Водяной 7 (СИ) - Паули Константин

— Нет, — признался я. — Не слышал.

— Вот именно. Не знаю, что он за птица, но давай решать проблемы по мере поступления, — Василиса кивнула в сторону камеры, где всё также безмятежно храпел наш задержанный. — Сейчас я дооформляю этого чудика по статье за проживание без регистрации, и пойдём посидим у печи. Может, это всё-таки Жихарь. А уж если нет… тогда придётся прорабатывать версию нашего «ревизора». В теории, Вилы могут вредить, если они не в духе. А после пребывания в Нави счастливыми и добрыми они точно не будут.

— Резонно, — согласился я.

Разговор ушёл в практическое русло, но перед глазами всё ещё стояла запертая дверь. Я прокручивал в голове последние секунды, я не заметил ни малейшего признака магии. И тем не менее, этот здоровяк явно был магом, да не просто магом, а довольно быстрым и ловким.

Глава 7

Один-один

Мы действительно просидели у печи до самого утра. Ночь выдалась сравнительно тихой, лишь изредка бесшумными тенями мелькали совы да летучие мыши. Только один раз над нами, тяжело хлопая крыльями, пролетел огромный чёрный ворон. Больше к нашему огню никто не вышел.

Горизонт над озером начал светлеть, часть звёзд стала не видна, настало то самое удивительное время, когда часть неба ещё ночная, усыпанная яркими звёздами. А другая часть уже наливается предрассветным светом, открываясь началу дня.

Василиса дремала, закутавшись в плед. Я же не спал, лениво скользил взглядом по поверхности озера и раз за разом прокручивал в голове слова Добрыни. Двоедушники… Скрытные в поведении недоверчивые, часто говорят одно, а на уме — совершенно другое.

— О чём задумался? — мягкий голос Василисы прозвучал неожиданно. Она едва приоткрыла глаза и повела затёкшими плечами.

— Думаю, что версию с Жихарем пока можно смело откладывать, — ответил я. — Он так и не пришёл.

— Это была отработка версии. Нам нужно было убедиться наверняка, — Василиса потирала ладошками своё лицо, стряхивая остатки сна. — Значит, и правда поищем Вилу? Вообще-то, они не отличаются особой силой, даже если допустить, что нам попалась самая озлобленная особь, то таких борозд на вагончике она оставить не могла. Но других зацепок, кроме наводки Добрыни, у нас всё равно нет.

Я молча кивнул, глядя на тлеющие угли в печи.

— Поеду-ка я домой, с твоего позволения. Приму душ, приду в себя после нашей засады. — зевнув в ладонь, сказала Василиса.

— Да, езжай. Я побуду здесь ещё немного. Потом заеду домой, сварю себе кофе и на работу.

— Доброе утро, Мария Антоновна! — несмотря на бессонную ночь, я чувствовал себя бодро и весело.

— И тебе не хворать, — отозвалась она. — Слыхал новость? Библиотекарь наш, Платон, слёг. Захворал.

— Да ну? — мне так и хотелось добавить ехидное: «Небось простудился, пока по чужим огородам лазил, снежного человека выслеживая?», но я, однако, сдержался. Несмотря на все чудачества Платона Аркадьевича, я питал к этому немолодому, начитанному человеку огромное уважение. Тем более что его рассуждения о местной, колдухинской мистике не лишены оснований.

— Да. Два дня, почитай, на выходных был, — Мария Антоновна рассказывала, выставляя журналы на стойку. — Пришёл на работу, и вдруг поплохело ему, вышел из библиотеки, сел на крылечко. Тут Фоминична наша мимо шла. Сперва говорит, решила, что он загордился, сидит, не здоровается. А потом присмотрелась, батюшки, да человеку-то худо! «Скорую» вызвала, те приехали и в райцентр увезли. Вот и говори после этого, что за здоровьем следить надо. А как за ним уследишь, если вся наша медицина представлена одним Давлетом с его, мягко говоря, специфическим чувством юмора?

Я наблюдал за тем, как баба Маша продолжала расставлять журналы.

— А что говорят врачи? Что-то серьёзное? Может, он увидел что-то, испугался до смерти? Или… может, укусил его кто?

Мысль о том, что Платон Аркадьевич мог стать очередной жертвой вторженца, будь то Жихарь, Вила или кто похуже, заставила меня напрячься.

Мария Антоновна отмахнулась, взявшись перекладывать стопки бланков:

— Да какие укусы, Вадим! Сердечко прихватило, обезвоживание да переутомление. Ясно же, на улице потеплело резко, вот организм старика перестроиться не успел. Ему бы кондиционер в библиотеку поставить. Да и нам, честно говоря, тоже не помешало бы.

— Кондиционер? Так, может, стоит у нашего начальства попросить?

Мария Антоновна лишь невесело усмехнулась:

— Шутишь? Я три года подряд каждую весну заявку отправляю. А Зинка, которая за снабжение отвечает, их заворачивает. Вот так и сидим, в старом ремонте да в духоте.

— Насчёт ремонта, думаю, можно что-то придумать, — я критически осмотрел помещение. И правда, штукатурка вроде держалась крепко, но по ней уже разошлись тонкие трещины, краска на стенах местами отслоилась, а побелка на потолке приобрела желтоватый оттенок. — А по поводу кондиционера… Вы попробуйте отправить заявку ещё раз. Вдруг именно в этот раз повезёт?

— Ладно, попытка не пытка, попробую, — со вздохом согласилась она.

В этот момент входная дверь распахнулась. На пороге стоял Гайк. Он уверенно шагнул внутрь и широким жестом обвёл помещение, торжественно презентуя его семейной паре, которая шла у него за спиной.

— А вот и наша почта! — весело вещал он. — Всё как у людэй, всэ услуги, всэ условыя! Привэтствую, Вадым! Здравствуйтэ, Марыя Антонавна!

— И тебе не хворать, — отозвалась моя начальница, не отрываясь от своих бланков. — Гайк, тут у Вадима для тебя «письмо счастья», из налоговой.

Улыбка Гайка стала слегка неестественной.

— Давай суда пысьмо, дарагой, — он протянул руку. — С налогавай у миня, слюшай, никагда ныкаких праблэм не была. И нэт!

Семейная пара тем временем равнодушно посмотрела на облупленные стены почты и, не проронив ни слова, вышла. Мы с Гайком двинулись следом, отстав на пару шагов.

— Ну как? — вполголоса спросил я, выдавая ему депешу от ИФНС.

Гайк черканул неразборчивую подпись на извещении и покачал головой:

— Вай, да как-та без аганька. Кыслые ходят, как лымоны нэзрелые. Навернае, нэ вазьмут дом. Но ты нэ перэживай! У меня на завтра ещё два прасмотра есть. Прададим дом, вот чует маё сэрдце, точна прададым!

— Гайк, слушай, надо ремонт на почте сделать, — я перевёл тему. — Я Руслана пришлю, пусть своим намётанным глазом прикинет объём работ.

— Э-э-э! Вадым Иванавыч, ты что такое ваабщэ прыдумал? — Гайк резко остановился и всплеснул руками. — Эта же буджетнае учрэждение! А у мэня, сам видишь, вмэста даходав адны праблэмы. Пысьма вот эти ещё шлют! В магазине ваабще дэла плоха ыдут. Дэнег нэт, савсем нэт!

— За мой счёт, Гайк, — спокойно ответил я, обрывая поток его причитаний.

— Да? — глаза Гайка заблестели. — Слюшай, тагда, канешна, сдэлаем! Всё в лучшэм видэ арганизуэм, нэ самнэвайся. Ты толька скажи бабе Маше, что эта ат мэня… спонсарская помащь, да? Тэбе же дядю сваего свэтить нэльзя, правильна панымаю?

— Скажу, — я усмехнулся и утвердительно кивнул.

— Ладна, всё, я пабэжал. Пусть ани пакупатэли и недавольные, но нада им ещё админыстрацию паказать. И пляж! — Гайк уже разворачивался в сторону своих клиентов, но вдруг обернулся. — Вай, какая там пэчь на пляже стаит, проста пэрсык! Настаящий арт-абъэкт!

— Чего ты мне-то это рассказываешь? — удивился я с улыбкой. — Я же её сам тебе и заказывал.

— Настраиваюсь, панимаэшь? Слава правыльные падбираю, — Гайк махнул рукой, в которой держал письмо. — Всё! Пашёл я.

Вернувшись к своим обязанностям, я поехал развозить почту. Проезжая по Озёрной мимо одного из наших с Гайком выкупленного дома, я краем глаза заметил какое-то движение. На участке маячила подозрительная фигура.

Припарковавшись, я пошарил под своим сиденьем, кнут-самобой был при мне. Достав телефон, я быстро набрал Василисе короткое сообщение: «Я на Озёрной 41, тут кто-то шастает, пошёл проверять», сунул мобильный в карман джинсов и двинулся к дому.