Я затихла от его грубости. Ну, ничего удивительного.
— Раз уж ты такой не в меру деятельный… пять кругов по двору!
— Что? — не поняла я.
— И то верно, маловато… Десять! А потом присоединишься к завтраку. Будем из тебя нормального помощника делать!
Я уже открыла рот, чтобы найти какой-нибудь вежливый, но твердый отказ, как в дверь постучали, а спустя минуту в столовой появился Зигмунд.
— Сэр, к вам человек из Управления, — доложил он.
Я замерла. Испугалась… А вдруг это за мной? Каким-то непостижимым образом они вышли на мой след! Они нашли меня! Мои пальцы судорожно вцепились в край стола, чтобы скрыть дрожь.
— Проводи его в кабинет, — буркнул Армор. Он резко отодвинул стул и поднялся, нащупывая костыли. Потом его незрячий «взгляд» скользнул в мою сторону. — Ты… За мной.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда я медленно ступала за генералом.
— Чем обязан визиту? — спросил угрюмо генерал, когда к нам зашел молодой мужчина в форме.
— Леонс Крайт. Сотрудник Управления городским имуществом.
Мужчина как-то со страхом смотрел на генерала, будто тот мог на него накинуться. А потом он окинул его внешний вид, и страх сменился пренебрежением. Он выпрямился, и в его позе появилась наглая уверенность.
— Что у вас? — Армор это словно почувствовал, и его тон заледенел.
— У вас просрочены налоговые платежи. Сроки до конца недели, иначе мы будем вынуждены завести делопроизводство относительно вашего имущества.
Ну вот, а я предлагала заняться корреспонденцией. Но, признаться, я с облегчением выдохнула, услышав, что сотрудник управления не по мою душу. Улыбка наползла на лицо, я старалась ее подавить, чтобы не выглядеть глупо и подозрительно.
— Вот, — Крайт положил папку с бумагами на стол, — все изложено. Копия уведомления.
— Это все?
— Да.
— Выход найдете сами, — весьма грубо, не прощаясь, указал Крайту на дверь. Тот бросил на Армора злой взгляд, но молча ушел.
— Вот тебе и занятие нашлось. Сбегаешь в город. Оплати там все. Деньги возьми в сейфе, — он достал из ящика стола ключ и бросил мне.
— Там, скорее всего, доверенность нужна…
— Дай лист.
Я быстро положила перед ним чистый лист бумаги и, поймав его руку, вложила в пальцы перо, предварительно обмакнув его в чернильницу. Он нащупал край листа и с силой, размашисто вывел внизу свою подпись.
— Заполни все сам.
— Хорошо, сэр.
Но по мере того как первый страх от визита чиновника рассеивался, на смену ему приходил другой, не менее сильный. Мне было страшно отправляться в город. Выйти за ворота этого мрачного убежища — значило снова окунуться в мир, где меня могли узнать.
Натянув шапку пониже и обмотав пол-лица шарфом, покинула особняк. К счастью, день выдался холодным, с пронизывающим ветром. И мой вид не выделялся на фоне других прохожих, кутающихся в свою одежду. Я чувствовала себя преступником. Каждый окрик, каждый быстрый шаг в мою сторону заставлял сердце бешено колотиться.
До Управления я добралась без происшествий, затерявшись в утренней толпе.
Я прежде здесь не бывала. Серое снаружи и такое же серое внутри здание выглядело уныло. Я просидела там, казалось, целую вечность, сгорбившись на жесткой скамейке, стараясь не привлекать внимания, беззвучно повторяя выдуманную легенду на случай вопросов. Процесс занял много времени: заполнение бумаг, ожидание проверки, получение квитанций. Но, к моему собственному удивлению, я со всем справилась. Доверенность с размашистой подписью Армора сработала безотказно.
И когда, наконец, завершив дела, вышла на улицу, уже смеркалось. На обратном пути, сворачивая в знакомый переулок, ведущий к окраинам, заметила группу крепко сложенных мужчин в добротных, но неброских плащах. Они о чем-то оживленно беседовали с группой бездомных, греющихся у чадящей бочки. От ветра донесся обрывок фразы: «…молодая, двадцать лет, русые волосы… большая награда…» «Да таких полгорода…»
Я прижалась к стене, затаив дыхание. Это были не городские стражи. Это были наемники. Олдман ожидаемо ищет меня.
Не помня себя от страха, я рванула с места, пустилась бежать. Чем не десять кругов по двору?..
Я влетела в ворота особняка Армора, задыхаясь, с разбегу заваливаясь в прихожую, громко хлопнув дверью. Я вернулась и теперь в безопасности. Чего я так испугалась? Может, искали кого-то другого? Но сердце подсказывало иное.
— Долго что-то ты, — заметил мой приход Зигмунд. — Там к генералу гостья пришла. Займись.
Переведя дыханье, шагнула в гостиную, где у камина стояла девица с длинными светлыми волосами в вульгарной одежде. Красный корсет и короткая, едва прикрывающая бедра юбка, ажурные чулки, пристегнутые к нижнему белью. Ее большая грудь чуть ли не вываливалась наружу.
— Вы в этом пришли? — я невольно скривилась.
— Какой смешной, — она засмеялась. — В плаще, конечно. Ваш управляющий забрал его.
— Я Глория, можно просто на «ты». А как тебя зовут, красавчик? — она подошла ближе, от нее действительно сильно пахло духами, довольно резкими, будто розы полили спиртом. Армору точно «понравится»! Я, все еще раздраженная и взвинченная после пробежки, захотела прямо так, не церемонясь, отправить ее по назначению. Пусть сам разбирается со своими «гостями»!
Но представила, каким он будет злым, выдохнула, призывая себя успокоиться.
— Амаль, — буркнула, злясь на девицу, на Френсиса и, конечно, на генерала! Но у меня есть проблемы посерьезнее. Сейчас мне никак нельзя терять это место. Теперь я точно знаю, что меня разыскивают.
— Что такой напряженный? Проблемы какие-то? — наклонила голову Глория, ее взгляд стал чуть более внимательным.
— Ты моя проблема сейчас.
— Я не проблема, я приношу радость, — она игриво подмигнула. — Ну что, веди меня к своему хозяину.
— Пойдем сначала помоемся, — вздохнула я, указывая ей путь наверх.
— Скажи, он и правда такой страшный и изуродованный? — спросила она, когда забралась в ванну.
— С чего ты взяла? — я добавила в воду то же мыло, аромат которого не раздражает генерала.
— С того, что мне утроили оплату, — Глория поджала губу, а я вспомнила, что Френсис и мне предлагал удвоить жалованье. Похоже, это его любимый прием.
— Нет… Он просто слепой… И на костылях…
— М-м-м… Значит, точно извращенец… — выдала она свой вердикт.
Я не знала ничего о предпочтениях генерала. Лишь то, что он мне однажды сказал два года назад — что он предпочитает опытных девиц, а не невинных девственниц. Ну что ж, Глория вполне опытная…
— Слепые они такие… Любят, когда подробно все рассказываешь, что ты сейчас делаешь. Надо было попросить Зару, у меня уже все болит от этих извращенцев, — пожаловалась девушка, потирая локоть, на котором виднелся свежий синяк.
— Он не извращенец… Наверное… Просто грубый… местами, — пробормотала, сама не зная, что ее по-настоящему может ждать за дверью в спальню.
— Вот ты хороший. Мне так не хватает обычных разговоров. Всем мужикам только мое тело подавай, — она обхватила колени руками, глядя на кружащиеся в воде пузырьки пены. — А ты даже не смотришь.
— Ты же сама решила работать в борделе, — не удержалась я от колкости.
— Не от хорошей жизни. Мать умерла, когда мне было четырнадцать, а отчим… он избивал нас с сестрой. А ей было всего семь… — она говорила, уставившись в белую пену у своих ног, и ее лицо стало другим: без маски кокетства, просто очень уставшим и по-детски беспомощным. Я не ожидала таких откровений. Мне стало жаль ее до кома в горле.
Я представила себя и Лили в подобной ситуации, и по спине пробежали ледяные мурашки.
— … И он …ну ты понял… И я подумала, что уже нет никакой разницы, с кем спать, только еще и деньги буду получать.
— Мне жаль.
— Спасибо тебе. Я давно ни с кем не разговаривала, и никто обо мне не заботился, — она набрала в руки пену и подула на меня. — Как его зовут? Твоего хозяина? — девушка наконец сменила тему.
