Рыжая Акула для черного ворона (СИ) - Леденцовская Анна

— Отлично, мейсса Ойлени, — улыбнулась ей Кейтса. — Поскольку проживать вы будете при приюте, то, следовательно, и мейсса и мьест Суслозимники могут тут жить и работать. Разумеется... — она перевела взгляд на шушукающуюся чету, — если они примут ваше предложение.

— Конечно-конечно, — торопливо закивала старушка, с надеждой смотря на пожилую лисицу. — Вы прямо спасение наше, мейсса, и вы, мисель, мы же привыкли с Ласиком...

— Погодь, Чаула, — ласково, но твердо осадил ее муж. — Хотелось бы контрактик для начала посмотреть и обязанности наши определить. Конечно, заманчиво привычный уклад оставить да не съезжать в неизвестность, а только как бы хуже не вышло. Вы уж, уважаемые, меня простите, но лучше бы сразу все начистоту...

Кейтса, решив, что тут и без нее все прекрасно разберутся, а еще понадеявшись на мудрость пока не влезающего в разговор любимого мужа, доброту Алины и домовитость мейссы Сейфилы, покинула кабинет весьма нетривиальным способом.

Мейсса Мохнатая просто распахнула окно и, поскольку дела не ждали, приняв второй облик, выпорхнула из него крупной хищной крылатой зверюгой, в которой Акуличева узнала мифологическую мантикору.

Вот уж никак не думала Алинка, что, помимо обычных зверушек, пусть и являющихся вторыми ипостасями двуликих, она увидит такое вот чудо чудное. Откровенно говоря, только сейчас девушка поняла, сколь обманчив может быть облик жителей графства, где попаданкам предстоит проживать, и живо озаботилась этим вопросом.

— Простите, что отвлекаю на совсем другую тему, но я вдруг поняла очень важную вещь! — вклинилась она в разговор мейссы со старичками, которые обсуждали обязанности пожилых супругов в приюте. — Мы же, попаданки, все обычные. Точнее, не совсем обычные, но у нас нет вторых ипостасей. Какие есть, такие и есть, не меняемся. Хоть и не все люди. Надо, наверное, как-то обговорить это с остальными. Я имею в виду ваши другие облики, а то мало ли что...

Двуликим, находящимся в комнате, мысль эта показалась здравой. Они-то сами прекрасно представляли, кто есть кто, и по запаху, и по имени рода. Девушки из приюта хоть и наблюдали кого-то, включая его сиятельство, во второй ипостаси, но это не значило, что общение с новыми работниками сразу заладится, если их звериная сущность напугает попаданок. Общаться-то придется близко и ежедневно.

— Я сейчас сбегаю найду их. — Алина, обрадованная, что хоть на этот раз не накосячила со своей импульсивностью и предложила что-то дельное, подскочила с места, готовая ринуться на поиски, но ее жестом усадили обратно.

— Я всех соберу! — Берт плавным движением скользнул к письменному столу, у которого еще пару минут назад стояла его упорхнувшая супруга. — Это ведь артефакт оповещения и меток движения? Кейтса зарядила все, а значит, и его тоже. Надо просто позвать всех женщин разом, обеспечив им проводнички-указатели.

Откровенно говоря, пребывая уже не один месяц в магическом мире, чудесам наша Акула удивляться не перестала. Хоть она, конечно, по привычке переводила магические действия артефактов в похожие земные аналоги, местные приборчики ее удивляли и искренне восхищали.

Что там и с чем после кивка Суслозимников и Сейфилы сделал Берт, ей со своего места видно не было, но где-то через пять минут в коридоре за дверью раздался топот ног. Затем вслед за проскользнувшими по полу светящимися мигающими стрелочками в кабинет одна за другой, кто настороженно, кто с любопытствующей улыбкой, начали заходить девушки. Последними, обнявшись, с хохотом ввалились Жилька и Литеша. Они тащили за собой большеглазое, ушастое и очень пушистое нечто, отчаянно выдирающееся из их рук. При виде существа у мьеста Суслозимника мигом покраснели глаза и из-под губы опять полезли крупные острые зубы-резцы.

Глава 11

— Ах ты ж пакостник! — Рычание мужчины перемежалось фырканьем. На уже почти совсем звериной морде распустились роскошные усищи, торчавшие в разные стороны, как две пластмассовые основы для веера. — Я тебе что сказал в прошлом разе, а? Еще раз поймаю — точно приду в ваш дом с жалобой! Взял моду портить мне кусты.

На руке у мужа, похожего на огромного бурого с сединой сурка, повисла его жена, а Берт вдруг каким-то незаметным для такого гиганта скользящим шагом переместился поближе к разбушевавшемуся не на шутку дедуле.

— Это мы его нашли, а не вы поймали! — Литеша, пытаясь защитить звереныша, притиснула его к себе так, что остренькая мордочка почти уткнулась в скромный вырез платья девчушки. В отличие от Жильки, подростком она была пухленьким и с формами, так что ушастый плут мигом сомлел от такого обращения, повиснув пушистой колбасой. К тому же его еще и чесали при этом за ухом.

Тут уже и бабулька взвизгнула сиреной от такого зрелища.

— Жейль Лемушкинсон! Что ты вытворяешь?! Нахал невоспитанный. Куда нос суешь? Была бы жива твоя матушка, она бы тебя научила уму-разуму через то место, откуда растет твой наглый хвост!

Даже Берт нахмурился и, сложив на груди ручищи, рявкнул что-то ворчливо-грозное на непонятном Алине диалекте.

Всех оглушил синхронный визг покрасневших, как свекла, девчонок, особенно Литеши, а следом раздался звук смачной плюхи, которая прилетела от хрупкой с виду старушки Суслозимник худому пареньку, принявшему человеческую ипостась.

А потом в кабинете на время воцарился базар-вокзал, где все кричали, суетились, мальчишка пытался шмыгнуть к раскрытому окну, но был ловко схвачен мьестом Суслозимником за оттопыренное ухо и к тому же награжден метким пинком от раздосадованной и обиженной за подругу Жильки.

Островками спокойствия в этом хаосе оставались разве что сама Алина да едва заметно хитро улыбающаяся мейсса Сейфила.

Даже Берт потратил время и силы, отнимая у дедули его ушастую добычу, а потом, вспомнив, что вообще-то обещал жене за всеми присмотреть, рыкнул:

— Тихо! Все замолчали, сели, и начинаем разбираться по порядку. Ты! — тряханул он за шкирку незваного визитера. — Сиди и жди, пока до тебя дойдет очередь. С тобой разберемся после. И бежать не пытайся! Найду, поймаю, и хуже будет.

Пацан съежился, сгорбившись под тяжелой рукой мужчины, что-то проворчал себе под нос в стиле «куда уж хуже» и замер на круглом пуфике, к которому его подтолкнул мьест Мохнатый, велев сесть и не мешать.

— Я говорить не мастак, больше делать, — кашлянув, начал Берт, оглядев пеструю группку разместившихся на всех сидячих поверхностях девушек, чету Суслозимников и мейссу Сейфилу с Алиной. — Вопросы надо обговаривать, как говорили мои мама и бабушка. Потому как то, что кажется очевидным, может таковым вовсе не являться. — Он пристально глянул на втиснувшихся в одно кресло подружек и ткнул пальцем в лопоухого Лемушкинсона.

После этого мужчина коротко обрисовал для ранее отсутствующих историю с наймом и упомянул, что пара старичков — двуликие, поэтому если они останутся работать, то было бы хорошо, чтобы попаданки знали их второй облик.

— Чтобы не возникало таких проблем. — Палец его опять ткнул в парня, пытающегося придать себе равнодушно-независимый вид.

Девчонки в своем кресле алели маковым цветом. Литеша и вовсе, похоже, намеревалась пустить слезу, в отличие от кипящей от злости обманутой Жильки.

Алина пропустила мимо ушей неторопливую лекцию Берта о том, что они теперь на землях двуликих, что не каждый зверь тут — зверь в полном понимании этого слова и что ошибка может дорого стоить, например, если попадется недвуликий медведь... и бла-бла-бла… Она во все глаза разглядывала насупившегося Жейля.

Если во втором облике он был мимимишно мил, ушаст, пушист и глазаст, то паренек из него вышел, по ее мнению, на редкость нескладный. Ушастость, большеглазость и пушистость и здесь присутствовали, но определенно подростка пока не красили. На треугольном узком личике огромные глазищи зеленовато-желтого, как бутылочное стекло, цвета вызывали ассоциацию с эльфами или инопланетянами, как и торчащие в стороны большие уши. Волосы на голове пушились и торчали неопрятным мехом, вися сосульками за ушами и вздыбливаясь на макушке болотной кочкой.