Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория

— Значит, это не медведи вчера рабов рвали? — с ехидцей заметил Эйрик. — Это сам Локи играет с нами? Ну так я ему покажу, кто кого разорвёт! — он с силой ударил себя кулаком в грудь.

— Тихо ты, — зашикали на него со всех сторон. — Не гневи Богов.

Мужчина, для которого единственным боком была его секира, только крякнул и отмахнулся.

— А вспомните, как прошлой весной охотники целый день бегали за лосем, а к вечеру оказалось, что собственные следы топтали!

Грянул громкий хохот, кто-то хлопнул ладонью по колену.

— Вот и нынче так будет! — фыркнул Торлейв. — Ходим кругами, следы ищем, а завтра проснёмся, и окажется, что гонялись за собственной тенью.

— Не окажется — глухо отозвался Рагнар, подняв голову. Он всё это время молчал. Сидел, упёршись локтями в колени, и смотрел в пляшущие языки пламени.

— Следы настоящие. И зверь настоящий. Мы его найдём.

Воины замолчали. Они верили, что конунг говорит с богами, и если тот сказал, стало быть, знал наверняка.

Сигрид, сидевшая чуть поодаль, прищурилась. Её волосы, собранные в косу, отливались медью в отблесках огня. Она смотрела не на мужчин, а в самую темень леса, словно ждала, что вот-вот оттуда донесётся рык.

— А ты что притихла, рыжая? — загудел Эйрик Медвежья Лапа, поигрывая тяжёлым ножом и хитро щурясь. — Или боишься, что медведь тебя первой сцапает?

После напряжённого дня, проведённого в молчаливом преследовании, ему хотелось поговорить.

Несколько воинов прыснули в кулаки, ожидая её ответа.

Сигрид медленно повернула голову, глядя прямо на Эйрика.

— У нас в краях, если воин хочет славы, он идёт на медведя один, — произнесла с ядовитым намёком.

— Один?! Слыхали? Эта девка ещё скажет, что сама справится!

— Я и справлялась, — отрезала Сигрид. — Часто ходила с отцом на охоту.

— Слыхал я, — протянул Торлейв Рыжебородый, — что иной раз медведь женщину берёт в жёны. Уводит в свою берлогу и живёт с ней до конца дней. Может, ты ему приглянешься, рыжая, и охота нам не понадобится!

Полянка вокруг костра утонула в громком, грубом гоготе.

Сигрид даже не улыбнулась.

— Тогда медведю стоит пожалеть себя. Женой я ему не стану, а вот шкуру сниму, — серьёзно сказала она.

Воины вновь захохотали, потому что любили хорошую шутку. Даже Рагнар усмехнулся уголком губ, хотя глаз от огня так и не оторвал.

Когда пришла пора ложиться спать, конунг подошёл к Сигрид, начавшей обустраивать место для ночлега.

— Ты ляжешь со мной, — сказал Рагнар её спине, и уже через мгновение она резко выпрямилась и круто развернулась.

Её тяжёлая коса непременно хлестнула бы его по лицу, не подними он руку. Ноздри Сигрид раздулись от гнева, она уже открыла рот, чтобы возразить, но Рагнар заговорил первым.

— Чтобы не сбежала. Постель мне греть не нужно. Или привяжу к дереву. Выбирай.

Договорив, Рагнар ушёл, и потому ответ Сигрид донёсся ему в спину.

— Может, тогда дашь мне нож, конунг? Или мне на медведя идти с пустыми руками?

— Чтобы ты ночью меня прирезала? — хмыкнул он. — Утром посмотрим.

Оставив одного дозорного, воины кучно улеглись, чтобы холод не пробирался под бок. Сигрид опустилась на настил рядом с Рагнаром, решив, что лучше так, чем стучать зубами под деревом. И очень скоро ощутила, как его тяжёлая рука легла поперёк её живота, обхватила крепко, будто она была не женщиной, а мешком с добычей, который следовало удержать.

Рагнар спал спокойно, его дыхание было ровным и глубоким, но Сигрид знала: стоит ей шевельнуться, как он откроет глаза. От этого знания она не могла сомкнуть век. Лежала неподвижно, глядя в чёрный небосвод, где звёзды медленно скользили над верхушками сосен, и только сильнее чувствовала тяжесть чужой руки, удерживающей её на месте, словно железный обруч.

И потому одной из первых услышала далёкий гул. Это случилось незадолго до рассвета, когда серое небо окрасилось в нежные цвета восходящего солнца. Сперва Сигрид подумала, где-то в горах гремит гром, но звук не уходил, как бывает в грозу, он звенел в воздухе. Не выдержав, она резко села, встретившись взглядом с дозорным: тот настороженно смотрел на макушки сосен, за которыми скрывались горы.

Рагнар, почувствовав её движение, ещё во сне сомкнул руку на её локте, но уже через мгновение вскочил, оглядываясь и схватив копьё.

Земля под их ногами задрожала.

— Поднимайтесь! — рявкнул дозорный. — Это камнепад! Поднимайтесь!

Гул усилился, и в следующее мгновение каменная лавина сошла с вершины горы. Она неслась вниз с ужасающей мощью, ломая стволы сосен, словно щепки.

Отряду Рагнара повезло, что они разбили лагерь у подножья склона на поляне, окружённой густым лесом. Поднимись они немного выше, устройся на ночлег на открытой местности — и рассвет нового дня стал бы для них последним. Но деревья приняли удар на себя и задержали обвал, а потому воины успели вскочить с нагретых подстилок и схватить первое, что попалось под руку: оружие, бурдюки с водой, мешочки с вяленым мясом.

А потом поток камней и снега хлынул меж сосен и рассёк лагерь надвое. Рёв камнепада был оглушительным, он перекрывал крики людей и треск ломаемых сосен. С неба сыпались комья снега, с гулом летели вниз валуны величиной с хижину, сминая всё на пути.

— В лес! — рявкнул Рагнар, перекрывая рёв.

Сигрид отскочила, споткнулась и почти упала, но чья-то железная рука схватила её за плечо и рванула прочь. Рагнар. Они едва успели отбежать, когда на поляну рухнули валуны, перегородив путь и уничтожив остатки лагеря. За каменной стеной остался почти отряд, кроме них двоих.

Они бросились прочь от склона. За спиной всё ещё катились камни, сотрясая землю.

Почувствовав тёплую влагу на шее, Рагнар нахмурился и поднёс пальцы к ушам. На них осталась кровь. Он посмотрел на Сигрид и увидел такие же алые полосы и у неё. Грохот был такой силы, что оглушил их, и теперь все звуки доносились сквозь пелену. Он попробовал позвать Эйрика или Торлейва, но не различил даже собственного голоса. Только болезненно поморщился, когда уши отозвались резью.

Сигрид стояла рядом и с оторопью разглядывала кровь на своих пальцах. Рагнар шагнул к ней, жалея, что не захватил верёвку. По крайней мере, успел взять копьё, на поясе висел топор, а в голенище сапога был спрятан нож. Он спал с оружием, и это было сейчас на руку.

Ведь они оказались посреди бескрайнего леса, отрезанные от его отряда, да к тому же и глухие. Он проследил, как Сигрид открыла рот, что-то сказала, а до него донеслось лишь невнятное мычание. Жестом он указал ей в сторону поляны, где был разбит лагерь. Спасаясь от каменных глыб и снега, они некоторое время петляли по лесу, но он знал, куда идти. Его отряд должен будет вернуться туда же.

Сигрид, помедлив, кивнула. Может, не так уж худо, что они ничего не слышали нынче? Всё споров будет меньше...

Рагнар подошёл к ней и крепко взял за запястье, а потом повёл за собой. Сигрид попыталась вырваться, но проще было сдвинуть с места гору. Конунг держал крепко и не собирался отпускать. Они должны идти вместе, чтобы не потерять друг друга. С лишком хватало того, что вдвоём лишились слуха. Теперь, если кто окажется у них за спиной, они и не узнают, пока не станет поздно.

Вскоре попытки вырваться Сигрид оставила и покорно пошла за Рагнаром. Конунг то и дело оборачивался, но и за ними, и перед ними простирался глухой, безмолвный лес. Он чувствовал себя неуютно, ничего не слыша. Это раздражало, он привык полагаться на свои уши и умел различать мельчайшие шорохи и скрипы.

Он шагал, продираясь сквозь бурелом, сугробы и переплетение корней. Здесь в лесной чаще и вдали от исхоженных людьми или зверьём троп, весна словно и не наступила, снега было по колено, а порой и по пояс. На пути им встречались и сломанные деревья, и камни, которые приходилось обходить.

Вскоре они ненадолго остановились, и он почувствовал, как Сигрид постучала по плечу. Когда он обернулся, она указала на его сапог, а затем изобразила руками лезвие. Выглядела воительница запыхавшейся, да и дышала тяжело. Сказывались проведённые взаперти дни.