Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений"

А дальше все понеслось, как по маслу. Я разливал эль посетителям, разговаривал с самыми болтливыми и улыбался. Слегка и сам выпивал за кампанию, чтобы гостям не было скучно, но не перебарщивал — все-таки я на работе.

Я травил анекдоты из своей прошлой жизни, которые коллегам не очень заходили (они считали их чересчур глупыми и несмешными), однако здесь, с кружкой алкоголя любая шутка становилась смешной, ибо стоит одному посетителю рассмеяться, как толпа подхватывает его смех. И все же, критические мышление у пьяных людей отсутствует напрочь. Орки, гоблины, люди и даже эльфы — все они свободно болтали, позабыв об обидах, о ненависти между расами, этических и других принципах морали, которые были забиты в них с детства.

Именно в этот момент один из таких осоловевших от эля и всеобщего веселья орков по Крамберос (уровень 55, если верить Системе, и судя по шрамам — явно не декоративный) громыхал своим здоровенным кулаком по стойке, требуя внимания.

— Слышь, мышак! — проревел он, и от его дыхания, пахнущего дешевым хмелем и копченой вяленой козлятиной, чуть не сдуло мои бакенбарды. — Ты тут шутки шутишь, а я тебе сейчас настоящее искусство покажу! Искусство верховой езды! Родео, карл!

Толпа заулюлюкала, поддерживая его. Я лишь снисходительно усмехнулся, вытирая кружку.

— Крамберос, друг мой, — сказал я, стараясь, чтобы в голосе звучала не насмешка, а отеческая снисходительность. — Твои навыки верховой езды не вызывают сомнений. Но, возможно, демонстрацию лучше отложить до утра? Или хотя бы до того момента, когда ты сможешь отличить седло от собственного шлема?

Народ загрохотал от смеха. Крабмерос надулся, как индюк. Его маленькие глазки сверкнули обидой.

— Ты не веришь Крамберосу? — он ткнул себя в мощную грудь. — Я тебе щас такого жеребца приведу, вся таверна обзавидуется!

С этими словами он развернулся и, слегка пошатываясь, направился к выходу, отталкивая тех, кто попадался на пути. Толпа проводила его смехом и криками «смотри, не упади по дороге!».

Я вздохнул. Неловко вышло. Возможно, я перегнал палку. Этот орк, несмотря на свою глупость, был постоянным клиентом и тратил немало серебра. Да и вроде бы неплохой парень, если не считать заскока на демонстрации своей оркской доблести в самых идиотских ее проявлениях. Решил про себя, что как только основная волна пьянки схлынет, найду его и угощу кружечкой эля за свой счет. В качестве извинений.

Мысль о примирении испарилась примерно через полчаса, когда дверь таверны с грохотом распахнулась, и на пороге возникла та самая, уже знакомая, массивная фигура. Но сейчас она была не одна.

— Расступитесь! — проревел Крабмерос, и в его голосе звенело торжество. — Глядите все! Вот она — мощь! Вот она — стать!

За ним в проеме, хрюкая и поводя удивленными розовыми пятачками, топтались три свиньи. Нет, не свиньи. Это были какие-то мамонты в миниатюре! Горы розового сала на коротких, мощных ножках. Размером каждая была с доброго теленка.

— Я ж говорил! — ликовал Крабмерос, с трудом удерживая на веревках трех этих гигантов. — Настоящие скакуны! Чистокровные кобылки! Смотрите!

И, прежде чем кто-либо успел опомниться, он с рыком запрыгнул на спину ближайшей свинье.

Та, естественно, взвыла от ужаса и неожиданности. Звук, который она издала, был настолько пронзительным и не свинячьим, что у меня в ушах зазвенело. Вероятно, сказывалось слабое алкогольное опьянение.

— Нет-нет-нет! — завопил я, выскакивая из-за стойки. — Крабмерос, ты чего, одурел совсем? Выводи их отсюда! Немедленно! — я попытался предотвратить еще одно родео, которое в прошлом пережила моя таверна, однако было уже поздно…

Испуганная свинья-переросток, почувствовав на себе непосильную тяжесть орка, рванула с места. Остальные две, перепугавшись криков и внезапной суеты, дернули веревки из ослабевших от изумления рук Крабмероса и ринулись в разные стороны.

— Вот и началось… — обреченно пробурчал я.

Одна свинья, с орком на спине, понеслась вдоль стойки, сметая кружки, тарелки и пару ошеломленных гоблинов. Две другие устроили хаотичный забег между столами, опрокидывая скамейки и заставляя пьяных авантюристов вопить и отскакивать в ужасе.

— Ловите их! — заорал я, пытаясь перехватить поводок той, что была посмирнее. — Клык, перекрой выход! Не выпускай!

Клык Степанович, не проронив ни слова, двинулся к двери, встав там, как неприступная скала. Его каменная физиономия не выражала никаких эмоций, но я видел, как его усы дёрнулись в едва заметном раздражении.

Вся таверна превратилась в сумасшедший цирк. Мы, человек десять самых трезвых (или наименее пьяных — тут как посмотреть), пытались окружить и успокоить главную виновницу торжества — ту самую, с Крамберосом на спине. Орк, к моему удивлению, держался молодцом, вцепившись в складки шкуры свиньи и оря что-то нечленораздельное про «дикий запад» и «ковбоев».

В конце концов, нам удалось прижать ее к углу и набросить на нее ковер, снятый из какой-то комнаты. Свинья, будучи измученной и напуганной, наконец утихомирилась, тяжело дыша. Крамбероса с трудом оттащили от нее.

— Видали? — выдохнул он, сияя. — Я же говорил! Я — король родео!

— Ты — король идиотов, — проворчал я, вытирая пот со лба. — И теперь у меня одна из твоих «кобылок» носится по всему Перекрестку.

Эйфория моментально сменилась похмельным ужасом. Мы всей толпой высыпали на улицу, но было уже поздно. Следы поросенка-гиганта терялись в темноте ночных улиц — эта безумная скотина использовала окно для побега. Третью свинку-переростка поймал Клык Степанович.

Вернувшись в таверну, я понял, что вечер для меня закончен. Какая уж там аналитика и планы на будущее. Я махнул рукой, заказал всем оставшимся по кружке эля за свой счет и уселся в уголке, наблюдая, как король идиотов, внезапно осознавший масштаб своего подвига, пытается объяснить Клыку Степановичу разницу между андалузской и фризской породами свиней. Мастер сто одного приема слушал его с таким видом, будто решал, в какой момент превратить орка в груду котлет.

Мы расслаблялись до глубокой ночи. Я уже почти смирился с мыслью, что завтра мне придется отмывать таверну от свиного навоза и объясняться с городскими властями, когда дверь снова открылась.

На пороге стояли двое стражников. Не местных забияк, а настоящих городских гвардейцев в начищенных кирасах. Они имел 65-ый уровень и выглядели очень грозно. На лицах застыло каменное, профессиональное безразличие.

— Здесь был инцидент с… домашним скотом? — спросил один из них, холодным взглядом окидывая захламленное и перевернутое помещение.

Я лишь тяжело вздохнул, делая глоток эля. Пусть разбираются сами. Мозг мой отключился, превратившись в подобие творожка. Сегодняшний день и так выдался на редкость насыщенным.

Я не особо вникал в их расспросы. Слышал лишь обрывки фраз от других посетителей: «орк», «свиньи», «родео», «понеслась». Стражи, выслушав всё, удалились с такими лицами, будто жалели, что выбрали эту работу. Сочувствую вам, парни, но служба — она такая. Порой стрельнет так, что мало не покажется.

За вечер Крамберос все-таки смог договориться с Клыком Степановичем, ибо орка на котлеты не пустили, а сам он ходил с понурым, но счастливым видом. Хм, надо будет потом узнать, что там мой охранник выторговал у этого мастера родео.

Лишь на следующее утро, когда Люся, ворча, оттирала пол от следов копыт и прочего свинячьего следа, до меня дошли слухи. Оказалось, мой друг Крамбероса нумеровал свиней в своем загоне. Тех, кого надо пустить на мясо. Вот этих самых «скакунов» он и приволок в таверну — похвастаться.

Проблема была лишь в одной маленькой детали. Сбежавшая — та самая, которая вела тише и спокойнее остальных, однако это не помешало ей поддаться всеобщей панике — уже была… э-э-э… «подготовлена» к разделке. На ней был тот самый три номер. А так как орк был пьян в стельку, он, видимо, перепутал и приволок не тех. В общем и целом, две свиньи — из одной партии, а одна была из другой. Вот и вышло, что нумерация была неправильная и походила на глупую шутку, из-за которой бедным телохранителям порядка пришлось отрабатывать свой хлеб.