Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ) - Боброва Екатерина Александровна
Трофим остановился, крякнул, почесал бороду.
— А ты не из этих? — нахмурился он. — Писак, которые? Говорят, сейчас туда и баб берут.
— Нет-нет, — замотала я головой и сделала жалостливое лицо, — уже три недели места найти не могу. Хозяйка за комнату плату требует, а я все жалование, почитай, в деревне мамке отправила. Болеет она у меня, — шмыгнула я носом.
Дворник подобрел.
— Да, с местами сейчас туго, — согласился он, и мы двинулись дальше, к скромной полуподвальной двери — входу для прислуги во дворец. — Попробуй устроиться. Так и норовят заставить работать за троих, а заплатить копейку. Жмоты, — и он неодобрительно сплюнул.
По просторной лестнице мы поднялись на третий этаж. Трофим постучал в первую дверь.
— Григорий Ефимыч, тут до места пришли, пущать?
— Пущай, — донеслось негромко, и я вошла.
Григорий Ефимович был сухощав, поджар, на волосах белела первая седина. Его усы лежали на щеках округлыми волнами, и видно было, что за ними тщательно ухаживают.
Мужчина подобрался — чисто отцовская гончая при виде чужого — окинул меня цепким взглядом, и я внезапно испугалась, что забыла что-то снять. Например, дорогие сережки. И меня сейчас назовут самозванкой или журналисткой и выставят вон.
Но управляющий остался доволен осмотром, особенно ему понравился мой древний чемодан — взгляд подобрел, да и поза перестала быть столь настороженной.
— Рекомендательное давай, — сказал он без приветствия, протягивая ладонь.
Я молча вложила в нее письмо княгини Щербаковой. Григорий Ефимович развернул его, пробежал глазами — не спеша, даже с какой-то усладой, словно проверял каждую буковку — хмыкнул.
— Княгиня Щербакова, значит? —отложил он письмо, и его взгляд окончательно потеплел. — Ну что же, хорошая женщина. Строгая и справедливая. Если она тебя хвалит — стало быть, есть за что. Ушла почему?
— У ее сиятельства было много прислуги. Она решила сократить расходы.
— Образованная? — удивился Григорий Ефимович, и я похолодела.
Diable*! Неужели это так бросается в глаза?
— Немного. Ее сиятельство была добра и дозволяла учиться, — потупилась я, пряча панику во взгляде.
— А еще она не терпела простонародной речи… — добавила многозначительно. Пусть думает, что княгиня совсем выжила из ума и била горничных за ихний, ейный, намедни или што.
Григорий Ефимович одобрительно хмыкнул, продолжая разглядывать меня.
— Как звать?
— Аксинья, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, не выдавая страх, от которого у меня заледенели руки.
— Аксинья, — повторил он. — И откуда ты родом, Аксинья?
— Из Пермской губернии, — сказала я, протягивая ему паспорт. — В Петербурге два года как прижилась. У княгини Щербаковой служила, пока она меня не отпустила.
Он поморщился, разглядывая старый бланк. Покрутил его в руках, и мне стало плохо — а вдруг распознает подделку? Но управляющий, поизучав сделанный мною паспорт, отложил его в сторону.
— В письме указано, ты горничной обучена. Верно ли?
— Верно, обучена. И как прическу уложить, и что подать из туалетов, и как красоту на лице сохранить.
— Ишь ты, — сделал вид, что удивился Григорий Ефимович, словно к нему не простая служанка пожаловала, а цельный бриллиант. — И что к нам? Неужто других мест не нашлось? Нас ведь корона под опеку берет.
Я сделала вид, что смутилась. У людей горе, а я тут про деньги…
— Опека короны меня не пугает. Даже служивым нужно кушать и носить чистое. А к вам пришла, потому что слышала, платят у вас хорошо, а мне деньги сейчас надобны.
Моя честность управляющему понравилась.
— По деньгам скажу тебе так. Если без вопросов работать будешь — первый месяц плачу десять рублей. Не много, так сколько на одежду, да обзаведение на тебя потратить придется.
И он поморщился, словно от мысли о расходах у него начинали болеть зубы.
— Если годной окажешься — допущу до княгини. И буду платить уже двенадцать рубликов, а когда и накину сверху. Дворец хоть и большой, но хозяев трое. Порядок простой — свою работу делать тихо и незаметно. Хозяева не любят, когда их покой попусту нарушают. Лестниц черных много. Выучишь потом, какая куда ведет, чтоб по господским покоям не шастать. Поняла?
Он выдержал паузу, давая мне прочувствовать сказанное, потом откинулся на спинку стула и чуть смягчился:
— Ежели будешь работать, как подобает — не обижу. Кормят хорошо. Жить будешь в восточном флигеле, на втором этаже. Комната — на двоих. У нас сейчас не густо. Свободная есть. Чего не хватит — скажешь.
Я кивнула, кланяясь. Меня взяли? Даже не верилось.
— Благодарствую, господин управляющий.
— Хорошей работой поблагодаришь. Зови меня Григорием Ефимовичем. Пока определю тебя в людскую. Если не набедокуришь, переведу наверх. Там, глядишь, и в горничные попадешь. Пелагея за старшую у нас, она и покажет, что к чему. Ступай к ней, — он кивнул на дверь. — А вечером — доложишь, как приняли.
Я повернулась к выходу, однако он остановил меня:
— И ещё, Аксинья… — голос его стал глубже, почти предостерегающим. — В парк по ночам не ходи. И про парк лишнего не болтай. У нас тут не Пермская губерния. Поняла?
Я замерла на мгновение, потом обернулась и ровно ответила:
— Поняла, Григорий Ефимович, еще раз благодарствую за прием, — присела в книксене и вышла.
В спину донеслось то ли одобрительное, то ли насмешливое:
— Ишь ты.
Сделав пару шагов, я остановилась в коридоре, переводя дыхание. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее, спина вспотела. Я устала так, словно целиком выучила все баллады Шиллера на не дававшемся мне немецком. Никогда не думала, что устраиваться на работу столь утомительно. Еще это дурацкое чувство, что где-то я себя выдала…
Надеюсь, Григорию Ефимовичу сейчас не до того, чтобы проверять подозрительную прислугу. Да и не взял бы он меня, если бы всерьез заподозрил в чем-то…
Однако с речью нужно что-то делать.
Проклятый пансион! Нас учили слишком хорошо, чтобы можно было за один день превратиться из барышни в служанку.
Глава 7ч2
Экономка Пелагея оказалась востроносой, сухопарой, довольной высокой женщиной средних лет с маленькими, близко посаженными к переносице глазами, отчего создавалось впечатление чего-то крысиного в ее внешности.
Меня она оглядела настороженным взглядом, явно подозревая в будущей краже господского серебра.
— Руки-то у тебя вона какие, — протянула она с непонятным выражением, — кожа мягкая, белая, словно у барышни.
Я поспешно спрятала выдававшие меня руки за спину.
Sacrebleu! * Даже простой экономке видны мои странности.
— Ее сиятельство не терпела грубых рук, — проговорила я, оправдываясь за «белоручкость». — Приходилось каждый вечер наносить вазелин и следить за кожей.
— Ну-ну, — удивленно покачала она головой, не став, впрочем, обвинять меня во лжи. Видимо, среди господ и не такие чудаки попадались.
— У нас такого не требуется. Так что, милочка, будешь работать без всякого там вазелина.
Она еще раз смерила меня оценивающим взглядом, прикидывая, куда пристроить непонятную девицу с руками, как у барышни. Тяжело вздохнула, отметая самые трудные варианты.
— Тщедушна ты больно, — озабоченно покачала она головой и спросила. — Не кормили досыта у княгини, небось?
Я потупилась. Не знаю, как там у княгини, от меня фрау требовала птичьих порций: чтоб по зернышку пересчитать можно было и осиной талии в корсете.
— Ладно, Бог с тобой, начнешь с мытья полов на черной лестнице. Как закончишь — отправляйся на кухню, прислуживать. А пока подберем тебе форму.
И Пелагея провела меня в маленькую комнату у лестницы, где пахло крахмалом и старым деревом. На полках лежали стопками темно-синие платья, белые передники и наколки.
— Вот это возьмешь. Два будничных и одно для выхода. Передники — белые, крахмальные. Следи, чтоб чистота была. За неопрятность у нас строго. Ну да служила, знаешь. Волосы, чтоб собраны были. Наколку не теряй.
Похожие книги на "Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ)", Боброва Екатерина Александровна
Боброва Екатерина Александровна читать все книги автора по порядку
Боброва Екатерина Александровна - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.