Дикие Чащи (СИ) - Молотов Виктор

Виктор так ничего и не ответил. Только глянул на отца исподлобья, коротко, и отвернулся к окну. Решение он ещё не принял.

Северский не стал на него давить. Мудро. Откинулся на подушки, прикрыл глаза, перевёл дух.

— С Чумским я разберусь, — проговорил он спустя время уже спокойнее. — Так или иначе. Не первый день на свете живу, повидал и не таких соседей. Дело терпит, после собрания решу, — он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня. — А вот собрание не терпит, господин Дубровский. Завтра уже. И тут вот какая проблема выходит.

— Какая же?

— Как я туда поеду? — Северский слабо повёл рукой вдоль укрытого одеялом тела. — Вы на меня посмотрите. Я пока на ногах толком не стою, без чужой руки и до окна не дойду. А надо ехать в Волгин, в полный зал, под взгляды всей губернии, и там ещё держаться, говорить, давать показания.

— О том, как вы доберётесь до собрания и досидите до конца, не стоит переживать, Сергей Викентьевич, — ответил я. — Жизни вашей уже ничто не угрожает, тут Лиза своё дело сделала. А чтобы вы продержались завтра весь день на ногах, есть у меня один способ. Помимо ваших камней.

Глава 7

— Сергей Викентьевич, есть способ продержаться завтра. И подсказали мне его вы сами.

Северский приподнял бровь, перекатывая кристалл в сухой ладони. Камень был мутный, выдохшийся, и старик гонял его между пальцами уже скорее по привычке, чем ради какой-то пользы.

— Я? — он усмехнулся одним уголком рта. — Не припомню, барон, чтобы давал вам советы. Скорее наоборот у нас с вами обычно выходит.

— Вы сказали — будь у вас полностью заряженные камни, то встанете на ноги и продержитесь столько, сколько потребуется. Было такое?

— Было, — он кивнул не сразу, словно проверяя себя. — Кузьмич к вечеру обещал привезти свежие. Я говорил уже.

— Привезёт. Только заряжены ли они будут как следует? Вы сами признались, что прежние приехали полупустыми. Как мы можем быть уверены, что новые окажутся лучше? Если за этим стоит Чумской, он мог дотянуться и до ваших запасов в усадьбе. Какой путь проделывают эти кристаллы?

— Ну, как я и сказал, их Кузьмич возит. Из города, от лавочника, — старик помолчал. — А лавочник берёт у кого придётся. Мне о том знать не положено было, я платил да брал.

— Вот видите. Через сколько рук прошёл ваш камень, прежде чем лечь вам в ладонь, вы не считали ни разу. А руки там могут быть нечистые. Камень и подменить недолго. Да и заряд из него можно спустить тайком, чтоб вы про то узнали в самый неподходящий момент, посреди собрания.

Кристалл замер в его пальцах. Об этом старик, судя по лицу, даже не подумал. Он поднёс его к глазам, будто впервые увидел в нём не подмогу, а возможную измену.

— И что вы предлагаете? — спросил он уже без лёгкости в голосе. — Зарядить камни прямо здесь? Барон, вы плохо представляете, как это делается. Чтобы наполнить кристалл, нужны излишки силы магии земли. Непременно земляной, родственной по природе. Я в прежние годы так и поступал. Сила за день не вся уходит, остаток некуда девать, вот я его в камни и сливал, как воду в кадку про запас. А теперь излишков нет. Мне самому едва хватает сердце гонять да ноги переставлять.

— Камни заряжать я и не собираюсь, — ответил я. — Не моё это ремесло. Чужую вещь, сделанную не мной, я наполню кое-как, навряд ли даже наполовину. Да и вряд ли вам это поможет. А нам нужна стопроцентная гарантия, что вы завтра спокойно отсидите всё собрание. Я предлагаю нечто иное. Не камень. Оберег!

— Оберег? — Северский нахмурился. — Вы уж не обижайтесь, барон, но звучит это… Кто в здравом уме будет доверять оберегам? Это крестьянское дело! Я дворянин, а не деревенская повитуха, чтобы ересь всякую на шее таскать!

Видать, барон ещё многого не понимает.

— Вы сильно ошибаетесь. Не понимаете, как друидическая магия работает, — я достал из-за пазухи то, что собрал ещё с вечера, и положил на одеяло. — Вот, взгляните. Что скажете? Всё ещё думаете, что мой оберег похож на крестьянскую поделку?

Старик выпучил глаза. На белом полотне лежала созданная мной хрупкая вещица. Чёрный корень, выкопанный из-под старого дуба, что рос у моей рощи. Я обточил его, и теперь он лёг в ладонь как влитой. В развилку корня я вживил жёлудь, ещё живой, не высохший, а в основание вплёл прядь конского волоса и тонкую жилу серебра, оплавленную по краю.

Всё строго по учебникам Валерьяна. По которым я продолжал тренироваться почти каждый день.

— Корень дуба, — начал я, тронув оберег пальцем. — Дуб берёт силу из земли и держит её дольше всех деревьев, оттого и живёт по триста лет. Жёлудь — семя, в нём тоже есть жизнь, но она свёрнута, ждёт своего часа. Серебро силу проводит, а волос вяжет одно с другим. По отдельности это обычный мусор из-под дерева. А вместе выходит могущественный сосуд. Только наполнять его будем не одной магией земли, как ваши камни. Камень держит сухую силу, мёртвую. А этот возьмёт две сразу. Магию земли и магию жизни. Вместе они не дадут вам упасть. Эти две силы отличаются друг от друга, но в то же время они связаны. Как сёстры в каком-то смысле. И держать этот оберег вас будет не час и не два, как ваши кристаллы. А целые дни.

Северский долго молчал, разглядывая корень на одеяле. Потом перевёл взгляд на меня, и в глазах его смешались недоверие и невольное любопытство.

— Складно поёте, барон. Да только кто его наполнит, ваш корень? Вы давеча сами сказали, не ваше ремесло земляную силу лить.

— Моя задача состоит в другом, — помотал головой я. — Провести силу через себя и уложить её в оберег — вот что мне нужно сделать. А магию земли даст другой человек, — я обернулся к окну, где у стены, скрестив руки, молча стоял Виктор.

— Витька, — произнёс старик. — Это вы про него?

— Про него. Виктор — маг земли. Той же крови, что и вы. Кому, как не сыну, дать силу земли для отцовского оберега.

Виктор оттолкнулся плечом от стены. Лицо его осталось ровным, но плечи выдали напряжение, я заметил, как натянулась ткань на спине.

— Я готов попробовать, — проговорил он. — Если делу поможет.

Северский упрямо замотал головой.

— Ничего не выйдет, барон. Я порыв ценю, да вот толку от него не будет. Витя, ты пойми правильно, не в обиду тебе, — он повернулся к сыну, и голос его смягчился. — Сила твоя ещё не та. Я её отсюда чую, с подушки. Хорошая сила, крепкая, в наш корень пошла. Но её ещё развивать надо. Пока что она слишком молодая да непокорная. Её мало просто влить.

— Конечно, — подтвердил я. — Ничего не получится, если Виктор напрямую будет вливать в оберег. Тут вы правы. Для этого-то я вам и нужен.

— Не совсем понимаю, что вы хотите сделать, господин Дубровский, — нахмурился старик.

— Слушайте, как мы поступим. Я уже всё продумал. Виктор отдаёт силу земли. Я принимаю и пропускаю через себя. Обтёсываю её, подгоняю под вас. И тут же добавляю свою магию жизни. На выходе в оберег идёт уже не дикая молодая мощь, а две силы, свитые в единое целое. Корень примет их и удержит. Куда дольше камня.

Старик долго молчал. Пальцы его замерли на одеяле, и я видел, как он перебирает в уме всё, что знал о магии за свою долгую жизнь, и не находит этому места.

— Ох и мудрёно же всё это звучит, барон… — вздохнул Северский. — Думаете, получится?

— Получится, — кивнул я. — На деле выйдет проще, чем на словах. Доверитесь?

Северский поглядел на сына, потом на меня. Вздохнул.

— А куда мне деваться? Вариантов у меня немного. Либо слушаться вас, либо — на тот свет. А я ещё не вернул вам должок. Да и с Виктором… — он осёкся. — С сыновьями своими не разобрался.

Охотник, видимо, захотел прервать монолог отца и тут же подошёл к изголовью кровати.

— Что мне делать? — спросил он коротко.

— Для начала выйдем во двор. В палате зарядить оберег не получится, — пояснил я.

— Почему во двор? — Северский поморщился. — Зачем вам двор-то этот сдался? Холодно там по вечеру. Я простыну, и без оберега помру, и с оберегом!