Святейший кровопийца. Том 1 (СИ) - Копьев Демьян

Судя по лицу Проскурина так и было.

— Ну а в столицу-то вы зачем потащились?

— Так документы на наследство надобно в канцелярии Его Императорского Величества подтверждать.

— И как, подтвердили?

— Да, но вы об этом и сами знаете. Может, уже хватит задавать глупые вопросы?

— Я сам решу какие вопросы и когда задавать, — мрачно изрек инквизитор и посмотрел на меня исподлобья, буравя тяжёлым взглядом.

Я тоже уставился в ответ, не уступая в этом молчаливом поединке. Кто бы знал, сколько сил мне на это потребовалось. Хотелось закрыть глаза прямо здесь, сидя на неудобном стуле, и провалиться в глубокий, спасительный сон, а ещё лучше, вылакать пинту свежей человеческой крови.

Я чувствовал, как стучит сердце сидящего напротив меня человека, как бежит по венам алая кровь, как бьётся на шее жилка в такт пульсу.

Сглотнул набежавшую слюну, чувствуя, как удлиняются клыки, и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Вроде помогло.

— Где вы познакомились с вампиршей?

— В придорожном трактире.

— Когда?

— Шесть дней назад, — пришлось сочинять на ходу.

— Вы добирались до Санкт-Петербурга не на поезде?

— Нет. Своим ходом, точнее — на Красотке.

— На ком?

— На моей кобыле, доставшейся в наследство.

— Дальше.

Я уже порядком устал отвечать на вопросы инквизитора, но понимал, что просто обязан это сделать. Нужно было снять с себя подозрения, чтобы добиться цели, которую я поставил перед собой, тем более, всё так удачно сложилось.

— Дальше… мы провели вместе две незабываемые ночи, а потом она исчезла. В дверь подпихнули записку, где говорилось о том, куда я должен прийти, если хочу, чтобы девчонка осталась жива.

— И вы так легко поверили в этот бред?

— Нет, конечно. Я же не полный идиот, сразу смекнул что дело нечисто, но мне было любопытно, чем всё закончится. К тому же, что с меня взять? Ни денег, ни связей.

— Вот именно. Как я и говорил, слишком много нестыковок и непонятностей. Если бы вас хотели просто превратить в вампира, то не было никакого смысла заманивать в тот переулок. Девица вполне могла покусать вас в период страсти и не один раз.

М-да, про данный факт я как-то не подумал. Может, потому — что сам не спал с вампиршей, а может — был слишком напряжен и пытался сделать всё возможное, чтобы не потерять сознание. Голова гудела и отказывалась нормально соображать, но я держался и ничем не показывал Проскурину, насколько мне сейчас хреново.

— Могла, — не стал отрицать очевидное.

— Когда вы встретились в переулке, она что-то говорила?

— Нет, — покачал головой, сразу почувствовав дикое головокружение и тошноту.

Пора было заканчивать с разговором.

— Вообще ничего? — дотошный инквизитор никак не хотел останавливаться.

— Говорю же, ничего. Семён Владимирович, может мы продолжим позже. Я, честно говоря, жутко вымотался сегодня.

— Что же, идите. Не буду вас больше задерживать, но из города никуда!

Я поднялся с места, ощущая, как задрожали ноги.

— У меня будет просьба, — для убедительности немного помялся на месте, изображая нерешительность.

— Какая?

— Хочу вступить в ваши ряды.

— О как, — практически без удивления произнес Проскурин, — Что-то такое я и предполагал. Даже ждал от вас подобной просьбы.

— Почему?

— Ваши родители погибли по вине вампиров. Неудивительно, что вы хотите вступить в организацию, которая борется с этими исчадиями ада, но прежде, чем принять окончательное решение, подумайте, готовы ли вы к такой ответственности. Это вам не весёлые приключения. Вы не добьетесь славы или поклонения, не станете героем. Многие, наоборот, будут вас проклинать. Наша работа пот, кровь и боль.

— Мне нечего думать, я готов.

— Готов он. Мы не берем кого попало, чтобы стать братом Святой Инквизиции нужно пройти специальный экзамен.

— Без проблем. Когда и где он будет проходить?

Инквизитор поморщился, словно я наступил ему на больной мозоль.

— Тебе повезло. Послезавтра в двенадцать ноль-ноль, здесь, на полигоне. Я выпишу тебе пропуск, но не обольщайся, попасть в наши ряды будет очень трудно.

— Уж как-нибудь справлюсь.

Семён Владимирович достал из ящика стола клочок бумаги и что-то на нём начеркал.

— Держи. Всё, свободен. Василий! — крикнул Проскурин, и дверь тут же распахнулась, являя моему взору молодого инквизитора, который был с Семёном в одной команде, — Проводи до выхода.

Как только за Александром Саяновым закрылась дверь, Проскурин откинулся на спинку кресла и устало вздохнул.

— Яков, можешь выходить.

В ту же секунду одно из отделений шкафа отъехало в сторону, и в кабинет вошел неприметный мужчина лет сорока. Серого цвета волосы и невыразительные черты лица резко констатировали с его глазами, в которых скрывался недюжинный ум, хитрость и звериный азарт.

— Что скажешь?

— Занятный экземпляр. Большая часть из того, что он сказал, откровенная ложь.

— Уверен?

— Как пить дать. Парень говорил складно, но в его рассказе слишком много белых пятен, да и логика хромает на правую ногу.

— Может, тогда я зря ему пропуск на экзамен дал? Надо было сразу на прокрустово ложе или на дыбе вздернуть. Быстро бы правду рассказал.

— Не торопись с пытками. Это моя привилегия, — хмыкнул Яков Затейников, старший дознаватель столичного отделения Святой Инквизиции, — Это мы всегда успеем, а то — что в ряды наши согласился взять, правильно сделал. Здесь мы как раз сумеем приглядеть за пацаном. С нежитью он точно не якшается, просто не хочет рассказывать о себе. Может, не тот — за кого себя выдает, а может, ещё что… Зря, конечно, отпустил, надо было у нас оставить. Какая ему разница где спать, в доходном доме или в комнате для послушников?

— А вот здесь ты не прав, Яков. Если у Саянова рыльце в пушку, то ни сегодня — так завтра он чем-нибудь себя выдаст. Я дал Ваське знак, чтобы проследил. Сам понимаешь, лучше, чем Фролов — это никто не сможет сделать.

— Умно. Ладно, пойду я, — кивнул Затейников и зевнул, — Тяжелый сегодня день выдался. Притомился я что-то, пришлось десять человек допросить, одного оборотня и пару кровососов.

— Не хило, — хмыкнул Проскурин, — Иди Яша, иди, а мне ещё поработать нужно.

Старший инквизитор посмотрел вслед дознавателю, на мгновение представив, как тот проводил допросы, и скривился от отвращения.

Вот уж у кого фамилия говорила сама за себя. Яков был тем ещё затейником и изобретателем, такие пытки придумывал, что после них расскажешь даже о том, чего не знаешь.

Когда меня выведи за ограду ордена Святой Инквизиции, чуть пошатнулся, но сразу же выпрямился и зашагал по тротуару, ничем не показывая, насколько же мне сейчас плохо. Стиснул зубы и ускорил шаг, желая поскорее добраться до стоящего на другой стороне улицы извозчика.

— Куда едем, Ваше Благородие? — поинтересовался у меня усатый мужик и хитро сверкнул глазами.

— На Александро-Невский, — назвал ему адрес.

— Пять рубликов, — не моргнув глазом, ответил этот прощелыга.

Будь я в нормальном состоянии, обязательно осадил бы зарвавшегося извозчика, но сейчас просто махнул рукой, и порывшись в кармане, кинул мужику монету.

— Поехали, — бросил негромко, забираясь в карету.

— Не изволь беспокоиться, барин, доставлю с ветерком.

Едва оказался внутри, как сразу завалился на скамью, скрючиваясь в три погибели и чуть ли не завывая от боли.

Потерпеть, ещё немного потерпеть и станет легче.

Легче не стало, только хуже, потому как трясло в карете нещадно, извозчик гнал так, словно за нами неслась стая оборотней.

Сейчас бы на охоту. Испить кровушки, да побольше, но нельзя. Слишком сильно меня приложил очищающим светом Проскурин, настолько, что я ощущал, как кожа под одеждой начала ссыхаться, превращаясь в подобие пергаментной бумаги, ногти стали крошиться, а под глазами набухли чёрные вены. Хорошо хоть изменения произошли не в кабинете старшего инквизитора, а уже по дороге домой.