Изгой Высшего Ранга. Трилогия (СИ) - Молотов Виктор

Журналисты тут же начали нас атаковать:

– Глеб Викторович! Сюда, пожалуйста!

– Можно фотографию?

– Кто ваша спутница?

– Посмотрите в камеру!

Я взял Дашу под руку, отчасти чтобы поддержать, отчасти чтобы показать журналистам, что мы вместе. Пусть фотографируют. Пусть пишут что хотят.

Мы прошли по красной дорожке и даже остановились для нескольких снимков. Но на вопросы отвечать не стали: Крылов просил воздержаться от общения с этими навязчивыми товарищами.

Даша держалась идеально: улыбалась, но не слишком широко. Смотрела в камеры, но не заискивающе. Спина у неё была прямая, а подбородок чуть приподнят.

Я старался соответствовать. Но не улыбался – мне это не идёт.

Мы прошли в зал, который поражал своими размерами и роскошью.

Позолоченная лепнина сверкала на потолке. Хрустальные люстры, каждая величиной с небольшую машину, мерцали светом над нашими головами. Паркет здесь сделан из редких пород дерева, по которому ходили цари и императоры. На стенах висели портреты великих полководцев.

Здесь находились сотни людей в вечерних нарядах и парадных мундирах.

– Дамы и господа, – раздался голос ведущего из скрытых динамиков. – Торжественная церемония награждения начинается. Прошу всех занять свои места.

Мы с Дашей нашли места в третьем ряду. Достаточно близко к сцене, чтобы всё видеть, но не на самом виду. Рядом сидели какие‑то чиновники. Они кивнули нам вежливо, представились. Но я тут же забыл их имена.

Потому что на сцену поднялся президент. Высокий, седой, с военной выправкой. Двигался он уверенно. Говорят, он сам в молодости был боевым магом. A‑класс, если верить слухам. Закрыл несколько разломов, прежде чем уйти в политику.

Ничего удивительного, ведь у власти во всех странах стоят именно маги. Они априори сильнее обычных людей. Во всех смыслах, как мне уже удалось узнать.

– Уважаемые гости, – начал президент. – Сегодня мы собрались, чтобы отметить тех, кто защищает нашу страну от угрозы разломов. Тех, кто каждый день рискует жизнью, чтобы мирные граждане могли спать спокойно.

Дальше пошла стандартная речь. Про долг, про честь, про служение отечеству. Я слушал вполуха, больше наблюдая за залом.

Заметил Крылова в первом ряду. Рядом с ним сидели несколько генералов в парадной форме, все при орденах. Дружинин сидел чуть дальше, нервно поправляя галстук. Поймал мой взгляд и ободряюще кивнул.

– Благодаря самоотверженной работе наших магов, – продолжал президент, – разломы практически не влияют на повседневную жизнь граждан. Люди работают, учатся, растят детей и могут не думать об угрозе из другого мира. Это – ваша заслуга.

Последовали аплодисменты.

– Мы не должны забывать о тех, кто стоит на передовой. О тех, кто закрывает разломы, уничтожает тварей, защищает границы реальности. Сегодня мы чествуем лучших из лучших, – президент закончил речь и первым на награждение вызвал Андропова.

Второй маг S‑класса в России поднялся на сцену.

– За выдающиеся заслуги в защите рубежей отечества, – читал президент. – За закрытие пятнадцати разломов повышенной опасности. За проявленное мужество и самоотверженность при спасении гражданского населения…

Список был длинным. Андропов стоял неподвижно и слушал с каменным лицом.

Президент лично приколол медаль ему на грудь. Затем последовало рукопожатие. Фотографы защёлкали камерами.

Зал снова зааплодировал. Андропов сдержанно кивнул президенту и вернулся на своё место.

Я мысленно взял на заметку. Если буду на его месте, то стоит вести себя так же.

Потом награждали других. Какой‑то генерал получил медаль за операцию на Дальнем Востоке. И ещё много других.

Я слушал, запоминал имена и заслуги. Каждый из этих людей рисковал жизнью, каждый внёс свой вклад. Они заслужили эти награды.

– А теперь, – голос президента изменился, стал торжественнее, – я хочу отметить человека, чей путь в магию был самым необычным.

Я напрягся. Даша сжала мою руку.

– Многие из вас слышали его историю. Восемь лет он считался Пустым – человеком без магической предрасположенности.

Зал притих. Я почувствовал на себе сотни взглядов.

– А потом судьба дала ему шанс. Дар великого Василия Громова выбрал его своим наследником. И этот человек не подвёл свою страну. Глеб Викторович Афанасьев. Прошу на сцену.

Даша ещё раз сжала мою руку.

– Иди, – шепнула она. – Я горжусь тобой.

Я встал. Сотни глаз следили за каждым моим шагом. Камеры снимали. Журналисты строчили в блокнотах. Вспышки мелькали со всех сторон.

Прошёл между рядами. Поднялся по ступеням на сцену. Остановился перед президентом.

Вблизи он выглядел старше, чем по телевизору. Морщины у глаз, седина на висках, усталость в глубине зрачков. Человек, который несёт на плечах тяжесть целой страны.

– За разработку революционной методики зачистки разломов, – начал читать он. – За спасение жизней гражданских и военнослужащих при ликвидации разлома класса С в одиночку. За проявленное мужество и самоотверженность. За уничтожение террористической ячейки организации «Чёрные ученики»…

Список был длиннее, чем я ожидал. Успехи последних недель, сжатые в сухие канцелярские формулировки.

– … награждается орденом «За заслуги перед Отечеством» четвёртой степени.

Президент взял золотую медаль и приколол мне на грудь.

– Я очень рад, – произнёс он тихо, так, чтобы слышал только я, – что Василий Громов оставил такого преемника. Он бы гордился вами, Глеб Викторович.

Я просто кивнул, и мы пожали руки. Зал снова взорвался аплодисментами, и я спустился к своему месту.

Это было гораздо приятнее, чем я ожидал. Хотел вести себя спокойно, но в итоге не удержался от улыбки. Ведь ещё месяц назад я был никем, а сегодня сам президент вручил мне медаль. Это дорогого стоило.

Награждение продолжилось, и где‑то через полчаса, после официальной части, начался фуршет.

Столы с закусками были расставлены вдоль стен. Чего там только не было, даже икра, устрицы, крошечные канапе с чем‑то непонятным, но наверняка дорогим. Официанты в белых перчатках разносили шампанское на серебряных подносах. Негромкая классическая музыка играла из невидимых динамиков.

Гости разбились на группы, общались, смеялись. Обычная светская тусовка, только уровнем повыше. Те же разговоры ни о чём, те же улыбки, за которыми скрываются расчёт и интересы.

Ко мне подходили люди. Поздравляли, жали руку, представлялись.

– Генерал‑лейтенант Толиков. Поздравляю, молодой человек. Громов был моим другом, рад видеть, что его дело в надёжных руках.

– Спасибо, – сдержанно ответил я ему, как и всем остальным.

Заодно подметил, что многие называли Громова своим другом. Но сомневаюсь, что это было в действительности так. Просто люди хотели через эту формулировку расположить меня к себе.

Имена, лица и звания сливались в один поток. Я кивал, благодарил, запоминал что мог. Большинство поздравлений звучали искренне, некоторые – откровенно фальшиво.

Даша держалась рядом, помогая ориентироваться в этом море лиц и званий. Она знала некоторых присутствующих по семейным связям или по рассказам родителей.

– Видишь того высокого, в сером? – шепнула она, когда мы отошли к столу с напитками. – Михаил Фетисов, глава ассоциации магов. Очень влиятелен и очень опасен, как говорил отец. Не доверяй ему ни на грош.

– Понял. Неужели ты перед приходом сюда с отцом проконсультировалась?

– Ну да, – задорно улыбнулась Даша. – Надо же было понимать, куда иду. О, вон женщина рядом с ним – его жена, урождённая Голицына. До революции её род был княжеским. Говорят, она умнее мужа, и половина его решений – на самом деле её.

– Учту. Хотя пока не представляю, как мне вообще это может понадобиться.

– О, вон тот мужчина в синем мундире у колонны – адмирал Дарузин. Командует морскими операциями против разломов. Честный человек, отец один раз консультировал его. Дарузин вообще в Санкт‑Петербурге живет, а сюда на награждение приехал.