Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус"

Приём в Минске на следующий день прошёл ожидаемо, то есть — никак. Нет, нас встретили, провели в украшенный зал, герольд объявил громогласно, Предводитель произнёс речь, остальные гости поздравляли. Но при этом украшения, судя по всему, использовались уже не первый год, речь была длинной и обезличенной, а поздравления — однотипными и формальными, строго из сборника рекомендованных. И гости имели явный и нескрываемый интерес в первую очередь к угощениям. Тоже типовым и стандартным, я даже не стал никаких изнаночных гостинцев передавать, поскольку и у меня, и у деда возникло стойкое убеждение, что будет не в коня корм. Впрочем, собравшихся и «типовой паёк» более чем устраивал. Дело даже не только в том, что «на халяву и хлорка — творог», а в том, что меню выверялось годами под вкусы одних и тех же едоков. Отбыв положенное время, мы откланялись к облегчению обеих сторон. Ну, хоть визитками со всеми губернскими и не только аристократами обменялись, глядишь — и пригодится когда-либо.

На самом деле — не всё так страшно. Были и вполне себе нормальные, деловые контакты. И не только деловые, а и с некоторой личной окраской. И таковых оказалось даже больше, чем можно было ожидать. Во-первых, оба приглашённых жандармских начальника, глава губернского Управления и его товарищ, которого дед упорно обзывает «заместитель». Поздравляли, благодарили за помощь от имени сразу четырёх отделений и выражали надежду на дальнейшую неоценимую помощь.

— Я не против помочь, если, конечно, меня Государь не отправит куда-либо в то же время. Но всё выглядит так, словно бы господин Пруссаков стесняется меня побеспокоить, что ли. В Могилёве чаще бываю в качестве привлечённого специалиста, чем в Минске.

После жандармов пошли военные: и начальник штаба Минского гарнизона Валлотаев, Никандр Спиридонович (вот и представился случай обратиться к нему по имени-отчеству, тем самым польстив офицеру), который познакомил меня со своим командиром, Ирбисовым Асланом Джараевичем, тоже генерал-лейтенантом. Оба высказали пожелание, чтобы «недолго ждать на пустых погонах кречетов [1]», непонятно только, за что мне такое наказание.

За ними и руководство Военно-инженерной академии подтянулось, с поздравлениями не только по поводу чина и титула, но и с научным званием. Многие, кстати, только после этого на соответствующие знаки внимание обратили. С ними мы беседовали как бы не дольше всех, на грани приличий, так сказать.

Из менее ожидаемого — начальник пожарного департамента Минска пришёл. Завёл речь о специальной технике, которую я делал для Смолевич и для собственных нужд — в военном городке свою военно-пожарную часть сформировали, приписав её к комендантской роте, оснастив двумя автоцистернами и одной лестницей, но про это вообще мало кто «снаружи» знал. Вот и этот чин из МВД только про те автомобили, что на Лице ездят слышал. И захотел для Минска приобрести две цистерны и две лестницы. Понятно, что на приёмах сделки не заключают, и детали не оговаривают, Но принципиальное согласие я ему дал, и с присутствующим тут же Егором Фомичом свёл, для наведения контактов и дальнейшего предметного обсуждения.

А уж затем и некоторые другие аристократы, кто поумнее и понаблюдательнее, потянулись, кое-кто уже по второму кругу, когда увидели, что этот вот «никому не известный» внезапно возвышенный провинциал, оказывается, очень даже хорошо известен далеко не самым последним людям в масштабах не только города, но и губернии. И не просто известен, а ещё и за что-то уважаем ими.

Ну, и то ещё радость, что под дождь не попали, он начался аккурат через три минуты после того, как все погрузились в фургон. Ну, и гостинец старому геральдисту отнёс, уж его-то радость и поздравление были искренними.

А в Смолевичах, тоже уже украшенных, хоть процесс ещё был в разгаре, подобрали на вокзале Василия Васильевича, который приехал тёщиным маршрутом через Оршу и своим мундиром уже больше получаса приводил в трепет железнодорожное начальство. Так что избавил дежурного по станции от источника нервозности, сделал доброе дело. А по приезде, едва забросив вещи в гостевую комнату и переодевшись в домашнее, тесть спустился ко мне в «берлогу», где мы и засели втроём с подтянувшимся вскоре Неясытевым.

Осталось завтра торжества в Смолевичах пережить и приказа от Государя на поездку дождаться.

[1] У генералов на погонах на повседневной и парадной форме не звёздочки, как на полевой и как у всех офицеров, а упрощённые гербовые Кречеты.

Глава 10

Утром, после плотного завтрака, выдвинулись колонной в Смолевичи. Да, ожидался торжественный обед, но среди нас не нашлось таких наивных, кто мог бы предположить, что он, во-первых, будет скоро, а во-вторых, что мы там успеем и сумеем нормально поесть. Так что, усиленный насколько можно завтрак сейчас, который утрясётся по дороге, потом лёгкий перекус на обеде, что поможет дотерпеть до ужина дома, в ходе приёма. Готовить приём, точнее, контролировать исполнение уже подготовленного, остались обе тёщи.

Алевтина Ивановна и не прочь бы поехать, покрасоваться на торжествах, пусть и всего лишь районных, но Екатерина Сергеевна оказалась мудрее. Не стала даже упоминать о том, что не имеющие никаких чинов, должностей или значимых в обществе заслуг женщины будут смотреться немного лишними, нет. Наоборот, сделала упор на то, что самое главное, дескать, будет здесь, где и когда соберутся самые-самые отборные из гостей. И, стало быть, достойная подготовка к этому — самая важная задача на сегодня. А откуда тогда колонна? Всё просто: транспорт, который должен будет доставить избранных гостей сперва в имение, а потом развезти по домам! Так что, кроме нашего фургончика, уже привычного и обжитого, ехали ещё оба автобуса, специальной постройки и в виде специального модуля для грузовика, «Жабыч» и, форсу ради, один РДА в качестве не то головной заставы, не то почётного эскорта.

Плюс ещё командно-штабной автомобиль и два разъездных автомобиля на базе тех же РДА, на которых выдвигались офицеры моей гвардии, включая батарею. Не все, разумеется, но Старокомельский, Нюськин и Вишенков присутствовали в обязательном порядке, остальные тянули жребий, кто едет с нами, а кто остаётся «на хозяйстве». Всего получается восемь единиц техники — чем не колонна? Думали было ещё и сзади пустить такой же «торжественный эскорт», как впереди, но отказались от такой идеи, сочтя, что будет перебор. Как не сразу, но всё же отвергли идею установить в люке передового автомобиля знамёна батареи и родовой гвардии, чтобы расчехлить их перед въездом в город. Да, было бы красиво и внушительно, но неуместно, поскольку сейчас планировался не военный парад, и не чествование моих гвардейцев, а совершенно другое мероп… тьфу ты! Другое действо.

Когда добрались до городской окраины, где сходились пять дорог, я порадовался, что зарезал на корню идею выставить в качестве встречающих шеренгу из нарядно одетых гимназистов с гимназистками и прочих учащихся. Спасибо, дед надоумил спросить, мол, а не собираетесь ли? Оказалось, что собирались… Просто знаю я эту «праздничную форму»! По такой погоде: мелкая сеящаяся холодная морось, ещё не дождь, но уже не туман, порывистый ветер и температура два-три градуса выше ноля, околеть в ней можно! А если ещё учесть, что у школьных администраций тяга и привычка выводить всех на построение сильно заранее даже более развита, чем у военных, то стоять бы тут встречающим не менее получаса, а скорее всего, с учётом дороги от места сбора, от часа до полутора провели бы дети и подростки на холоде в пиджачках и платьицах. Сто лет мне не нужны такие красота и торжественность!

А вот горожане, что вышли на улицу — другое дело. Во-первых, вышли сами, по своей воле, а не в добровольно-принудительном порядке, пусть и больше из любопытства, чем из каких-то других соображений. Хоть я и не понимаю, что они надеются рассмотреть внутри закрытых автомобилей? Ладно бы — летом, если бы мы ехали в открытых колясках, неторопливо катящихся за тянущими их лошадьми… Во-вторых, оделись по погоде. Ну, и в-третьих, стоят около своих домов либо не слишком далеко от них, так что в любой момент могут вернуться и согреться. А скоро и согревающее раздавать начнут, я устроителям не только курьера с денежной наличностью, которая в таком деле куда удобнее банковских чеков, заслал, но и приоткрыл для них закрома. Точнее, склады готовой продукции. Разве что угощать чем-то, что крепче чая, начнут только после окончания официальной части с речами, чтобы никто, наугощавшись сверх меры, эту самую официальную часть не подпортил.