Первая мысль, стукнувшая в голову, была вот о чем: два дня приемов в доме Дроганов нисколько не отразились на его красивом лице. И еще то, что форма Академии Светлых Сил Лексу очень даже к лицу.
На этом все позитивные мысли у меня закончились, осталось одно лишь раздражение. Хотя…
- Может, ты хочешь извиниться? – спросила у него. – За то, что наговорил мне вчера?
Не дожидаясь ответа, повернулась и зашагала по улице в сторону своей академии. Идти было довольно далеко, а опаздывать на занятия я не собиралась, даже если меня прикопают где-нибудь там под кустом.
- Лири, – догнав меня, произнес Лекс, – вчера я был неправ! Мне стоило донести до тебя свою мысль немного по-другому. Но я был настолько шокирован твоим бессмысленным поступлением в Темную академию, что…
- Ты говорил без прикрас, – подхватила я. – То, что думал на самом деле, не став украшать свои слова бантиками и цветочками. Я оценила твою откровенность, Лекс! Но мой ответ все так же – нет.
- Тебе идет эта форма, – неожиданно сказал он. – Черная с серебром. Ты очень в ней красивая, Лири! А еще строгая и словно незнакомая, и меня не оставляет чувство, что с тобой что-то не так. Мы знаем друг друга почти всю жизнь, так что я понимаю, что ты в отчаянном положении.
- Правда? – удивилась я, внезапно подумав, что все не так уж и плохо.
Может, причиной этому было солнечное утро или же молочник, который как раз толкал мимо нас свою тележку, а завидев меня, заявил, чтобы я не волновалась. Он будет доставлять отцу сыр и молоко аккурат в заказанное мною время.
Лекс нахмурился – наверное, потому что я помахала еще и зеленщику на другой стороне улицы.
Мне показалось, что друг детства хотел спросить, откуда у меня взялись деньги, но удержался. Но я рассказала ему обо всем сама.
- Мне дали повышенную стипендию за отличные результаты при поступлении. Так что мы с отцом больше не голодаем, и за дом я тоже смогу заплатить. – Врала, конечно, но сейчас это было неважно. – Поэтому в твоем щедром, но развратном предложении нет никакого смысла. Я не собираюсь его принимать. На этом мы и расстанемся… Вернее, тут мы и расстанемся, потому что тебе направо, а мне налево.
Наши академии стояли в разных концах города – наверное, во избежание маго-убийства, если студентам вздумается проверять, чей дар сильнее.
- Лири, постой! – Лекс выглядел обескураженным.
Постояла, но предупредила, что у меня не больше минуты, потому что опаздывать я не собиралась.
- Я никому тебя не отдам, – внезапно произнес он. – Этой ночью я много о чем думал и многое понял. Ты будешь моей любой ценой.
На это я почему-то вспомнила, как лежал на залитом кровью ринге Шейнар Корвин, подставившийся под кулак Кирка ради меня. Я понимала, что Лекс вряд ли будет готов заплатить даже близко похожую на это цену. Вместо этого он может попытаться меня купить.
Деньгами, причем даже не своими, а родительскими.
- Твоя минута истекла, – сообщила ему. После чего развернулась и зашагала по утренней Марвенне в сторону Академии Темных Сил, спиной чувствуя пронзительный взгляд друга детства.
Которого я потеряла, потому что наше детство закончилось.
Размышляя о нашем разговоре, я дошла до академии и мрачно улыбнулась верзилам-охранникам на входе. Они попытались изобразить ответную улыбку, но вышло так себе – им явно нужно было еще потренироваться.
Затем я вполне уверенно добралась до женского общежития – одна, без сопровождающих, твердя про себя: «Прошло уже десять минут от моего первого учебного дня, и меня еще никто не прикопал под кустом». Заодно я безрезультатно высматривала Шейнара Корвина, мечтая поговорить с ним о вчерашнем.
Обсудить мой выигрыш и его проигрыш в «Алом тигре» и сказанные им слова. О том, что именно таким образом – мутузя других, когда те мутузят его в ответ, – он чувствует себя живым.
Шейнара нигде не было, что показалось мне вполне логичным – наверное, получи я такой удар по голове, меня бы нигде не было в принципе. Но я верила в лучшее – в то, что Темный слеплен из куда более крепкого теста, чем Светлый мотылек, как некоторые меня здесь называли.
Так что он обязательно оправится и вернется в академию.
Войдя в общежитие, я поздоровалась с каждой встреченной мною девушкой на первом и втором этажах – даже с теми, кто при виде меня высокомерно кривился и вздергивал нос.
Пусть природа нашей магии различна, но мне…
Не сказать, что мне было все равно. Тревожно, конечно, но я держалась.
Еще я слышала перешептывания за своей спиной – о том, как сильно ошиблась администрация, дав повышенную стипендию мне, а не тому, кто на самом деле ее заслужил, – и в очередной раз почувствовала себя самозванкой.
Но я ею и была, и это непременно откроется на первом же занятии по физической и боевой подготовке.
- Что ты там бормочешь? – спросила у меня Вендис, поправляя воротничок формы, пока я, развесив в шкафу захваченные из дома вещи, натягивала тунику, штаны и сапоги для первого урока на стадионе.
- Ничего особенного, – отозвалась я, хотя только что негромко произнесла: «Прошло уже сорок минут от первого учебного дня, а меня пока еще никто не прикопал под кустом».
Но уже скоро все должно было измениться.
А если я случайно выживу во время физического занятия, затем у первого курса будут два теоретических урока по предметам, которые не укладывались у меня в голове, а в конце учебного дня – практическая Темная магия.
- Мне по-любому конец, – сообщила я зеркалу, в котором отражалось мое бледное лицо. – Тогда почему бы не украсить себя бантиками? Хотя бы в могилке буду лежать нарядная.
И я это сделала – завязала в волосы целых два розовых банта, на что Вендис поморгала, а затем растерянно поинтересовалась, хочули я пойти на физическую подготовку именно в таком виде.
Я была уверена лишь в том, что в этой академии я могу делать что угодно. Правда, недолго.
Поэтому кивнула, сказав, что у меня самый правильный вид для спортивных занятий на стадионе.
Немного подумав, соседка заявила, что у каждого свои странности, но моя кажется ей милой. После чего пригласила меня во время обеденного перерыва прийти на центральный плац, где третьекурсники в торжественной обстановке получат себе «кураторов» из студентов с последнего курса.
Она все еще надеялась на благосклонность судьбы и на то, что ей выпадет именно Шейнар Корвин.
- Если я еще буду жива, – сказала ей, – то, конечно же, приду.
- Да что с тобой может случиться! – произнесла напоследок Вендис, после чего заняла мое место рядом с зеркалом, тогда как я потащилась на стадион.
По дороге решила, что мое уныние не вяжется с жизнерадостными розовыми лентами и сооруженными из них бантами, поэтому выдавила из себя улыбку и зашагала быстрее.
Вендис ошибалась – случиться со мной могло что угодно, и я поняла это сразу же, стоило нашему курсу собраться, а затем выстроиться перед лицом огромного, не побоюсь этого слова, преподавателя, комплекцией вполне способного поспорить с билетером из бойцовского клуба.
Возможно, магистр Грум подрабатывал вышибалой в похожих местах, я этого не знала, но мне показалось, что сейчас он будет вышибать дух уже из нас. Покажет первому курсу факультета Теней, что жизнь – это боль и страдания, потому что задание он нам выдал соответствующее.
- Десять кругов по стадиону, – громогласно возвестил магистр Грум. – Девушкам – восемь, – смилостивился он. – Затем пройдете полосу препятствий, после чего разобьетесь по парам, и я посмотрю, способны ли вы держать в руках оружие.
- Если мы еще будем на что-либо способны после кросса и препятствий, – пробормотала я, но стоявшие рядом со мной однокурсницы услышали и не удержались от смешков.
Магистр Грум повернул голову и уставился на… мои бантики. Моргнул, затем приказал:
- Вперед! Бегом марш!
И мы побежали.
Парни рванули изо всех сил, моментально опередив девушек, которых вместе со мной было четверо.
