Магия Роксаны по-прежнему затмевала всё вокруг. Симфония Погибели…
От неё не было спасения, но лишь сейчас я поняла, что купол над Штормовым гарнизоном защищает не тех, кто остался внутри, от чудовищ. Наоборот…
Роксана заперла там тварь, которая в сотню раз страшнее любого Раскола.
— Забудь о нём, это существо тебе не противник, — произнесла Моргана.
— Но…
— Та, кто предотвратил катастрофу, уже мертва, её ждёт другой мир и новая жизнь.
Джайна… я сразу поняла о ком она говорит.
— Тебе не вернуть её к жизни, но Дамира ещё можно спасти. Сделай то, ради чего пришла или умри в огне своего обезумевшего Мастера, — произнесла нага и исчезла, растворившись в тенях.
От неё остался только дым и всполохи угасающей магии. Я осталась один на один с Симфонией смерти и агонией Дамира.
Подняла взгляд к небу, пытаясь найти его. Это оказалось несложно.
Из-за магии дракон стал огромным и казалось, его крылья застилают небо. Он крошил и сжигал ожившие кошмары своим пламенем, налетая и кромсая их мощными ударами лап и хвоста.
Я впервые видела, чтобы Раскол не запечатывали, а буквально сносили, поглощая его магию и выпивая досуха.
Вокруг почти не осталось монстров. Только три костяных дракона да чудом уцелевшая мелочь ещё нападали на него, не оставляя бессмысленных попыток пробить усиленную магией броню.
Вспышка!
Дамир зарычал и бросился на ближайшего костяного дракона, оглушая его и перекусывая шею. Затем ударил пламенем во второй твари.
Монстры — ничто. Сейчас его главный противник — он сам!
Я должна помочь, но истинная связь уничтожена… Выход только один, хотя я не была уверена, что это сработает. Призвав скрипку из артефакта-хранилища, прошептала:
— Услышь меня, великая Богиня! Я помню твои слова и симфонию. Спасение Мастера — его свет! Так помоги мне донести его до того, кто так нуждается в твоей милости! Помоги спасти твоё дитя от безумия, и пусть свет от твоей музыки испепелит всех врагов!
ГЛАВА 9: Симфония Искупления
Драконий рёв стал мне ответом. Дикий, пронизывающий насквозь и звенящий от горя. Я чувствовала в нём угрозу всему живому.
Дамир окончательно потерял контроль и сейчас, расправившись с монстрами, готов был ринуться на союзников.
— Играй, ведьма… — прошептала, касаясь смычком струн и вспоминая слова из сна Роксаны.
Она повторяла их вновь и вновь. Исступлённо и зло, словно проклятие и напоминание. Играя сотни симфоний и превращая в пепел вражеские города. Лишь один раз её голос звенел от отчаяния, а в глазах стояли слёзы…
Роксана шептала эти слова над телом израненного мужчины, и Симфония погибели, сжигающая всё на своём пути, растворялась в золотом мареве её печали.
Мастер спасал свой Свет. И её боль стала первым аккордом.
Играй, ведьма! Защищай единственное, ради чего стоит жить.
Миг…
Удар сердца, сливающийся с протяжным стоном струн. Движение руки. Неуловимое, словно выпад фехтовальщика, и эхо приближающейся грозы.
Даже Небо оплакивало гибель великого командира и всех, кто сегодня сражался за этот мир…
— Прощай, Джайна, — прошептала, чувствуя как ледяные капли дождя смешиваются с солеными дорожками слёз, — прощай… — повторила словно в трансе, вплетая в музыку свою горечь и печаль.
Скрипка рыдала вместе со мной… Скорбела и звенела, сливаясь с эхом фантомных клинков. Казалось, тени солдат, уцелевших благодаря Джайне, пришли проводить своего командира.
Райан… Я вдруг почувствовала его отчаяние, хотя расстояние между нами казалось огромным, и мы с императором никогда не были близки.
Но сейчас моя музыка была спасением и путеводной звездой не только для Дамира. Ведь он потерял сестру, а Райан… любовь.
— Играй ведьма… Боги слышат твою скорбь и мольбу, — вдруг эхом прошелестело у самого уха и струны скрипки охватило золотое свечение.
Музыка, которая вначале казалась тихой, почти фантомной, вдруг зазвенела громче битвы и магической грозы. А слёзы хлынули ручьём, застилая взор ядовитой пеленой.
Пронзительная песнь скрипки, рокот Расколов и магия…
Оглушительная, дикая, полная страдания и тоски. Я вдруг услышала в ней отголоски той самой энергии, которая бушевала под куполом Роксаны. Но через миг она развеялась пылью и мир утонул в ослепительном сиянии.
Золото струн и искры, срывающиеся с моего смычка. Пламя, пляшущее вокруг и разрастающееся вихрем до небес, чтобы через миг рассыпаться сотней тысяч мотыльков. Таких же призрачных, несущих в себе частичку древней магии и отголоски моей Симфонии.
Они разлетались во все стороны, танцуя с чёрным пламенем Дамира. Мои ментальные щиты дрожали, едва сдерживая его скорбь. И я по-прежнему не чувствовала связи с его человеческой ипостасью, но кровавая пелена начала отступать вслед за алым маревом Расколов.
А на месте, где ещё недавно возвышались Столбы Кошмаров, разрасталась новая Стена Скорби…
Огромная, нерушимая, сотканная из боли и ярости Дамира. Из молитв тех, кто сумел спастись, из моей музыки и души…
Казалось, сердце каждого, кто остался здесь, стало её частью и источником.
Расколы схлопывались один за другим, сгорая в этом пламени и скорби Тёмного Бога. А моя Симфония звенела всё громче, теперь заглушая даже эхо угасающей мелодии Роксаны.
ГЛАВА 9.1
Её купол осыпался, обнажая руины, оставшиеся от Штормового гарнизона.
Огромный штаб исчез, словно его никогда и не было. Ничего живого вокруг, только пустота, кажущаяся бесконечной. И статуя хрупкой девушки, держащей в руках скрипку, мерцающую зачарованным золотом.
Она единственная уцелела в этом хаосе, возвышаясь над пеплом и обломками. У её ног на пьедестале, украшенном каменными розами, лежало тело Джайны.
Я даже отсюда узнала её алые словно кровь волосы…
Боль сковала сердце и рука, держащая смычок, дрогнула. Мелодия сорвалась в протяжный стон… Вдруг я услышала шелест огромных крыльев и меня накрыло тенью дракона.
Дамир…
Он закончил возводить Стену последней Скорби и его ярость утихла. Осталась лишь пронзительная тоска. А вслед за ним я услышала и эмоции Райана!
Он тоже спешил сюда.
Хвала Богам! Император уцелел в этой жуткой бойне. Только и от него фонило такой же нестабильной магией, как и от Дамира. Их отчаяние и горе были слишком велики.
Я вновь закрыла глаза, сосредотачиваясь на последней Симфонии. Вплетая в неё магию своей души, всю силу и надежду. Музыка лилась будто молитва и искры, срывающиеся со струн, разлетались над поляной стайкой зачарованных светлячков.
— Услышь меня, молю… — прошептала, облекая чувства в музыку.
Касаясь этой магией сердца своего дракона. Забирая боль, сгорая вместе с ним, и в то же время, уводя его за собой, как можно дальше от этой бездны. Направляя к свету, в живой мир и будущее, которое ещё можно спасти.
— Ты не можешь умереть, не можешь оставить меня! — взмолилась, чувствуя, как душа Дамира ускользает. — Джайна не желала этого…
Она не хотела забирать с собой других. Не хотела, чтобы Райан страдал, поэтому и отталкивала его…
Отчаяние в моем сердце вдруг сменилось гневом. Я мечтала найти того, кто устроил эти Расколы и скользнуть смычком уже не по струнам, а его горлу…
Чудовище… Ненасытное, мерзкое… Я не представляла, кем нужно быть, чтобы пойти на такое. Но вслед за моей злостью вспыхнула и ярость драконов.
Нет, нельзя! Я не могу сорваться, я должна вывести их из этого безумия. Стать для них алой нитью, которая позволит человеческой ипостаси вырваться из пучины забытья.
Я спасу Дамира и Райана! Это мой долг и последнее, что я могу сделать для Джайны.
— Играй, ведьма… — вновь прошептала.
Статую Роксаны вдруг охватило золотистое сияние, а к моей скрипке присоединилась вторая. Её пение было нежным и тягучим, обволакивающим словно густой туман. В нём растворялась горечь утраты и, казалось, раны на наших душах затягиваются от этой музыки.
