Крылья Паргорона (СИ) - Рудазов Александр

— Ты же выполнил то, о чем я просил? Ты не досаждаешь благовоспитанной даме?

— Да. Конечно. Я не досаждаю… никаким благовоспитанным дамам.

Дзимвел помолчал. А потом от него отделились еще два Дзимвела. И еще два. И еще.

Все семеро уставились на Такила.

— Что?.. — заерзал тот.

— Мы не должны ссориться с Отшельницей и ее волшебником, — с нажимом произнес Дзимвел, обступая Такила.

— Я не ссорюсь! Никто ничего не знает! Она может вспомнить только то, что я позволяю ей вспомнить, и не может вспомнить то, чего я не позволяю… что ты на меня так смотришь?.. не смотри на меня так!

Остальные апостолы отнеслись ко всему этому без интереса. Такил им в целом всем нравился, но порой дико раздражал. В этой группе названых братьев и сестер он всегда был младшим придурковатым братишкой, который не может сопротивляться сиюминутным прихотям. Как это порой свойственно умалишенным, он любил крутиться вокруг барышень, сам толком не понимая, чего от них хочет.

Иногда это создавало проблемы.

Но иногда Такил проявлял чудеса прозорливости и мистически своевременно приходил на помощь. Поэтому его выходки и легкомыслие терпели.

— Мы не об Отшельнице, — повторил Агип. — О ней все было говорено и переговорено уже неоднократно. Новичок. Что в итоге делаем с новичком?

— А может, просто примем его в свой круг? — раздался голос.

Апостолы резко повернули головы. У входа, прямо перед водопадом стоял тот самый, кого они обсуждали. Юный фархеррим Кардаш скрестил руки на груди и самоуверенно ухмылялся.

— Как ты сюда попал? — спокойно спросил Дзимвел.

— Это было не так уж сложно, — ответил Кардаш. — Просто увидел на Карте, что вы все летите в одном направлении, а когда пришел сюда — заметил секрет.

— Карте?.. — переспросил Пресвитер.

Вместо ответа Кардаш подошел к столу. Тот был круглый, а сталагмитов вокруг было двенадцать, и явного лидерского места не выделялось — но все сидели, а Кардаш стоял, причем слегка даже нависая.

— Господа, я понимаю ваше предубеждение, — умиротворяюще произнес он. — Вы спаянный коллектив, а я тут пытаюсь вклиниться. К тому же я сначала взял неверный тон, потому что меня опьянило новое тело. Но я не хочу враждовать. Ну убьете вы меня… все вместе вы меня, конечно, одолеете!.. и что мы выиграем? У вас станет на одного апостола меньше. Минус одна ценная единица. А возможно, и две, если я кого-нибудь утащу с собой в могилу. Кто может поручиться, что у меня не выйдет? Не лучше ли попробовать все-таки ужиться миром? Вот моя рука, господа. Я протягиваю ее вам, и в ней нет оружия.

— Какое у тебя Ме? — спросил Яной, пристально глядя на Кардаша.

— Законный вопрос, — кивнул тот. — Я ничего не буду скрывать. Я хочу раскрыть карты. Я расскажу вам о себе все, вообще все. Честно, без утайки, ни слова лжи. Я хочу быть вашим другом, в самом деле. Потому что у нас общие интересы.

— Ме, — повторил Яной.

— Ну, как бы его назвать… ну пусть оно зовется Усилок, — поморщился Кардаш.

— И что оно делает? — спросила с интересом Ао.

— Любопытная штука, — задумчиво произнес Кардаш. — Я еще не до конца разобрался, но это как раз для кого-то вроде меня. Я же был колдуном. Тавматургом. Магия моего родного мира… о, это интересная штука. Мы оформляем свои умения в нечто вроде внутренней системы. Это очень удобно… но это долго объяснять, я потом расскажу, если будет интересно. Главное, что мое Ме усиливает то, что я и так уже умею. Умножает мощность моих чар. Делает… сверхколдуном. Возможно, сильнейшим среди вас.

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом водопада. Слова «сверхколдун» и «сильнейший среди вас» повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. На Кардаше скрестились настороженные взгляды.

Растянувшаяся на несколько долгих секунд пауза была красноречивее любых слов. Апостолы оценивали нового брата. Прикидывали, смогут ли справиться, если он окажется врагом, и ответ их, судя по напряжению в мышцах, был не совсем уверенным «да».

Но Кардаш обезоруживающе улыбнулся, развел руки и сказал:

— Но взгляните на это с другой стороны. Вы получаете — можете получить! — сильного союзника. А я получаю сразу двенадцать хороших друзей. Работая вместе, мы вместе получим выгоду. А я теперь с вами повязан, ведь я теперь тоже один из вас. Что скажете?

Его сверлили взглядами. Никто не произносил ни слова.

— Вы все еще мне не верите, — вздохнул Кардаш. — Зря. Я не лгу вам, я говорю чистую правду.

— Он не лжет, — негромко произнес Яной.

— Вот видите, — улыбнулся Кардаш. — Но чтобы вы отринули сомнения, я предлагаю заключить пакт. Между вами двенадцатью же наверняка есть что-нибудь такое?.. Какой-нибудь договор о сотрудничестве?.. Круговая порука, клятва соблюдать общие интересы?.. Если да — включите в нее меня. Если нет — давайте здесь и сейчас такую заключим. Раз и навсегда устраним любую возможность измены. Составим и принесем такую клятву, которая не даст никому из нас предать остальных. Я первый ее принесу. Если что, я даже взял на себя смелость составить… пока черновой вариант. Правки и дополнения приветствуются.

И на стол упал лист пергамента. Никто не заметил, откуда Кардаш его достал.

— Не нужно, — произнес Дзимвел. — Я и сам давно хотел это предложить, да все к слову не приходилось. Но раз уж ты здесь, и раз ты сам поднял этот вопрос, то время настало.

— Ты придумал для нас клятву?.. — вскинула брови Кюрдига.

— На всякий случай. Я не хотел давить, но обстоятельства поменялись.

— Если хотите, я выйду, а вы обсудите за моей спиной, убить меня или принять в компанию, — услужливо предложил Кардаш. — Может, проголосуете… или как вы решаете такие вопросы? За всех решаешь ты, Пресвитер, или вы все-таки тут на равных? Или вы на равных, но у тебя пятьсот голосов?

Такил, Ильтира и Ао залились смехом, Каладон и Маура тоже усмехнулись.

— Мы обычно не голосуем, а просто обсуждаем, — сказал Дзимвел. — И приходим к некоему решению.

— Ты приходишь, да?..

— Я.

Последнее слово прозвучало настолько тяжело и веско, что всем стало неуютно. Остальные апостолы понимали, что Дзимвел по факту самый главный, но он обычно не заострял на этом внимание.

Однако сейчас он, кажется… разозлился?..

Так трудно понять по этим холодным синим глазам. Есть ли за ними какие-то эмоции? Если не считать первых дней после демонизации, Дзимвел никогда не терял самообладания. А сегодня он прямо сам не свой.

Дересса с беспокойством заглянула ему в лицо.

— Конечно, он, — разрядил обстановку Такил. — Кто же еще? Не я же. Было бы просто ужасно, если бы решения принимал я. Нет, мне бы понравилось, но вам нет. Или вот Агип. Страшно подумать, если бы решения принимал Агип!..

— А что со мной не так? — опешил Агип.

— Мы бы все ходили по струнке и целыми днями вымаливали прощение Солары!.. А если бы главным был Ветцион?.. Он ничего не смыслит в разумных демонах. Мы бы ели из одного корыта вместе с его скотиной, а он бы умилялся тому, какая мы дружная семья!..

— А, Такил, — посмотрел на него Кардаш. — Наконец-то мы увиделись во плоти.

— Я тоже рад. Ну так что, мы приносим клятву или что? Кардаш первый. Яной — второй.

— Почему я?.. — с интересом спросил Яной.

— По алфавиту, — с каменным лицом ответил Такил.

— Это не по алфавиту. По алфавиту первый Агип, вторая — Ао.

— Откуда мне знать? Я неграмотный.

— Хватит, — устало сказал Дзимвел.

— Ты правда неграмотный? — изумилась Ао.

— Хватит.

— Нет, он правда неграмотный?..

— Я могу читать и писать во сне, — пожал плечами Такил. — Даже на выдуманных языках.

— А наяву?

— Хватит, — в третий раз произнес Дзимвел. — Принесем клятву все вместе. Каладон, будь добр…

Мастер повел рукой, и лист пергамента размножился.

— Прочтите, — сказал Дзимвел. — Каждый пусть выскажет свои замечания, и мы составим конечный документ. Потом все его подпишут.

— Бушучество, — проронил Агип, с отвращением глядя на черновик договора. — Контракты. Бумажки.