Мастер Трав VII (СИ) - Мордорский Ваня

— Нет, свет был. У Целителя и у нас были светильники. Так что я всё четко видел.

— И что дальше? — уточнила Морна.

— Едва мы очутились под этими корнями, как оцепенели. Я понял, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой как бы не пытался. Даже крикнуть не мог. И не только я. А Целитель…он только улыбнулся такой дружеской улыбкой и сказал, мол, вот и пришли, мои дорогие.

Мы молчали.

— От этих корней шло что-то неправильное…неживое. Я никогда не видел Чернодрев, но слышал о них от стариков, и я сразу понял, что это их корни — больше ничьими они быть не могли. И эти корни уходят глубоко и далеко. Они не такие огромные как у Древ Живы — они более мелкие, но их очень много.

Я прищурился.

— И что там с вами делали? — тихо спросил я.

Клык посмотрел на меня.

— «Лечили».

Он сказал это слово так, что мы все вздрогнули.

— Да…лечение поначалу действительно помогало. Целитель прикасался к Корням и передавал через себя эту энергию тому, кого лечил. Я чувствовал, как мне будто бы становилось легче. После еще двое после, лечения, сказали то же самое. Но потом мы поняли, что это не лечение — это что-то другое.

— Что? — спросил Рыхлый.

— Подсадка, — глухо ответил Клык. — Он сажал внутрь что-то маленькое, черное. До меня очередь «подсадки» не дошла, но троих при мне «обработали». Глаза их почернели и дозваться до них было невозможно.

— И всё это время вы не могли сдвинуться с места, где были корни? — спросила Морна.

— Не могли. Оно будто парализовало наше сознание. — вздохнул Клык. — Всё было медленным, заторможенным… Иногда я видел всё рывками, и голоса тех, кто был рядом, искажались. Я думаю это то, что выделяли корни так влияло на нас — мы ведь этим дышали.

— А как ты сбежал? — спросил Рыхлый.

— Вот это самое странное, — Клык потер виски. — Я помню только обрывками. Точно помню, что Целитель ушел вглубь, в тоннели, и его долго не было. Тогда я почувствовал, что внутри что-то ослабевает — то, чем он залатал мой корень. Я понял, что чем дальше он, тем слабее контроль над нами.

— Но сбежал только ты.

— Кое-кто тоже пытался, но…они не смогли шевельнуться, а я… Я колол себя своими наростами — боль помогла хоть немного прояснить мозг. Только поэтому я сбежал, а они нет. Я…я…честно скажу, я хотел помочь другим, но мне было так страшно, что тело само побежало прочь. А еще через время, когда я отбежал от пещеры контроль стал возвращаться. Я понял, что внутри все сжимается — это целитель возвращался… Поэтому я бежал столько, сколько мог. Куда — даже не помню. Но домой ноги привели сами.

Я видел, что Клыку стыдно и он сожалеет об этом, но понимает, что изменить ничего нельзя.

— Главное, что ты тут. — успокоил его Рыхлый, — И теперь мы знаем где это место и что с больными делают.

Я сидел и пытался уложить услышанное в голове. Итак, Целитель заимствует силу у черных корней, что в принципе логично, а где ему еще брать эту черную живу? В воздухе ее нет, значит ему нужен постоянный источник энергии, позволяющий делать то, что он делает. И чем ближе к своему управляющему контуру, тем он сильнее. Это тоже логично.

Я осмотрелся. Никто из нас не сказал Клыку про утренний эпизод — про то, что Целитель на пару секунд захватил его тело. Молчали все. Морна коротко глянула на меня, и я понял, что она тоже это решила. И Рыхлый молчал.

Картина начала складываться, но эта картина мне совсем не нравилась.

Морна хотела что-то спросить еще, но тут Клык продолжил.

— Я точно знаю, — тихо сказал он. — У него уже есть марионетка в деревне. Полноценная, настоящая марионетка.

— В смысле «марионетка»? — спросила Морна. — Такая как те, кого он забрал?

— Те, кого он забрал, еще далеко не марионетки. — ответил Клык. — Марионетка — это нечто другое. У нас сохранялась воля, а вот у настоящей марионетки — нет… во всяком случае мне так показалось…

— Ты помнишь, как выглядит марионетка? — спросил Рыхлый, — Ты знаешь кто это? Не может быть, чтобы ты не знал, мы тут в деревне все знаем друг друга.

— Я не помню кто. — сморщился как от боли Клык, — Но точно есть. Он… он приходил туда, к нам в пещеру. Я не видел его: я лежал в углу, было темно, и я был почти без сознания. Но я слышал голос.

— Какой голос? — быстро спросил я.

— В этом голосе не было собственной воли, я не помню, что говорил этот голос, но он был ровный, монотонный…безжизненный.

— Женский или мужской голос? — уточнил я.

Клык напрягся. Я видел, как у него на виске вздулась жилка, как пальцы непроизвольно сжали край подстилки. Он явно пытался дотянуться до того воспоминания в котором он слышал голос, но оно сопротивлялось ему.

Несколько секунд он молчал, а потом с трудом выдавил:

— Детский.

Я почувствовал, как у меня по спине прошел холодок.

Глава 7

Я смотрел на спящего в углу Лорика — на его худенькое тельце, на впалые щеки. Ребенок-марионетка. Звучало жутко. И возникал лишь один вопрос, можно ли такому ребенку помочь? Избавить его от влияния целителя?

Не знал ни я, ни Рыхлый с Морной. Детали выяснить можно только анализом, никак иначе. Но думаю метод, вытаскивания, управляющей метки из ребенка не сильно отличается от того, что мы делаем с Клыку.

Итак.Кому мог предлагать помощь целитель? Кого мог касаться? Да в принципе все дети-изгои в деревне; дети Морны; те, кто живет с Хельмом под крылом и кому «помогает» Целитель в первую очередь по просьбе собственных родителей. Такие точно есть. Я помню Рыхлый рассказывал, что он и Лорику предлагал помощь, да и Морне тоже скорее всего. И вот, видимо, кому-то уже «помог».

С десяток секунд мы все трое молчали и просто беспокойно переглядывались. Новость была откровенно паршивой, потому что неизвестно какие должны произойти в человеке изменения, чтобы он стал полноценной марионеткой. И что, если они необратимые? Ничего ведь не проходит без последствий. Это с Клыком целитель до закончить работу не успел, вот он и вырвался. У других шансов не было.

Клык, судя по всему, хотел сказать что-то ещё. Я видел, как зашевелились его губы, как он напрягся, пытаясь вытолкнуть из себя следующее слово. Может даже важно, может даже имя. Вот только он не смог, что-то ему не дало. Его веки закрылись и он откинулся обратно на лежанку.

— Опять, — глухо произнёс Рыхлый. — Каждый раз, когда подходит близко к какой-то важной информации то отрубается. Защита это, чтоб не сказал лишнего.

— Или приказ, — тихо добавила Морна.

Я кивнул. Принцип был ясен: управляющий контур внутри Клыка, ослабленный, но не уничтоженный, не позволял Клыку рассказать нам самые опасные для Целителя воспоминания. То, что могло помочь опознать марионетку, или узнать что-то еще про целителя. Кроме того, если так подумать, то сказанное Клыком вообще могло быть не самым важным из того, что он вспомнил. Может ему дали вспомнить самое нейтральное, а самое важное пока не давали.

— Значит, ребенок, — повторил Рыхлый, теперь уже сам себе. — Ребёнок, чёрт возьми! Я думал, что он взял кого-то взрослого, но не ребенка же…

— Скорее всего ребенка проще контролировать, — предположил я, — И есть дети, у которых был сильно-сильно разрушен корень. Как я понимаю, чем больше повреждения, тем больше можно вместить черной дряни внутрь. А значит самые послушные будут самые больные.

Рыхлый почесал голову.

— А ведь действительно… Может и так,.но это ничего не меняет. Мы всё равно не знаем кто это, у многих детей в деревне проблемный духовный корень. Да что там у многих…почти у всех. Как тут определить?

— В деревне десятка три детей не считая подростков, — сказала Морна, — Это много. Мы не можем знать, кто из них…

— Не три десятка, — поправил ее Рыхлый, — Элиас ведь предположил, что должны быть очень большие проблемы с духовным корнем, и эта мысль мне кажется вполне разумной, так что круг сужается. Вдобавок, думаю, это должны быть те, за кем не следят, или наоборот, те кого приводили родители.