«Грядущее, сокрытое от вас
Завесою непознанной святыни, —
Не тайна для Небесных вечных глаз,
Но множеством событий правит случай:
И нет такого, кто назвал бы час.
Как иногда органа гул могучий
К нам сверху опускается волной,
Как солнце в полдень пробивает тучи, —
Так тайны нет в грядущем предо мной».
* * *
Он молвил: «Совесть, что затемнена
Стыдом, который нас тревожит вечно,
Твоею речью будет смущена
И горькою сочтет ее, конечно.
Но, все-таки, чуждаясь всякой лжи,
Не доверяясь вымыслу беспечно,
Все, что ты видел, людям расскажи
И не щади болячек их… Пусть будет
Рассказ твой горек – истине служи».
А очи дивной спутницы блистали
Такой любовью, высшей, неземной,
Что речь сумеет выразить едва ли
Власть взора Беатриче надо мной, —
Не потому, что доверять опасно
Словам, но был смятен рассудок мой.
А Беатриче так была прекрасна,
Что ей одной тогда я занят был:
Она владела сердцем полновластно.
* * *
«И я молю Творца благого,
Который есть источник доброты
И вечной справедливости: сурово
Пусть глянет Он на смрадный чад и дым
Который в высях неба голубого
Лишь затемняет облаком своим
Сияние Юпитера. Пусть строже
Свой Суд вершит: движением одним
Торговлю в храме Божьем уничтожит…
Спасителем был храм сей освящен,
И осквернять никто его не может».
Рай. Песнь 18
Как человек, которого вперед
Ведет добро, я за мгновенья эти
Вдруг ощутил, что сам я в свой черед
Неясной силой вовлечен в паренье;
Что надо мной сверкает новый свод,
Что вечное небес круговращенье
Расширилось, как понял я тогда,
Повергнутый в немое изумленье.
Как дева, у которой от стыда
Лицо за миг белее снега стало, —
Шестого неба бледная звезда
Меня своим свечением объяла.
И в факеле Юпитера огни
Блаженных душ заметил я сначала.
Слагались в буквы некие они».
«Так и для мысли кажется темна
Загадка Правосудия… Волнует
Сомнение нередко ум людей,
Но что оно, однако, знаменует
Не ясность человеческих идей,
Не свет, а тень, упавшую от тела,
Тщеславие заносчивых судей,
Смертельный яд для разума и дела».
* * *
«Не мог войти сюда
Тот, кто под тяжким игом заблужденья
В Спасителя не верил – ни тогда,
Когда Он был распят, ни до явленья
Его на свет… Хоть люди иногда
Кричат: «Христос! Христос!», но, без сомненья,
Из них иные будут на Суде,
Восстав из гроба после Воскресенья.
И эти дальше от Христа, чем те,
Что верою свой дух не укрепили,
Поскольку не слыхали о Христе»…
Рай. Песнь 19
И вот раздался голос – то был целый
Хор певших душ в звучании одном.
Он говорил «я», «мой», но смысл имела
Та речь иной: орел в лице своем
Могучим выразителем являлся
Всех светлых душ, единым языком
Их мысли оглашая. Возвышался
Орлиный голос: «Был я справедлив,
От истины вовек не уклонялся,
Всегда был кроток и благочестив,
А потому достиг и славы вечной,
Небесную награду заслужив,
Оставив после жизни скоротечной
Земле благую память о себе».
«Вечный приговор
Нас настигает, вопреки желаньям,
И то, что человеку с давних пор
Назначено Создателем, – случится.
Но может возведенный к небу взор
Отсрочить взмах карающей десницы…»
* * *
И дань воздавший собственному пенью,
Смолкает… Потрясенный, трепетал
Мой дух, рождая новые сомненья.
Я на прозрачный походил кристалл,
В котором отражалось слишком ясно
Все то, о чем в тот миг я размышлял,
Но я уже не мог молчать бесстрастно,
Заметив, как огнями засверкал
Лик Вечного блаженства.
* * *
«Хотя мы Бога в Небе созерцаем,
Но избранных не видим средь людей
И лиц их на земле не различаем.
Неведенье – вот наш земной удел,
И если наша мысль почти бесплодна,
То, значит, и бессилье наших дел
Должно бы не печалить безысходно,
А веселить нас: дух, как в небо дым,
Стремиться должен к Господу свободно.
И знай: мы жить обязаны одним —
Тем, что всеща угодно Провиденью.
Смиритесь же, о смертные, пред ним!»
