Особенные. Закрытый факультет (СИ) - Шавлюк Светлана

– Формулу в ходе допросов узнать не удалось, – продолжалась лекция, – все участники этого эксперименты были связаны договором о неразглашении на крови. Никакие воздействия не заставили бы их выдать ценнейшую информацию. Наши ученые возобновили работу Великанова. Большую часть наработок пришлось восстанавливать с нуля, что усложняло задачу. На данный момент мы так и не добились результатов в укрощении теней, но работы в этом направлении не прекращаются. Ралдугов не успел осуществить свой план по захвату власти с помощью теней. Насколько нам известно, он умер в 2004 году, но успел передать все свои наработки своему преемнику. Как это ни прискорбно, но мы оказались бессильны в поисках украденной работы Великанова, и в поимке главы отступников. На данный момент, в современном магическом обществе определено строгое наказание за сотрудничество с отступниками по статье 115 МУК*, которая предусматривает от 15 до 25 лет заключения. Добровольное подселение тени – статья 117, предусматривает смертную казнь, либо пожизненная работа в лабораториях по изучению теней.

– И в чем она заключается, такая работа? – спросила я, – подозреваю, что это не та альтернатива, которой хочется воспользоваться здесь и сейчас.

– Это попытка продлить жизнь, которой пользуются многие, – ответила преподавательница, – но вы правы, работа изнурительная и подрывающая здоровье приговоренного. Они выступают в роли постоянных носителей, на которых и происходит изучение. Подвергаются регулярному гипнозу и проходят ритуал изгнания. Рано или поздно они погибают.

– Вообще-то, это не гуманно, – заключила Алиса.

– Это спасает массу жизней и предостерегает сомневающихся от необдуманных, преступных действий. И это их выбор, который они сделали самостоятельно, – жестко отрезала преподавательница.

Да уж, с преступниками тут не церемонились. А с предателями и вовсе даже не думали сюсюкаться. Наверное, это и правильно, особенно в том положении, в котором они сами находились.

Глава 9

Глава 9

Первая неделя занятий пролетела, как ни странно, в одно мгновение. Несмотря на все ужасы, о которых нам рассказывали, учиться мне нравилось. Предметы были интересными, с налетом мистики, да и преподаватели знали, как заинтересовать студентов, чтобы они ловили каждое слово. Да и не сложно было. Пока. Наверное, потому что шокирующая манера преподнесения информации оставляла глубокие рельефные отпечатки в памяти.

В выходные я вспомнила о той информации, которая не отпечаталась не только в моей памяти, но и в тетради ее не было. И что-то мне подсказывало, что личное знакомство с преподавателем никак не спасет меня от его праведного гнева, когда он не обнаружит в моей тетради конспекта. Поэтому, в один из вечеров я сидела в читальном зале, обложившись не только учебниками, но и тетрадью одногруппницы. Пришлось не только бездумно переписывать, но и вникать в тему, что без учебников не всегда получалось. Поэтому, освободилась я уже ближе к ночи. Но в студенческом общежитии кипела жизнь. И с одним из них мы не разошлись в широком коридоре.

По ноге сзади пришелся удар чем-то тяжелым. Как раз под коленку, отчего меня повело. Если бы не встреча со стеной, то близкое знакомство с рисунком каменного пола мне было бы обеспечено. А так, отделалась лишь ушибленным плечом.

Вскинула взгляд, чтобы увидеть того, кто был виновником моего ушиба. Впереди маячила белобрысая макушка. В руках парня болталась небольшая сумка, которой он размахивал, шагая вперед. Что-то в нем показалось знакомым, и я почти сразу вспомнила инцидент на балу.

– Парень, – окликнула его, но он даже не отреагировал. Извинения для слабаков, видимо. – Кажется, ты кое-что забыл, – сквозь зубы проговорила я, глядя в спину этой сволочи.

– Что? – он обернулся и облил меня таким презрением, что захотелось умыться.

– Намордник. И поводок. В нашем мире крупных животных без этих атрибутов нельзя в люди выпускать.

– Девочка, ты уверена, что эти слова собиралась адресовать мне? – он медленно приближался, отчего у меня бешено колотилось сердце, и я с трудом за этим грохотом расслышала слова обидчика.

– Уверена. Или ты тут других собак видишь? Или ты вокруг себя вообще ничего не видишь?

– Закрой рот, бешеная сучка, – он навис надо мной, но я упрямо и почти бесстрашно смотрела в его глаза. Плечо от столкновения со стеной саднило до сих пор, и эта боль вызывала у меня дикое желание залепить звонкую пощечину зарвавшемуся оборотню, несмотря ни на что.

– Бешенный у нас тут один. Ты. Обратись в вет. клинику, тебе уколы пропишут и от общества изолируют.

Он замахнулся, я вздрогнула. Перевела взгляд от зависшей в воздухе руки на него и тихо, незнакомым даже самой себе голосом проговорила:

– Тронешь меня, урод, и вылетишь из академии, как пробка из бутылки шампанского. Побежишь, как та самая сучка, под крылышко своего папы, который защитит тебя.

Глаза парня сверкнули огнем, губа дернулась, демонстрируя удлинившиеся клыки. Рык заставил замереть. Я не дышала и была готова получить за свои слова. Но только для того, чтобы обратиться в деканат с заявлением. И чтобы этот экземпляр вылетел из академии.

Но все пошло не по тому пути. Кто-то отшвырнул парня от меня с такой силой, что мой обидчик протер своей задницей половину коридора. А передо мной появилась широкая спина моего защитника. Защитника, которому я обрадовалась просто несказанно.

– Ты переходишь все границы, Ригенс. Тут твой отец – никто. Тебе не стоит забывать об этом, – проговорил Вертос. – Если ты посмеешь причинить вред хоть кому-то из девчонок, я подниму вопрос о твоем поведении сначала на совете в академии, а потом – в стае.

– Давно ли ты стал таким смелым? – голос Ригенса источал яд, от которого мутило даже без приема внутрь.

– Не стоит испытывать мое терпение. Ты нажил себе слишком много неприятелей в академии, чтобы меня поддержали даже без особых доказательств твоей вины.

Что происходило там, перед Вертосом, я могла только догадываться. Почему-то желания выходить из-за широкой спины не хотелось. У парней был какой-то свой, понятный только им, диалог, в который встревать не имело смысла.

– Мы поговорим об этом потом, – послышался шорох, а потом и удаляющиеся шаги. Похоже, угроза Вертоса возымела действие.

– Щепка, – Вертос развернулся и вперил в меня негодующий взгляд. Весь его вид говорил, что парень готов меня придушить на месте без лишних церемоний, – ты мне скажи, ты без встряски жить не можешь? Не думала, что он бы тебя пополам переломил бы без особых усилий!

– Этот урод меня второй раз с ног сшибает. И знаешь, в чем соль? – он приподнял бровь, но лицо его выражало явный скепсис, будто ожидал услышать от меня ерунду, – он ни разу не извинился. Да он даже не обернулся. Будто ничего и не случилось.

– И ты решила, что твой острый язычок заставит его извиниться? – оборотень явно сомневался в здравости моего ума. Или вообще в его наличии.

– Ну, я сомневалась в таком результате, но все же надеялась. Был и другой вариант. Если бы ты не вступился, и он бы меня ударил, я бы из кожи вон вылезла, чтобы его выкинули из академии.

– Ты совсем, что ли ненормальная? – после недолгой паузы спросил он. Я не совсем поняла, чего в его вопросе больше: восхищения моей неадекватностью или злости.

– Нормальная, но промолчать не могла. Он ведет себя как дикарь в цивилизованном обществе, и вы потакаете. А я не хочу в следующий раз из-за него сломать себе что-нибудь при падении.

Я решила задобрить своего спасителя и рассыпалась в искренней благодарности.

– Тосик, не злись. Я не люблю, когда меня обижают. Ощетиниваюсь и не всегда могу трезво оценить последствия. Но не в этот раз. В этот раз все прекрасно понимала. Но очень благодарна тебе за то, что ты уберег меня от тесного знакомства с Ригенсом. Это было приятно.