Жестокий развод с драконом - Космос Эйрена

Так что я абсолютно уверена, что Эйгард просто не дойдет до гостиной в своем состоянии, и поэтому спокойно продолжаю светскую беседу.

– Мадлен интересуется историей и политикой, – говорит леди Мур с гордостью. – Она даже ведет переписку с некоторыми выдающимися генералами нашего времени.

– Вот как? – я поднимаю бровь. – И какие же темы вы обсуждаете?

Мадлен открывает рот, чтобы ответить, но вдруг ее лицо светлеет, глаза широко распахиваются, а взгляд устремляется куда-то мне за спину, к дверям. На ее губах расцветает такая сияющая улыбка, что я невольно оборачиваюсь.

В дверях стоит Эйгард.

Одетый с иголочки в темно-синий костюм, с идеально уложенными волосами и прямой осанкой, он выглядит так, словно только что собирается на важный прием, а не поднялся с постели после серьезного ранения.

Ни следа слабости или боли.

Вот же гад!

Наши взгляды пересекаются, и в его глазах я читаю вызов.

Глава 24

Эйгард входит в гостиную, и время словно застывает. В комнате становится тише, но одновременно с этим пространство наполняется едва ощутимым напряжением. Кожей чувствую, как электризуется воздух от его присутствия.

Мадлен вскакивает первой.

– Генерал! – вскрикивает она, словно перед ней не человек, а какое-то божество. Аж тошно! – Мы так рады, что вы смогли к нам присоединиться!

Эйгард склоняет голову в легком поклоне, и его волосы каскадом скользят по плечам. Надо признать: дракон выглядит великолепно, и он прекрасно знает это.

– Леди Мур, леди Мадлен, – бархатистые нотки в его голосе подбешивают. Вот как раздулся, словно павлин. Тьфу! – Прошу простить мне мое опоздание. Я не мог позволить себе проявить неуважение к таким дорогим гостям.

Леди Мур расцветает, а Мадлен едва лужицей не растекается у его ног. Ох, ну и представление меня ждет!

– О, генерал, вам не за что извиняться! Мы должны просить прощения за беспокойство в такое время. Но, – она кидает быстрый взгляд на свою дочь, – Мадлен так переживала...

Эйгард улыбается, направляясь к свободному креслу напротив меня.

– Ваше беспокойство делает вам честь, – произносит он, грациозно опускаясь в кресло.

Я наблюдаю за ним, и бровь сама по себе ползет скептически вверх.

Никаких признаков боли, никакого дискомфорта.

Он сидит так, словно не час назад корчился от мучений при попытке приподняться. Вот же... гад! Я это запомню. К счастью, на память я не жалуюсь.

Мадлен подается вперед, и так смешно смотреть как она нервно сжимает кружевной платок.

– Это правда, что вы лично сражались с лидером повстанцев? – спрашивает она с таким детским восторгом, что мне хочется закатить глаза.

Эйгард вежливо улыбается, но я-то вижу, как он доволен этим вниманием. Тщеславная, облезлая ящерица.

– Войны – не те истории, которыми стоит развлекать прекрасных дам за чаем, – отвечает он дипломатично, но его скромность лишь подливает масла в огонь восхищения Мадлен.

– Вы так благородны! – всплескивает руками девушка. – Мой кузен рассказывал, что под вашим командованием служить – величайшая честь. Он говорит, вы никогда не требуете от солдат того, чего не готовы сделать сами.

– Ваш кузен слишком добр, – улыбается муженек, тайком бросая в мою сторону взгляд, думая что я не вижу. А я-то вижу, хоть и не смотрю в его сторону, а старательно разглядывая лепнину на потолке.

Затем мне надоедает пялиться на потолок и я предпочитаю следить за разворачивающимся спектаклем.

Подперев рукой подбородок я молча наблюдаю за умелой игрой доморощенных актеров. Интересно, когда он поймет, что его старания вызвать во мне ревность совершенно бесплодны?

– Генерал, – вступает леди Мур, – вы, должно быть, слышали о благотворительном балу в следующую пятницу? Императрица лично выразила надежду на ваше присутствие.

– Мы получили приглашение, – кивает Эйгард. – И я надеюсь, что к тому времени буду достаточно здоров для танцев.

“Да ты и сейчас не помираешь, дорогой” – хочется мне ляпнуть, вот только благоразумно помалкиваю.

– О, Мадлен будет в восторге! – хлопает в ладони леди Мур, совершенно игнорируя тот факт, что танцевать Эйгард, скорее всего, будет со своей женой. То есть, со мной. – Она прекрасно вальсирует, не так ли, дорогая?

Мадлен скромно опускает глаза, но ее щеки заливаются румянцем от предвкушения.

В этот момент в гостиную входит слуга с подносом. И как раз вовремя. Я проголодалась.

На подносе стоит чашка дымящегося чая и тарелка с печеньем. Он подходит прямо ко мне и с поклоном ставит поднос на столик.

– Ваш чай, миледи, – говорит он. – Как вы и просили.

Повисает неловкая пауза. Леди Мур смотрит на поднос с таким выражением, словно ей подали тухлую рыбу. Моя мать сидит, выпрямив спину, и по ее напряженной улыбке я понимаю, что она в ужасе от такого нарушения этикета.

А что такое?

– А как же остальные гости? – вполголоса спрашивает она.

Слуга выглядит растерянным.

– Простите, миледи, но распоряжение было только для леди Арьи...

Я благодарно киваю ему.

– Все в порядке, Ларсон. Вы можете идти.

Леди Мур неверяще смотрит на меня, но ничего не говорит. Мадлен продолжает щебетать, не замечая неловкости:

Я должна была приказать и для них чай подать? Ах, какое упущение, но мне не стыдно.

– Генерал, вы не представляете, как вдохновляют ваши речи молодых офицеров! Мой кузен говорит...

Я не особенно вслушиваюсь в ее болтовню. Вместо этого берусь за чашку, делаю глоток горячего чая и с удовольствием откусываю кусочек печенья.

Боги, как же я голодна! Весь этот день – сплошной стресс и недоразумения, и я даже не помню, когда нормально ела в последний раз.

Краем глаза замечаю, как Эйгард наблюдает за мной. В его взгляде сквозит недоумение, которое постепенно перерастает в раздражение.

Что, дорогой муж, не такой реакции ты ожидал? Твои гости, вот и развлекай их сам!

– ...и этот маневр спас целый легион! – восторженно завершает Мадлен свою болтовню.

Эйгард улыбается ей, но я замечаю, что улыбка не касается его глаз.

– Леди Мадлен, – говорит он неожиданно, – в вашей любимой кофейне "Серебряный колокольчик" появился новый десерт. Шоколадное суфле с вишней и карамельной корочкой. Думаю, он придется вам по вкусу.

Мадлен буквально расцветает от такого внимания.

– Вы помните мою любимую кофейню? – пищит она с таким восторгом, словно он сделал ей предложение руки и сердца. – Как это мило с вашей стороны, генерал!

Я продолжаю жевать печенье, наблюдая за этим спектаклем с растущим интересом. Куда он клонит?

Мадлен кокетливо хлопает ресницами и наклоняется ближе к Эйгарду:

– Вы приглашаете меня в кофейню, генерал?

В комнате воцаряется гробовая тишина. Моя мать застывает с таким видом, словно ее лицо знатных лещей отведало. Леди Мур выглядит одновременно шокированной и довольной.

Эйгард хранит невозмутимое выражение лица, но в его глазах я вижу ожидание – он смотрит прямо на меня, явно ждет моей реакции.

Все взгляды обращаются в мою сторону. Кажется, даже время замедляет свой ход.

Я беру еще одно печенье и откусываю кусочек.

Хруст разносится по комнате. Кажется, у моей мамули глаз дернулся.

Глава 25

Тишина, повисшая после моего демонстративного хруста, была настолько плотной, что ее можно было резать ножом.

Я замечаю, как глаза Эйгарда сужаются, а в их глубине разгорается опасный огонек. Мать прикрывает рот ладонью, явно готовясь к скандалу, а леди Мур замирает, словно чайка перед броском.

Спасение приходит неожиданно.

Дверь гостиной открывается, и на пороге появляется Ларсон.

– Прошу прощения за вторжение, генерал, – произносит он с безукоризненным поклоном. – Могу я уточнить распоряжения относительно чая?