— Да ну ты чо, это же специально. Пустые квадраты — для магов земли, а где трава — для друидов. Хотя полигон — туфта, конечно. Кроме стихийников, никто тут не развернется. Да и вам туго. Вот я слыхал, в колледжах опричных! Там тренажеры!

— Напомни, а ты сам-то кто? — спрашиваю как бы ненароком. — Говорил, по технике специализируешься?

Степан гордо выпячивает костлявую грудь:

— Техномант! Крашер, если по-авалонски! Любую технику поломаю взглядом! Или починю! — Он слегка сдувается и добавляет: — Ну, если механику…

Охранники со вчерашней машинкой уже ждут. Без препирательств протягиваю им руку с браслетом. Когда они отсоединяют его от устройства, тут же пробую колдовать. Потихоньку: закрутить совсем крохотный вихрь, легкий ветерок организовать… Сейчас же должно получаться? Как бы не так!

Шестым чувством, непонятным мне органом ощущаю блок. Преграду. Логика подсказывает, что виновны в этом подозрительные металлические шкафчики, расположенные по периметру плаца.

Тем временем Немцов строит нас в две шеренги. К нему подходят еще двое из старших: один — знакомый мне Федор Дормидонтович, в пафосном черно-белом мундире с орлом — как я выяснил, это мундир подполковника. Второй — дежурный, в такой же мешковатой форме, как у Немцова. Я внезапно соображаю, что это всё вообще значит. Дергаю гоблина, раз уж он у меня основной информатор.

— Слушай! Выходит, за нами другие зэки присматривают? Взрослые?

Это слово не очень подходит: нам всем тут за восемнадцать, совершеннолетние. Но с другой стороны, Немцову явно под сорокет. Выходит — «взрослый». И отличается он не только возрастом, но и статусом. Но при том — сам сиделец. Как мы.

Степка кривится:

— Ну… Типа…

Любопытная система.

— А за что он сидит? Немцов этот?

— Вроде за мокруху…

Меня словно колет иголкой: товарищ по… несчастью. Или нет?

— За мокруху, только он подсадной, — изрекает Степка. — Подсадная утка.

Давлюсь пылью:

— В смысле?

— Да чо-то он чересчур активный. Неравнодушный. Без мыла, ска, в душу хочет залезть. Чего-то ему от нас надо, гондону.

Гхм, я, конечно, заметил, что этот Макар Ильич отличается от всех прочих, кто за нами приглядывает — будто бы вправду старается дело делать, а не только видимость создавать. И поначалу он мне этим понравился. Но и вправду подозрительно. Ладно, возьмем мнение гоблина на заметку. Степка в местных раскладах явно больше моего понимает.

— А что вообще у вас уроках магии происходит? — спрашиваю с умным видом. Типа, чем меня сможете удивить?

— Ой, — машет Степка, — мура сплошная. Сперва огненные шары пуляем, потом ледяные стрелы. Потом наоборот. Ну кто может — пуляет, кто не может — так вялится. Мне вот эти файерболы до задницы-на…

Тем временем старшие приходят к какому-то соглашению. Второй заключенный (не Немцов) тащит для Федора Дормидонтыча складной стул и зонтик от солнца. Начальник плюхается на стул, зэка держит зонтик. Немцов выходит к нам — перед строем.

— Здравствуйте, ребята, — говорит он, и Дормидонтыч кривится.

Впрочем, мои соседи тоже. «Ребята в футбол во дворе играют», еле слышно ворчит кто-то сзади, «чо, в детском садике, нахрен?»

— Я сам тут недавно, так что еще раз представляюсь — Немцов Макар Ильич. Помимо дежурств, я буду вести у вас базовый курс магических практик, — он косится на начальство под зонтиком и уточняет, — по крайней мере, сегодня. Пока мы не начали, есть вопросы?

— По какой статье чалишься? — орет кто-то с задних рядов.

Немцов хмурится.

— Давайте-ка, молодые люди, уважать друг друга. Во-первых, будем с вами на «вы». Во-вторых, это сейчас не важно, почему я здесь. И у вас тоже спрашивать не собираюсь. Другие вопросы есть?

По рядам катятся разнонаправленные эмоции, выраженные в сопении, хмыканье и присвистывании. Вроде и любопытен контингенту этот Немцов, а вроде и странный какой-то. Странных тут не терпят. Но взгляд у Макара Ильича тяжелый, так что народ не наглеет… пока что.

— А вы кто, пустоцвет? — брякает зеленокожий орк с краю первого ряда.

Пустоцветы — это маги первой ступени, которые не перешли на вторую. Это я уже выяснил. К нам пока это название применяют условно — до двадцати одного года есть шанс, что случится инициация второй ступени. Он и дальше есть, но совсем маленький. И вот если она не случится — то как раз стопроцентными пустоцветами и окажемся. Магами, но слабыми. Ничего страшного в этом нет, но… По иным понятиям — позорно. У аристократов, например.

А в колонии народ чуткий к любым проявлениям иерархии. Так что вопрос с подковыркой.

— Я маг давления второй ступени, — спокойно произносит Немцов.

— У-у! — проносится по рядам. — Круто! Покажите что нибудь! Негатор слабо раздавить? А глаз Сереге лопнуть можете? А мочевой пузырь⁈ Хи-хи!

— А ну, тихо! — рявкает маг. — Во-первых, вопросы задаем по очереди. Во-вторых, пока вы орали, время вышло. Теперь моя очередь спрашивать.

Обводит шеренги взглядом.

— Стихийники, поднимите руки. Ну? Мне надо понимать, что ваша толпа собой представляет.

Вытягиваются два десятка рук — в том числе, покосившись на строй, я поднимаю свою. Если я маг воздуха — это считается же?

Аглая тоже поднимает руку. И Карлос.

— Отлично, — говорит Немцов. — Теперь — те, у кого физика, но не природные стихии.

И сам показывает пример: поднимает ладонь.

— Тут у нас — что? — спрашивает он у полноватой девчонки со спутанными волосами. — Оптические иллюзии, принято. А у вас? Телекинез, ага. А тут? Телепортация? Редкость. Ладно… Метафизическими стихиями владеет кто-нибудь? Тьма, Свет… Некротика? Предсказуемо, нет.

Мне показалось, что робкая и вся какая-то угловатая девица, стоящая рядом с Аглаей, хотела поднять руку, но постеснялась.

— Техномаги? — продолжает Немцов. — Ожидаемый процент. Друиды, шаманы, м?

Руку вскидывает небрежно эльф, и торопливо, но с независимым видом тянет Мося.

— Боевые маги? — лапищу с ухмылкой поднимает Гундрук, и еще два самых обычных пацана на его фоне как-то теряются.

Неудивительно, в общем-то. Иначе как эдакая туша могла бы вчера развить невероятную скорость…

Немцов, поглядев на Гундрука, аж кашляет.

— Урук — боевой маг? Кхм… Синергично.

Мне показалось, он всё-таки спросит орка «а статья какая?» — однако Немцов удерживается.

— Хорошо. Есть какие-то уникальные специализации? О ком я не спросил?

Руки явно не подняли человек семь, в том числе Батон. Немцов глядит именно на него, и активист булькает:

— Не обязан докладывать…

— Он скрывает! У него магия храпежа! — доносится с разных сторон, но вяло, потому что Батон в группировке Карлоса, а их боятся.

— Тишина. Никого неволить не стану, хочу просто общую картину понять, — чеканит Немцов. — Ясно. Ну что же… Перед тем, как мы с вами перейдем к практике, я еще раз напомню вам одну очень простую, но важную штуку.

Солнце, хоть и осеннее, припекет. Федор Дормидонтович под зонтиком уткнулся в планшет — ему вообще по фигу, что несет препод-зэка, зачем приперся? Дел, что ли, мало у начальника колонии? Немцов хмурится, обдумывая формулировку.

— Основой магии выступают энергии особого рода, которые по существу суть одна энергия. Некоторые представители метафизических школ не согласились бы, ну да ладно. В старой академической традиции это эфир. Сейчас некоторые говорят «мана» — слово из полинезийского языка, вы знали? Орки называют эту энергию «саирина». В общем, названий много, а суть одна. Ваша сила как мага зависит от двух параметров. Во-первых, величина вашего магического резервуара. С инициацией второго уровня он резко расширяется. Сам собой. Но есть и второй параметр — умение управлять эфиром, конвертировать его ток в разные — качественно разные! — эффекты. Владение тонкими настройками, если угодно. Мы все склонны к какой-то одной специализации, одному способу взаимодействия с этой силой. Но все способны на большее.