– Я хотела спросить… – говорит Аглая с необычной для нее робостью. – Этот смешной карлик, Сопля, все мне рассказал, даже несколько раз… Я знаю, от чего ты отрекся… ради меня? Ведь не… чтобы… ну, не поэтому?
– Ты канефна офэн крафивая, Глафька, – начинаю говорить с набитым ртом, потом беру паузу и дожевываю. – Но хватит уже смотреть на себя как на кусок мяса, а? Ты мерзко вела себя в последнее время. Но не потому, что ты конченая, или не потому, что ты имеешь ценность только из‑за своих офигенских буферов, поэтому надо повсюду ими размахивать – иначе тебя просто не будут видеть. Это все ты сама себе внушаешь. Нет, на самом деле ты так себя вела, потому что это выбрала. И можешь выбрать по‑другому.
– На самом деле, – Аглая смотрит на россыпь снега, мягко мерцающего в свете прожектора. – На самом деле я хотела сказать… я хотела попросить прощения за свои слова там, на танцполе.
– Принимается. И да, я тоже хочу попросить прощения. Тоже – за слова на танцполе.
Мы немного сидим молча – наблюдаем за кружением снежинок. Едва касаясь рыжих волос Аглаи, они тают. На ее лице – ни следа вульгарной косметики, только приглушенное сияние кожи. Так она выглядит даже ярче, чем в боевой раскраске.
– Славно простились, – усмехается эльфийка. – А я теперь зарегистрированный маг второго порядка, Егор. И при этом – отрезок. Завтра меня отправят на каторгу.
– Не отправят. Я договорился обо всем. У нас завтра очень удачно откроется вакансия ассистента преподавателя магии. Немцов говорит, ему тяжко одному контролировать эфир, когда эдакая шобла тренируется. Нужен помощник, как раз второго порядка. А у тебя резерв, гм… четвертого размера. Но это если ты согласна поработать, Гланя. А Немцов уже согласен учить тебя учить.
– Я буду много тебе должна…
Да, Аглая вела себя глупо, но она очень умна. Это и хорошо. Не имел намерения вводить ее в заблуждение.
– Не мне. Роду Строгановых. Хоть пока он и состоит из меня одного. Да, вот так мы, аристократы, вербуем сторонников. А ты думала, в сказку попала?
Аглая улыбается:
– Спасибо за честность. Моральный долг – вот что было бы невыносимо. А так понятно, да. Заметано, я на твоей стороне, Строганов. А это значит, отрезки тоже… почти все, – и добавляет нехотя: – Кроме Бледного.
Да, наш Повелитель Мух даже по меркам отрезков все сильнее теряет берега. Проблема, которая наверняка даст о себе знать в ближайшее время… но, надеюсь, не сегодня.
На сегодня довольно кризисов и их разрешений. Пора на боковую.
Аглая прощается и уходит в свой корпус. Не удерживаюсь от того, чтобы проводить глазами ее стройную фигурку.
* * *
– Гланя все мне рассказала, – говорит Вектра.
Кошусь на нее настороженно. Она такая ранимая… не обидно ли ей, что я столько сделал ради другой девушки?
Но глазища Вектры смотрят на меня с восторгом и нежностью:
– Ты такой крутой, Егор. Представляю, каково тебе было… Но я знала, ты никогда бы не поступил по‑другому.
Лицо Вектры светится радостью, надеждой и бесконечной какой‑то добротой. Безумно хочется обнять ее, прижать к себе и не отпускать… никогда, быть может. Но сейчас день, мы сидим на скамейке возле спортплощадки, и защитный контур в браслете никто не отключал.
Впрочем, проблема не только и не столько в этом. Прикрываю глаза. Тянуть время и преподносить новости по частям не поможет. Ампутацию надо проводить одним ударом.
– Послушай, скоро начнет работать комиссия по условно‑досрочному освобождению… У тебя будет возможность покинуть колонию, даже без инициации, тем более что с твоим профилем они – редкость. Под ответственность работодателя. Но ты же понимаешь, айти‑компании за тебя передерутся. Можешь уже составлять резюме, скоро начнутся собеседования.
– Ты меня отсылаешь? – тихо спрашивает Вектра.
– Да что ты, при чем тут это? В колонии у тебя нет будущего, понимаешь? А там – есть. Учеба, стажировки, работа в крутых местах. Увидишь большие города, заведешь знакомства. Жить станешь не по чужой команде, как здесь, а как захочешь сама. Ну, представь себе – красивые вещи, новые интересные друзья, развлечения на любой вкус. Зачем тебе с твоими талантами чахнуть здесь, в глуши?
Вектра молчит. Мы оба наблюдаем за поземкой, которая кружит снежные вихри. Совсем недавно я управлял порывами ветра так же легко, как дышал. Больше не могу. Теперь – другое.
То, что я говорил сейчас – это же мог бы сказать и Дормидонтыч, и кто‑то из Гнедичей, и любой из сонма лицемеров, которые вяло притворяются, будто им есть до нас какое‑то дело. Вроде даже и не ложь, но… забалтывание. Много слов, чтобы уйти от сути.
Эта девушка – лучшее, что случилось со мной на Тверди. И именно поэтому с ней придется расстаться. Я просто хотел получить радость в то время, которое у нас есть. Но для Вектры все это по‑другому.
И она заслуживает правды.
– Да. Я тебя отсылаю.
Проглатываю едва не сорвавшееся с губ «прости». Лишней надежды давать не стоит.
– Я понимаю, – одними губами шепчет Вектра, встает и уходит.
Я с минуту бездумно наблюдаю за вьюгой, потом встряхиваюсь и иду к корпусу.
Много дел впереди.
