Последний Охотник Империи 3 (СИ) - Стародубцев Денис

— Ярослав⁈ — позвала она меня.

— Да, Екатерина Витальевна… — среагировал я.

— Гуляете? — спросила Левина выдохе.

— Да, решил проветриться… Виделись с ребята и…

Она кивнула, и я заметил, как её пальцы слегка дрожат.

— Не нравится мне эта суета… — сказала она. — Все носятся как угорелые, а толку? Зачем? Всё равно найдут к чему придраться, если захотят. Они всегда находят. Я помню, когда в первый раз приезжали, ректор приказал перекрасить стены в актовом зале, потому что князь сказал, что цвет ему не нравится. Перекрасили за ночь, а он даже не зашёл туда в свой следующий приезд…

— Вы про Страхова сейчас? — спросил я у Екатерины Витальевны.

— Ну да, а про кого же ещё? — она усмехнулась, но усмешка вышла какой-то невесёлой. — Они не ради проверки приезжают. Они приезжают, чтобы напомнить, кто здесь главный. Чтобы мы не забывали, кому обязаны всем…

— И часто они приезжают? — спросил я.

— Раз в год! Стабильно в одно и тоже время, и каждый раз одно и то же. Проверки, отчёты, встречи с лучшими студентами. Потом они отбирают нескольких, предлагают контракты, и кто откажется? Деньги, лучшие зоны, карьера, а академия получает очередную порцию финансирования и может дышать спокойно ещё год. Обычная бюрократия, от которой меня иногда подташнивает. Вру. Всегда тошнит.

Она замолчала. Я тоже молчал, но потом решил нарушать это молчание.

— А почему вы не ушли с ним? — спросил я.

Она замерла.

— С кем? — спросила куратор, хотя явно понимала про кого я говорю.

— С моим отцом, когда он решил покинуть академию, — уточнил я.

Она не ответила сразу. Стояла, глядя в окно, и я видел, как её пальцы сжались. Потом выдохнула — глубоко, шумно.

— Я безумно любила Ивана… Это не секрет, — сказала она, и голос её не дрогнул. — С первого курса любила. Когда он вошёл в зал, я подумала: вот он! Вот тот, кто изменит мою жизнь.

— До недавнего времени я этого не знал. Никто не говорил, — поддержал я разговор.

— Не было смысла, — она повернулась ко мне, и я увидел, как блестят её глаза в свете настенных ламп.

— Он был другим, Ярослав. Не таким, как все… Он не смотрел на девушек как другие аристократы, не пытался флиртовать просто ради флирта. Он был… сосредоточен. На учёбе, на тренировках, потом на отряде… После того леса он… закрылся. Ушел в себя. Перестал разговаривать. Только молчал и смотрел в одну точку по несколько часов. Видимо, пытался найти ответы где-то внутри себя, но их не было. Я пыталась до него достучаться, но он отстранялся. Он сказал, что уходит. Что не может здесь оставаться, — сказал она.

— И вы не попытались его остановить? — спросил я у куратора.

— Нет… я поняла, что если пойду за ним, он будет винить себя и дальше, что я напоминание. Часть той жизни, от которой он хотел отказаться. И я отпустила его. Потому что любила… Потому что ему так было бы легче… — ответила Екатерина Витальевна.

— А вы? Вы нашли свое место здесь? — продолжил я задавать вопросы.

Она слегка усмехнулась.

— Здесь я стала той, кто есть. Нашла дело своей жизни и смысл всего… — ответила Екатерина Витальевна.

— Это было нелегко? Отпустить того, кого любишь? — Спросил я у неё.

— Нелегко, — признала она. — Но это того стоило…

После этих слов она прошла мимо и скрылась за поворотом. Я стоял, глядя ей вслед, и думал о том, сколько всего мы не знаем о людях, которые нас окружают… Сколько же они носят в себе…

В комнату я заходил с тяжёлой головой. Слишком много всего случилось сегодня, столько серьезных разговоров…

Я толкнул дверь, вошёл и сразу понял, что что-то не так.

Виктор увидев, что дверь открывается, быстро метнулся к подушке и что-то сунул под неё, и когда он убирал руку, я увидел, как дрожат его пальцы.

— Виктор, что ты там спрятал? — спросил я, закрывая дверь.

— Да ничего, — ответил он и голос его дрогнул.

— Что это было? — спросил я еще раз.

— Тебе показалось, Ярослав… — от его привычного спокойного уверенного голоса не осталось и следа.

Я подошёл ближе. Он поднялся с кровати и встал между мной и подушкой. Лицо у него было бледным, даже в полумраке комнаты было видно, как подрагивают его губы.

— Виктор, дай я посмотрю… — спросил я.

— Ярослав, не надо… Это не твое дело. — ответил мне Иванов.

— Что там? Что ты прячешь от меня? — продолжал я допрос.

— Ничего…. — он повторил это так, будто хотел убедить не меня, а себя.

Я шагнул в сторону, он шагнул следом. Я остановился, глядя на него. В комнате было тихо, только за окном шумел ветер и где-то в коридоре хлопнула дверь.

— Это… — он запнулся, сглотнул. — Это то, что может всё изменить…

В этот момент я понял, что говорит с ним бесполезно. Он явно не хотел, чтобы я узнал, что лежит там под подушкой. Но в тот же момент я вспомнил, что обещал ему же остановить его, если эмоции возьмут над ним вверх, и его действия будут мешать реализации его цели.

— Отойди, Виктор! — жестко сказала я и отодвинул его в сторону.

Я был настроен максимально серьезно, и был готов идти до конца, и Виктор понял, что сопротивляться бессмысленно, и отодвинулся.

Я поднял подушку и увидел…

Глава 8

Под подушкой лежал каменный кинжал Камень был тёмно-серый, с тускло мерцающими прожилками, и я не раз видел такие, когда Виктор применял магию. Таких точно больше нигде не было на территории академии.

На рукояти я увидел неизвестный герб. Его тоже явно выгравировал Виктор. Я сразу понял, что это символ рода Чеховых.

На щите, закругленном снизу, был изображен одинокий волк. Его морда изображала оскал. Под его лапами, лежали мечи. Внизу, на ленте, были выбиты слова: «Из пепла восстану»

— Красивый… — сказал я, разглядывая гравировку.

— Он не должен быть красивым, — ответил Виктор. — Он должен быть последним, что увидят мои враги…

Я взял кинжал в руку. Повертел его, разглядывая разглядывая при тусклом свете комнатных лампы. Лезвие тупое, рукоять грубая, никакой балансировки. С таким даже масло резать неудобно, не говоря уже о использовании этого инструмента в качестве оружия. Да, конечно, имеет значение, в чьих оружие руках, но не в данном случае.

— Виктор, — сказал я тихо. — То есть ты собирался зарезать князя Страхова вот этим? Я ведь правильно все понял? Тебе самому не смешно?

Я посмотрел на товарища с таким недоумением, что ему самому даже стало неловко. Он стоял, прижавшись спиной к стене, и его лицо было бледным даже в полумраке. Губы сжаты, пальцы дрожат. А что он мог сказать?

— Ты серьёзно? — я подошёл ближе, повертел кинжал перед его носом. — Этим? Ты хотел подойти к князю Страхову, одному из самых богатых и охраняемых людей в Империи. К человеку, который, как ты сам говорил, на пути к власти уничтожил огромное множество людей, и ткнуть его самодельным кинжалом? Как ты себе это представлял? Подходишь, говоришь: «Ваша светлость, примите мою скромную благодарность вам за всё, что вы сделали для академи», а сам — раз, и в печень? Так ты себе все представлял?

— Ярослав… — начал он, но я не дал ему договорить.

— Или ты планировал подкараулить его в туалете? Потому что в зале, где будет сто человек, тебя точно заметят, представляешь? Даже если ты самый быстрый и незаметный человек на свете, кто-то обязательно увидит, как ты выхватываешь кинжал. И что дальше? Тебя схватят через секунду. Даже если ты успеешь ударить, этот клинок — он же тупой, Виктор! Думаешь, получилось бы нанести им серьезный ущерб? Ты правда так считаешь? Ты когда-нибудь пробовал резать людей таким? Такие кинжалы даже отбивную нормально не режут, а ты собрался пробить им одежду, под которой скорее всего ещё какая-то защита есть! Или ты думал, что князь Страхов, который знает, сколько у него врагов, ходит без защиты? Да даже если и так, ты хотя бы раз в жизни пробовал резать человека? Понимаешь, что это не так просто? Там ребра пробить? Боже, да зачем я тебе вообще все это говорю.