Системный фермер. Тетралогия (СИ) - Аржанов Алексей

– Как ты там? – глухо донёсся сверху голос Иржи.

– Нормально! – крикнул я в ответ, и голос мой раскатился по невидимой полости гулким эхом. – Спускай дальше!

Спуск тянулся долго. Я поначалу считал обороты верёвки, что уходили у меня из‑под рук, потом сбился, отвлёкшись на очередной каменный выступ, о который чуть не ударился головой, да так и бросил счёт. Тьма вокруг густела, воздух стал холоднее, а сверху пролом уже виднелся лишь бледным пятнышком, точно звезда на ночном небе.

Наконец подошвы моих сапог коснулись земли. Я осторожно перенёс вес с верёвки на ноги, потоптался, убедился, что стою крепко.

– Дно! – крикнул я вверх. – Всё хорошо. Я спустился!

– Погоди‑ка, – отозвался Иржи после паузы. – По верёвке выходит саженей семь, а то и все девять. Далеко ты забрался, Войцех. Гляди там в оба.

Между десятью и двадцатью метрами. Я стоял на дне узкой каменной комнаты и водил лучиной по стенам. Темнота тут была такая, что хоть глаз выколи, огня не будь, я не различил бы и собственной руки у лица. Стены смыкались тесно. И, сколько я ни поворачивался, никакого прохода дальше не было. Тупик.

Я уж было решил, что зря проделал весь этот путь, но, обходя комнатку по кругу, у самого пола заметил чёрную щель. Пролом уходил вбок, в толщу породы, и был так низок, что пролезть в него можно было только лёжа.

Я присел, посветил внутрь. Щель тянулась в темноту, то сужаясь, то расширяясь, и края её были гладкими, обкатанными. Куда она вела, разглядеть я не мог.

Помешкав, я отвязал с себя обе верёвки. Тащить их за собой в лаз не было смысла. Я обвязал концы вокруг ближайшего каменного выступа, чтоб не втянули наверх, и крикнул наверх.

– Нашёл проход! Дальше сам, верёвку оставляю тут! Не тяните, покуда не вернусь!

– Ты в своём уме⁈ – глухо долетел сверху голос Радована, но я уже лёг на живот и полез в щель, толкая перед собой лучину.

Ползти оказалось тяжко. Свод давил на спину, камень царапал живот сквозь рубаху, а ход то нырял вниз, то полз вверх, так что мне приходилось извиваться подземным червём, подтягиваясь на локтях.

В одном месте щель сузилась так, что я застрял было плечами, и меня невольно прошиб холодный пот. Застряну тут, и на помощь звать некого. Пришлось выдохнуть весь воздух и протискиваться боком, дюйм за дюймом.

Что‑то шевельнулось у самого лица. В дрожащем свете лучины по камню сновали бледные, почти прозрачные многоножки. Они торопливо расползались в стороны от огня, и по коже у меня пробежали мурашки, до того мерзко было чувствовать, как они щекочут щёку и шею. Но насекомые были безобидны. В тесноте я только мотал головой, стряхивая их, да полз дальше.

Лаз этот тянулся, по моим прикидкам, шагов на десять, а то и больше. Я потерял всякий счёт времени, весь взмок, ободрал локти и колени и уже начал жалеть, что оставил верёвку позади, когда впереди увидел выход. Свод ушёл вверх, и я вывалился из щели в просторную полость, где можно было встать в полный рост.

Я встал, отряхнулся, вскинул лучину повыше и замер.

Огонёк не доставал до свода, теряясь где‑то во тьме над головой. Полость была велика, куда больше той комнатки, откуда я пришёл. И вся она мягко, едва заметно светилась.

Свет шёл от стен. По ним, по своду, по каменным натёкам, что свисали сверху свечками, лепились бледно‑зеленоватые гроздья. Не то грибы, не то плесень. И в этом свечении вся пещера чудилась мне подводным храмом. А по низу стен, у самого пола, где скапливалась влага, она собиралась в крупные капли. Каждая капля тоже светилась тускло‑зелёным, и, набухнув, срывалась вниз.

/Тип : грибница, симбиоз с живкой./

/Насыщенность живкой : 180%. Свойство: накопление, медленная отдача./

А после я нагнулся над углублением, похожим на каменную чашу, куда капала светящаяся влага, и посмотрел уже на неё.

/Субстанция : «Живичная роса»./

/Насыщенность живкой : 240%. Чистота: высшая./

/Примечание : концентрат в естественной форме. Устойчив к рассеиванию./

У меня перехватило дыхание. Я опустился на корточки перед чашей, глядя, как срывается со свода и падает в неё очередная светящаяся капля. Двести сорок процентов. Чистый концентрат, что копился тут по капле неведомо сколько веков, вдали от солнца.

Мысли мои понеслись вскачь. Грибница копит живку и отдаёт её медленно, по капле, роняя в чаши концентрат высшей чистоты. Это готовое хранилище. То, чего мне так не хватало.

Я вспомнил дуб, что терял жизненную эссенцию и умирал, потому что живке некуда было деться, кроме как утечь на запад, к катализатору Вернера. Вспомнил незавершённую технику отведения.

Передо мной была живая грибница, что впитывает живку, как губка воду, и держит её, наружу не отдавая. Что, если увести поток от дуба сюда? А после, по капле, по мере надобности, брать этот концентрат и пускать на дело, на грядки, на удобрение, на что угодно.

Я обмакнул палец в чашу и лизнул. Язык обожгло, точно крепчайшим первачом, а следом по всему телу разлилась небывалая бодрость. Будто я разом и выспался всласть, и сытно поел, и окатился студёной водой из колодца. Роса была живой силой в чистом виде.

И тут, отзываясь на мои мысли, перед глазами развернулось системное уведомление.

/Обнаружен спящий резервуар живки./

/Условие для завершения техники «Отведение русла живки» выполнено частично: найден накопитель‑приёмник./

/Требуется связать русло‑исток, Великий Дуб, с накопителем. Технику дополнить у источника знаний./

Вот оно. Мне удалось подобраться к разгадке тайны. Да, я получил не все ответы, нет. Как связать дуб с этой пещерой, как повернуть русло, как дополнить технику, этого я по‑прежнему не знал. За этим мне предстояло идти к матери Руфи или ворочаться к самому дубу. Но главное я нашёл. Место, куда можно увести поток. Живой сосуд, что примет силу и не даст ей пропасть.

Под ногами у меня светился гриб, что кормится живкой, да капала с потолка сама собой роса чистотой в двести сорок процентов.

Где‑то далеко наверху, сквозь толщу камня, глухо и встревоженно донёсся голос Радована. Писарь звал меня, допытывался, жив ли я.

Всё сходилось. Теперь я знал наверняка, что нынче же сдвину с места дело с перенаправлением потока. Любопытно, как скоро истощится земля Вернера под его же изумрудным катализатором.

Глава 8

– Живой я, живой! – крикнул я в ответ на приглушённый голос Радована. – Иду обратно!

Голос мой растворился в пещере и вернулся гулким эхом. Радован что‑то ответил, но слов я уже не разобрал.

Уходить с пустыми руками не хотелось. Раз уж я нашёл этот сосуд, надо было взять с собой хоть немного росы: показать матери Руфи, свериться с системой на поверхности, да и просто иметь под рукой образец.

Я снял с пояса флягу, вылил содержимое на землю и присел над ближайшей каменной чашей. Черпать пришлось осторожно. Роса была густой и тягучей. Концентрат из живки стекал с краёв фляги медленно, будто загустевший мёд. Я набрал с половину фляги, заткнул горловину и убрал в холщовую сумку.

Стоило мне тронуть содержимое чаши, как система вновь выдала уведомление:

/Изъятие : Живичная роса, малый объём./

/Примечание : естественное восполнение чаши – крайне медленное. Не рекомендуется опустошать резервуар до срабатывания техники «Отведение русла»./

Значит, брать помногу нельзя. Резервуар этот копился веками, а восполняется он еле‑еле, по капле. Пока русло не заведено сюда, каждая капля росы, что я унесу, – это капля, на восполнение которой может уйти не один десяток лет. Ну, полфляги для личных нужд погоды не сделают. А как направлю сюда поток от дуба, роса начнёт восполняться сама в ускоренном темпе.

Я в последний раз обвёл лучиной светящиеся стены. Что‑то в этой пещере не давало мне покоя – не грибница, не роса, а само устройство места. Слишком уж ладно всё складывалось. Дуб‑узел неподалёку, под самым моим домом.