Матабар VII - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

– Ничего мы не шептались, – отмахнулся Одурдод. – И вообще, давайте, господа, сменим тему. А то мне уши придется мыть и что-то для сердца принимать, чтобы заранее не хоронить ваше потерянное поколение.

– Если наше поколение потеряно, то что сказать о господине Эгобаре, – Брант, стоя на светофоре, оторвал руку от руля и махнул в сторону Арда.

– А там и демон не разберет, – гулко хохотнул Одурдод. – Вообще, что скажете о тахе?

– О том, что мусолят уже вторую неделю все газеты? – уточнил Адакий. – О том, что Тазидахиан отвязал валюту от Эрталайн?

– Ага.

– А что тут сказать, Одурдод, кроме того, что мы уже и так десять раз обсудили, – Брант вырулил на широкий проспект, название которого Ард не помнил, и спокойно поехал к возвышавшимся впереди многочисленным фабрикам и производствам. – Мир вокруг цикличен. Последняя большая война была уже давно. У нас – Война Наемников. На Восточном континенте – борьба Селькадо и Кастилии за Анахреонский залив. У всех экономика пухнет. Конфедерация Свободных Городов недовольна тем, что экс – резервная валюта на Мелкоморской торговле, и пытается раздуть свою биржу, чтобы сместить экс. Так что… война будет.

– Так уж и война?

– Рано или поздно, – кивнул Брант. – Так циклы работают. Сперва большая война. Затем время мира. Потом какая-нибудь маленькая в одном регионе. Затем много маленьких в разных регионах. Потом снова большая война. И так по кругу. Типичный цикл.

Будто в подтверждение слов инженера, они проехали мимо пункта приема в Императорскую Армию. Помимо регулярного набора, осуществляемого по принципу лотереи, армия принимала еще и добровольцев. И таких год от году прирастало. По весьма банальной причине.

Ардан посмотрел на изображение Павла IV в офицерской форме и верхом на коне и прочитал слоган ниже:

Всей таблицы рангов своеобразная реклама, разумеется, не приводила. Только младший рядовой чин и младший офицерский. Но даже так – Арди точно помнил, что в прошлом году таких объявлений, во-первых, было меньше, а во-вторых, суммы там значились куда скромнее.

Теперь же молодому человеку приходилось хорошенько подумать – тратить ли годы после школьной скамьи на получение профессии, жить непонятно как и где, или же подписать контракт с Армией. Которая кроме жалования обещала многие льготы, включая то самое жилье.

– Реальный мир – это не Лей-наука, господин Унд, – стоял на своем Одурдод.

– Да? А что тогда, господин Нудский, скажешь насчет того, что сейчас происходит на Фатийской и, в меньшей степени, Армондской границе? – Брант, тоже приспустив окно, выставил локоть на улицу. Абсолютно пижонская манера вождения. – Даже наше любимое княжество Тайя на нашей же южной границе уже построило две морские базы. Хотя у самих, по договору Войны Наемников, нет и не может быть своего флота. Вот и для кого эти базы?

– Ну, базы-то строить они могут…

– Чтобы что? Чтобы там чайки и дельфины плескались? – чуть злее огрызнулся Брант. – Так им и без фортовых укреплений купаться не возбраняется.

– А повод? – внезапно включился в беседу Адакий. – Повод-то нужен.

– Да любой там повод выберут, Адакий. Без нашего в том участия. Вон, что-нибудь вроде недавнего взрыва у Тазидахского посольства, – скривился Брант, а Ардан невольно прокашлялся. – Но это как две конфликтующие печати в сложносоставном заклинании. Сколько бы печатей вокруг ты ни наплодил, все равно самыми сильными будут только несколько. И именно они начнут конфликтовать, пока одна не поглотит все остальные.

– Я знаю принцип объекта и потомка, – напомнил Одурдод.

А вот Ардан не знал, но сдержал рвущийся наружу поток вопросов. Не хотел мешать разговору.

– Вот и смотри. У нас есть Империя с огромным количеством ресурсов и самым большим внутренним рынком на планете, – начал перечислять Брант. – Мы сами себе, как говорится, и пахари, и строители. Есть Конфедерация, которая живет только за счет контроля морских путей. Есть Селькадо, которые по всем параметрам считай, Империя в миниатюре. И есть Тазидахиан, который… что делает? Правильно. Ставит на колени всех вокруг, потому как пытается занять такое же место под солнцем, как и мы с Селькадо. Только не хватает ни ресурсов, ни пахотных земель, ни размеров рынка.

– И что? Кроме Войны Наемников мы с Селькадо сходились только во время интервенции в восстании Темного Лорда, – Одурдод скинул пепел в пепельницу, выехавшую из центрального подлокотника по нажатию клавиши. – Но там у нас кто только не побывал. Правда, всех похоронили. На нашей же земле.

– Похоронили, – кивнул Брант. – Но ты вспомнил времена. Там даже любимых кэбов нашего дорогого Старшего Магистра еще не было. Арбалеты. Доспехи латные. Аркебузы с мортирами, как последний писк технического процесса. Переплыть Ласточкин океан или Мелкоморье для армии – вообще-то целая логистическая задачка. И на деревянных судах с парой сотен солдат – почти нерешаемая. А вот на железных пароходах, где на каждом тысячи единиц пехоты можно переправить, – уже другое дело.

– Это понятно, Брант. Но я все еще не вижу мотива.

– А какой тебе нужен мотив, Одурдод, кроме жадности? Жадность, а не как пишут поэты – деньги и женщины. Именно жадность – причина всех конфликтов, – Брант свернул в переулок, и уже вскоре они покатились вдоль высоких заборов промышленной зоны. – Жадность до денег. До власти. До того, что именно твой взгляд на мир, именно твоя страна или именно ты сам могут диктовать волю другим. А еще жадность до того, чтобы жить комфортнее, сытнее и слаще остальных.

– Так жадность вечна. А во́йны – нет.

– Потому что есть страх, – тут же нашелся Брант. – И когда страха больше, чем жадности, то вокруг мир и спокойствие. Потому что когда страшно, ты кулаки свои прячешь, а не тычешь всем под нос. А когда вокруг слишком долго все спокойно, то страха все меньше, меньше и меньше, и потом бац! Жадность правит бал. И тогда война. Вот увидишь, Одурдод, не пройдет и двадцати лет, как Фатийская Резня покажется нам всем смешной и нелепой потасовкой.

Ненадолго в салоне дорогущего автомобиля повисла пусть и дешевая, но весьма тревожная тишина.

– Как-то ты холодно, дорогой господин Унд, говоришь о всех этих ужасах, – поежился Одурдод. – Мне кажется, так спокойно о войне может рассуждать только тот, кто далек от фронта.

– А то ты сам, дорогой господин Нудский, близок к нему.

– Я участвовал в Фатийской Резне!

– Ты доставил генераторы в офицерский тыловой пункт! – хором грохнули Брант с Адакием, которые, видимо, не раз слышали эту историю.

– У меня шрам есть от шрап…

– Ты с лошади свалился! – снова хором грохнули инженеры. – Нам-то не заливай!

– Так что это не считается, – Брант затушил сигарету и сбавил скорость. Кажется, они уже подъезжали. – А говорю спокойно, потому что не скоро будет. На мой век, да и ваш тоже, пожить хватит. А магов после пятидесяти на фронт уже не забирают. Вон, господину Эгобару волноваться стоит. А мне-то чего.

Они наконец затормозили около чистого бетонного забора, сверху обвитого паутиной колючей проволоки. В отличие от остальных, тот еще не успел покрыться следами копоти, масла и грязи. Да и подъезд к блестящим свежей краской воротам представлял собой ровный, новенький асфальт, а не месиво из гальки и грязи.

Совсем новая, пусть и очень небольшая, фабрика. Ардан, глядя на кирпичные трубы и стальные листы крыш цехов и складов по ту сторону ограждения, никак не мог отделаться от мысли, что им с Баженом предстояло куда больше расходов, чем они запланировали. Или же это все на фоне чужого предприятия, в котором сотни эксов считали так же легко, как они с Баженом – десятки.

– Куда больше меня сейчас, господа, интересует, чего это Инаков так волнуется и переживает, – Брант достал новую сигарету. Кажется, больше, чем дознаватели, курили только ученые.