И даром не нужна (СИ) - Шторм Елена

Часа через два ко мне стучится Мелодия. Испуганно предлагает принести завтрак и даже позвать лекаря — но я отказываюсь.

К полудню… наконец вылезаю из кровати. Сажусь в кресло, кладу на стол перед собой кристалл с духом.

— Не то чтобы я тебя обманула, — говорю тихо. — Но, кажется, у меня сейчас не очень много сил, чтобы тебе помочь.

Кристалл почти никак не реагирует. Лишь слабо вибрирует на столе. Я не знаю, как освободить его жильца. Попробовать расколоть эту штуку, раз уж она треснула? Но никто не говорил, что это выход! А что если дух к ней привязан и я наоборот его добью? По-хорошему, надо спросить принца — но при мысли об этом в висках стреляет.

Я обещаю себе, что всё разузнаю. Что разберусь с этим сразу после свадьбы — а пока оставляю духа на открытом месте и на свету, потому что в темноте он начинает выть.

Наконец, я пытаюсь взять себя в руки. Надеть выходное платье.

Уже глубоким днём прихожу к Скалу — и пробую заново вникнуть в дела.

Конечно, моё отсутствие слегка сбило планы. Но даже придя, я большой разницы не делаю. Думается плохо, всё валится из рук.

— Леди Катерина, — говорит наконец управляющий. — Вам лучше отдохнуть. Я займусь всем сегодня.

Он накрывает мою руку, пусть и с какой-то сдержанностью, будто не до конца понимая, как это — сочувствовать.

Думаю ли я о том, что нарушаю договорённости, что даю принцу повод сказать, что я не справилась? Конечно. Просто мне неожиданно почти плевать.

Пусть просто делает что хочет. Сейчас мне кажется, что хуже, чем вчера, уже не будет.

Вечером я даже не иду к нему докладывать — плюю на эту «обязанность» и падаю обратно в кровать.

Но на следующий день мне, как ни странно, лучше.

Какие-то силы появляются. Я прихожу к Скалу достаточно рано — чтобы застать остатки приготовлений.

Конечно, они самые шумные. Надо украсить поле, где будет пир, подготовить продукты и вино.

Я смотрю за беготнёй людей как за кадрами из исторического фильма. Не верится, что это моя жизнь — просто не верится до сих пор!

Но мне придётся приспособиться или умереть.

Вечером, когда я прихожу к принцу, тот снова сидит с карандашом над бумагами. Кончик карандаша — у него в зубах, и он резко меняет позу, когда понимает, что это я.

— Невеста.

— Да, ваше высочество.

Льдистый взгляд фокусируется на мне, он хмурится, откидывается на спинку стула. Но только и говорит:

— Жду тебя завтра.

Конечно. Потому что завтра мы поженимся.

Будет неудобно, если невеста не придёт.

— Это всё? Я могу идти?

Жду, будет ли он пытать меня в этот раз! Обвинит ли в том, что я не подготовлена к реалиям мира, в который он меня засунул, или в том, что плохо работала в последние два дня.

Но если он и хочет что-то ещё сказать, то не придумывает.

День свадьбы — внезапно издевательски ясный и солнечный.

С утра ко мне прибегает большая часть служанок башни. Напоминает первый день в этом мире — и воспоминания не радужные. Но я молчу, когда меня моют в четыре руки, причёсывают, надушивают.

Помогают надеть то самое, светлое платье.

Оно цвета слоновой кости. С сероватыми рукавами и вставками на юбке. Слишком красивое… Волосы мне подвили, слегка намазали чем-то вроде воска, и они мягко струятся по плечам.

Я вижу всё это, но когда мне подносят зеркало — не смотрю на финальный образ.

Не хочу.

Чувства, стоит отдать им должное, постепенно просыпаются — и то, что этот день станет трагичным в моей судьбе, я уже чувствую остро.

С женихом мы встречаемся внизу.

На нём длинная шерстяная куртка приталенного кроя, с широкими разрезами по бокам. Серебро, блестящий плащ. Он выглядит неожиданно утончённо, до зубовного скрежета великолепно — даже если опять… не знаю. Слегка уставшим? Не до конца здоровым? Образ чёрной дряни, текущей из его рта, мелькает на краю сознания — но я гоню его прочь.

Уж точно не сейчас.

Принц молчит, но его льдистый взгляд проходится по мне так, что хочется вздрогнуть. Нежно очерчивает подбородок. Спускается по шее, исследует ключицы, грудь и талию.

Он с властным видом протягивает мне руку.

Это часть церемонии. Но когда сильные пальцы сжимают мои, что-то дергается внутри. И я понимаю, насколько моя ладонь замёрзла.

Мы идём на улицу. Там уже ждут знатные гости — дорогие лорды и их свита. Меха, серебро и золото, суровые лица мужчин и разноцветные платья дам! Принц улыбается им, и я… улыбаюсь тоже.

Не чтобы сделать эту свадьбу менее печальной. А потому что я должна выглядеть сильной! Этим лордам я готовила дома и сувениры. Они ничего не знают обо мне — но стоит создать хотя бы иллюзию того, что я могу представлять интерес!

С лицом подневольной рабыни этого не сделать.

Мы принимаем поздравления. Благодарности за приём. Первые пожелания.

Наконец, садимся в открытую повозку — или, может, лучше назвать её колесницей. Она запряжена белыми мохнатыми лошадьми, и в ней совсем тесно. Я оказываюсь прижата к беловолосому мерзавцу из-за пышной юбки.

А он как ни в чём ни бывало смотрит в небо.

— Ярко. — Вот первое, что он говорит мне за день, морщась. — Может, стоило оставить облака.

Оставить?

— Вы контролируете погоду? — предполагаю я… даже не знаю, с каким чувством.

— Ненавижу эту хмарь и дождь. Но если совсем убрать их, здесь перестаёт что-либо расти.

Я замолкаю, переваривая. Что ещё он делает там, в своей лаборатории? Наша предпоследняя встреча дала мне прочувствовать одну жуткую вещь, которую я вроде бы знала, но умудрялась отодвигать на второй план.

Он на самом деле чудовищно, просто до отвратительного силён.

— Сколько вам лет? — спрашиваю внезапно. Смешной вопрос для невесты, не поспоришь! Принцу, кажется, приходит та же мысль, потому что он дарит мне издевательский взгляд.

— Двадцать семь.

Всего на два года больше моего. Но между нами — пропасть в силе, в возможностях, во всём.

Тем не менее, у меня начинает развязываться язык.

— Я спрашивала: в вашей империи женятся с семнадцати. Ваш брат лишь немного старше, но у него три дочери, верно? Как вышло, что вы за десять лет не завели ни жены, ни детей?

Повозка трогается, нас слегка качает. Я упираюсь ладонью в лавку и задеваю пальцы жениха. Поспешно убираю руку, как обжёгшись…

— Может, я просто не встретил ту самую? И благодаря тебе уже не встречу.

Принц разворачивается ко мне, слегка наклоняется. Смотрит проникновенно. Со стороны это, наверное, выглядит почти нежно! Вдруг приходит в голову, что мы хорошо, должно быть, смотримся вместе, разодетые и в этой повозке.

— Как вышло, что ты старая дева в… двадцать пять? — спрашивает он ласково.

Я стискиваю зубы.

— Вышло так, что мой мир шагнул вперёд и этот возраст считается вполне средним для вступления в брак.

— Заметил, что ты гордишься своим миром, а не личными достижениями.

— Интересно, много личных достижений в том, чтобы родиться принцем и драконом?

Я, кажется… завидую ему. Завидую и ненавижу — за эту силу, за то, что могу в лучшем случае иногда огрызнуться в ответ, да и то гадая, не накажет ли он меня после. Мы пронзаем друг друга взглядами и едем, «воркуя» под приветственные крики северян.

— Пытаешься клюнуть меня, птичка? — улыбается он нежно, словно читая мысли.

— Почему вы так меня называете?

— Потому что ты не драконица. Но желание летать в тебе определённо есть.

Его тайное хобби — ущербная поэзия? Я отворачиваюсь. Желание разговаривать заканчивается, и я просто машу людям по обе стороны дороги.

Делаю вид, что жизнь продолжается — пусть только вид.

Мы проезжаем через весь город, мимо старых и новых домов. Наконец, останавливаемся перед храмом. Он сложен из того же плотного, блестящего камня, что и башня — только почему-то весь белый. Но меня интересует не это.