Восхождение Морна. Том 9 (СИ) - Орлов Сергей

Игнат успел только шире раскинуть руки, словно и правда мог собой заслонить девчонок от того, что на них летело. А я стоял у стойки, на другом краю зала, и понимал, что при всём желании не успею.

И тогда я начал лихорадочно перебирать варианты. Тело уже рвануло вперёд, а голова всё ещё считала. Землёй такую ширину не перекрыть — слишком широкий веер. Воздухом восемь линий разом не отбить, дай бог одну сбить с курса. Сизый где-то у дверей, слишком далеко, и к девчонкам тоже не успеет. Ничего не выходило. Не было ни времени, ни подходящего трюка, который я мог использовать.

Чёрт… похоже, выбора не было.

Спину между лопаток обожгло так, будто в неё вогнали раскалённый прут и медленно провернули прямо в кости. И из этой боли, за плечами у меня развернулись крылья — два огромных полотна живого огня в полный человеческий рост.

Снаружи они горели светлым золотым пламенем, чистым и ровным, а в самой их сердцевине проступали тёмные жилы, родовые жилы Морнов, и по ним перекатывались злые алые искры.

Жар ударил по залу тяжёлой волной, как из распахнутой печи. Графины на стойке разом зашлись тонким звоном, пламя в камине вздулось и тут же опало, прижавшись к углям, как пёс прижимается к земле перед тем, кого не смеет тронуть. Воздух вокруг загустел и задрожал от зноя.

Решать было некогда, и тело сработало само, на чистом рефлексе, обогнав и страх, и расчёт. Крылья сомкнулись вокруг меня сами, свернулись плотным огненным коконом, золотой скорлупой от пола до потолка. А в следующий миг этот кокон оказался уже в другом конце зала — между Кривым и девчонками, спиной к удару, заслонив собой всех, кто сбился в углу.

Восемь призрачных лезвий одно за другим врезались в огненный кокон — и пламя Морнов сожрало их все до единого. Каждый удар я всё же ощутил на себе, будто меня хорошенько приложили по спине тупой палкой. Неприятно, конечно, но вполне терпимо.

А в следующее мгновение стало тихо. Причём настолько, что я слышал, как потрескивает мой собственный огонь.

Топор Кривого медленно выскользнул из разжавшейся ладони и глухо стукнул о доски. Сам он смотрел на моё пламя совершенно ошалело, будто никак не мог поверить в реальность происходящего. И я его, признаться, понимал. Одно дело — бодаться со ссыльным мальчишкой из Великого Дома, и совсем другое — увидеть, что дар у этого мальчишки всё-таки проснулся. А значит, очень скоро за ним явится папаша, и вот тогда мало точно никому не покажется.

А вот меня тем временем повело. В горле поднялось что-то тяжёлое и солёное, и я сглотнул, чтобы не закашляться при всех. Крылья пожирали меня изнутри, медленно и без всякой пощады, жгли свежую печать на ладони, тянули силы с самого донышка, и твёрдо понимал, что долго так не продержусь. Минуту. Ну, может, две., а потом всё — грохнусь без сознания.

Но сейчас нельзя показывать слабину. Пока все присутствующие любовались родовым пламенем Великого Дома, оплошать было нельзя.

И тут до меня наконец дошло, что именно я натворил. Я только что зажёг родовое пламя при двух десятках свидетелей. И к вечеру каждый из них раструбит по всей Сечи, что у Артёма Морна пробудился родовой дар.

Да твою же мать… я ведь хотел придержать этот козырь в рукаве. Ну да ладно, злиться на себя было поздно и глупо. Сейчас важно другое — разобраться с последствиями и сделать это максимально прибыльно для себя.

Я перевёл дыхание и медленно обвёл зал глазами.

Сизый поставил биту на какого-то вырубленного мужика и глядел на меня с выражением полного триумфа на довольной морде. Мол, смотрите все, какой у меня хозяин крутой. Сейчас он вам всем задницы-то и поджарит.

Карина и остальные девочки смотрели иначе — с каким-то благоговейным ужасом. Они и не думали, что дело дойдёт до крови, а тут такое.

И только Аделина разглядывала меня с откровенным интересом. Прикусила губу и медленно провела пальцем по груди, будто звала на приватный разговор. Обойдёшься, милая. Сегодня в этой комнате жарить кого-то будут только мои крылья.

Я собрал остатки сил и одним рывком оказался за спиной Кривого. Короткий удар в затылок в нокаут его не отправил, но согнул пополам. И, не останавливаясь, я развернулся, подсёк ноги Щербатому и тем же движением хлестнул Кривого по спине огненным крылом.

— Бл-ля!.. — взвыл Кривой, оседая на доски. — Спина, мудила!

— Кх… — только и выдавил Щербатый, когда из него вышибло весь воздух.

Я посмотрел на эту валяющуюся парочку и крепко задумался. Ведь добей я их сейчас — мне никто и слова не скажет. Даже наоборот, те ходоки, что ещё сомневались, тут же перейдут на мою сторону, ибо язык силы они понимают лучше всего на свете.

Вот только своё наследие я собирался строить совсем иначе. Трупами тут ничего не решишь. Куда важнее живые люди и правильная вербовка.

А потому я повернулся к Щербатому и протянул ему руку.

— Ну что, полагаю, силовая часть на этом закончилась, и мы можем наконец спокойно поговорить?

Щербатый пару секунд смотрел на мою раскрытую ладонь, потом всё же пожал её и поднялся на ноги.

Я перевёл взгляд на Кривого.

— А ты что скажешь?

Тот медленно поднялся с пола, глянул на меня исподлобья и процедил:

— Никогда… слышишь, щенок? НИКОГДА!!!

А в следующее мгновение в его ладони блеснул стилет — и метнулся мне прямо в шею, так быстро, что я понял сразу: увернуться у меня уже не получится…

Глава 7

Тот, кого похоронили

Горячая ярость поднялась откуда-то из самого нутра, и огонь Морнов мгновенно на неё отозвался, будто только этого и ждал. А в следующее мгновение в глазах полыхнуло и я буквально почувствовал, как зрачки залило золотом. Крылья за спиной налились светом, загудели и потянулись вперёд, к летящему клинку и к тому, кто его метнул.

И плевать, что этот выплеск сожрал почти всю мою энергию. Убивать его я не хотел — но раз уж он сам решил идти до конца, то и я церемониться не стану. Спалю дотла, вместе с его поганой ухмылкой.

Я уже собирался нашинковать его огненными перьями, как… стилет неожиданно исчез. Просто пропал из воздуха перед самым моим лицом и в следующее мгновение оказался… в груди у Кривого.

Секунду я тупо смотрел на торчащую из его рёбер рукоять и совершенно ничерта не понимал. Это когда мой огонь научился разворачивать атаки? Я чего-то не знаю? Если так, то эта новая способность сработала очень вовремя.

А потом перевёл взгляд на Щербатого.

На его правой руке, на тыльной стороне ладони, гасла печать. Тусклая, свинцово-серая, с коротким угловатым узором — я её раньше не видел, потому что всё это время Щербатый прятал её под рукавом, как и положено осторожному магу, который не любит выдавать своё состояние. Сейчас узор медленно бледнел, и до меня наконец дошло, что произошло.

Это он каким-то образом развернул чужой бросок и отправил клинок обратно — туда, откуда тот прилетел. Чисто, без замаха, одним движением. Вот тебе и слабак по магической части…

Кривой охнул, будто его ткнули в бок на ходу, и опустил глаза на торчащую из груди рукоять.

Несколько мгновений он разглядывал собственную грудь так, словно всё ещё ждал, что эта штука вот-вот растает и окажется наваждением. А потом медленно поднял голову — и нашёл взглядом Щербатого.

Тот выдержал этот взгляд. По его виду нельзя было сказать, что его вообще беспокоило произошедшее. Даже наоборот, сейчас на его лице и в его эмоциях читалась исключительно решимость.

Кривой шевельнул губами. Может, хотел что-то сказать, может, выругаться напоследок — но изо рта вышел только тихий хрип. Ноги под ним подломились, и он грузно осел на колени, постоял так секунду, покачиваясь, а после завалился набок и затих. Топор остался лежать рядом, в полушаге от разжавшейся ладони.

В зале повисла мёртвая тишина.

Щербатый ещё мгновение смотрел на тело, потом обернулся ко мне. Поймал мой взгляд, подержал — тяжело, молча, не давая ничего прочесть, — и так же молча отвернулся к своим. К той пятёрке, что уже пришла в себя и теперь пыталась понять, что тут вообще произошло.