Феодал. Том 5 (СИ) - Рэд Илья

Вот что показало на нём заклинание «Предрасположенность»:

Канонир (44%)

Писарь (28%)

Бухгалтер (12%)

Стражник (9%)

Интендант (7%)

У него обнаружились скрытые способности к этой должности, так что ситуацию с ранением я повернул всем на пользу. Город разрастался, и мои люди нуждались в компетентных помощниках. Марич обещал сыскать нового канонира на место ушедшего — у него ещё остались связи с бывшими сослуживцами.

Мы вернулись в столицу феода, и витязи получили законный отгул. Нам следовало отдохнуть денёк-другой. Граф, к счастью, не чинил козней в моё отсутствие. В последнее время он опять куда-то пропал. Не исключена срочная дипломатическая миссия от государя. Я слышал, что Османская империя активно готовится к войне с Венецией.

После дежурного ночного совещания и всех докладов по Таленбургу со мной остался только отец Филарет.

— Вы хотели поговорить? — спросил я его, взявшись подписывать документы от Троекурской.

Насколько я был в курсе, церковь потихоньку строилась, а число школьников росло. Новые поселенцы после возведения крепостной стены обязаны были отдавать на обучение своих детей — таковы условия проживания в Таленбурге. Читать, писать, считать обязан уметь каждый.

— Я о том же самом хотел спросить и вас, Владимир, — многозначительно ответил священник. — Хотите поговорить?

— О чём? — спросил я его, бросая взгляд исподлобья и продолжая расставлять баронские закорючки на дарственных, купчих, брачных разрешительных грамотах и прочих бумагах, из наиболее интересных мне попалась ярмарочная грамота из Чумбур-Косы — столь крупное событие обещало хорошие пошлины в казну.

— О том, что вас гложет с момента возвращения.

— Нет, не хочу. Что-то ещё?

Отец Филарет понимающе качнул головой, держа ладони скрещенными у живота. Он в моей команде человек новый, но уже успел со многими найти общий язык. С его помощью я надеялся сглаживать острые углы в будущих непопулярных решениях, но держал его на коротком поводке. Лезть себе в голову не позволял.

— Прошу разрешения на заочное отпевание раба Божьего Потапа Новикова.

— Не разрешаю.

— Нельзя христианскую душу без молитвы оставлять, — настаивал священник.

Я отложил перо в чернильницу и выпрямился в кресле.

— Вопрос закрыт — никаких отпеваний. Есть у вас в чём-то ещё потребность, святой отец, всё ли устраивает?

— Воля ваша, а потребностей нет, благодарю покорно. Всё более чем хорошо: и келья тёплая, и трапеза сытная, и люди здесь добрые.

— Рад это слышать.

Священник верно считал настроение своего покровителя и сделал лёгкий поклон.

— Не смею больше докучать. Хочу напомнить: Господь не торопит с покаянием, но ждёт его. Как надумаете — я рядом.

— Спасибо, святой отец, — я немного остыл, перестав с силой сжимать подлокотники.

В самом деле, Филарет ничем не заслужил такое холодное к себе обращение. Священник осенил меня крёстным знамением и вышел. Впервые за весь день я остался один. Закончив с документами, я погасил свечу на столе, а также остальной артефакторный свет в помещении.

Снаружи слышались звуки гуляний: женский звонкий смех и мужской раскатистый, басовитый, изредка одинокий детский. Потом пели песни и играли на аккардеоне. Где-то через час дверь скрипнула и чуть отворилась.

— Ой, извините, ваше благородие, я думала, здесь никого нет, — испуганно оправдалась девка, служившая у меня в тереме.

Всего их было две и тощий угловатый половой, бегавший иногда с поручениями, а заведовала всем старая ключница, бабка Митьки Кошевого.

— Зайду тогда позже, — она с торопливым поклоном закрыла дверь, и снаружи послышался еле различимый шëпот, а потом отдаляющиеся шаги.

— Перебрал?

— Есть немного, — поморщился я, когда Леонид очистил мне кровь лечебным заклинанием, и привёл в порядок все системы организма. — Достаточно. Собрал, кого просил?

— Да они ждут в подземелье, — ответил лекарь, подавая мне шубу.

— Тогда идём и ты тоже, — кивнул я на урчащего в углу Инея.

Виверн лакомился стащенной бараньей ногой. Челюсти магзверя разгрызли кость, а длинный язык пытался выскрести костный мозг. В последние дни у него развился зверский аппетит, настолько, что мы заподозрили глистов или каких других паразитов. К счастью, Склодский не обнаружил признаков заражения.

Иней извёл всю мелкую дичь в районе десяти километров от Таленбурга. На его территорию боялись заходить кабаны, лисы и даже волки, которых он любил цеплять по одному и сбрасывать с большой высоты. Серые позорники потерпели разгромное поражение, и воодушевлённый этой славной победой придурочный виверн полез в берлогу к медведю. Как итог, порванное крыло и длинная царапина на морде — первый боевой шрам.

— Это всё от безделья, — заметил мне Драйзер, не одобрявший особого отношения к питомцу. — Надо его чем-то занять, он уже достаточно вымахал и становится опасным для жителей. Пусть свою энергию выплёскивает в другом месте.

В другом так в другом. Замечание дельное, Иней меньше чем за месяц на харчах Лукичны сравнялся ростом с крупной собакой. Возможно, повлияла новая диета из межмировых тварей — какого только мяса он не перепробовал. Ещё и выбирал! Это ему не нравится, нос воротит, а дай вон тот вкусный кусочек кораллового вепря из водного мира «Красный-14». Люди стараются, охотятся, чтобы вот эта ленивая жопа фуршеты устраивала.

По пути в песчаный овраг, Иней по привычке попытался запрыгнуть мне на плечо, но вместо этого врезался с разбега в спину и повалил в снег.

— Дурной, что ли? — я бросил в виверна снежком, но зубастая пасть поймала его на лету и, клацнув пару раз, проглотила. — Чтоб больше так не делал, ты уже не маленький.

Иней недовольно скорчил рожицу и отвернулся, как будто не услышал, но до конца пути больше не докучал своим баловством. Я не хотел подавлять его ментально и чувствовал, как в нём бурлила не выплеснутая агрессия, а где-то чуть глубже откапал затаённую обиду на медведя. Злопамятный, однако.

Гранитный камешек-ключ впустил нас в пещеру, и по туннелям мы добрались до подземного храма. Хромой привратник Никита Рогач и Александр развили здесь бурную деятельность. К старым зданиям «приросли» ещё десять сараев, оббитых зеленцом — в некоторых лежали туши животных, а другие дожидались пополнения. Мы возводили инфраструктуру впрок, чтобы ничего не протухало.

Отдельно стоит упомянуть три теплицы и личную лабораторию храмовника, где он проводил опыты с образцами флоры и фауны. Ему часто любили составлять компанию старик Джанашия и Потап.

«Я тебя обязательно верну, только выживи там!»

Возле конюшни собрались Гио, Щукин и Драйзер, отдавший на время бразды правления Нобу, а также два десятка боевых глипт.

— Ты уверен, что расчёты верны? — уточнил я у Александра, когда поздоровался со всеми.

— Я выучил наизусть координаты всех серых, зелёных, синих и жёлтых миров — в каждом из них обнаружилась одинаковая закономерность. Я смогу сместить точку прибытия, подправив константу Гольдштейна-Уварова. Мы по тому же принципу перенесёмся в безопасное место, но оно будет другим.

— Насколько далеко от имперских колоний? — поинтересовался я.

— За три тысячи километров на юг, — ответил Александр, беря в руки коробочку иероглифов, принесённую привратником.

Отлично, такие расстояния разведчикам и в обычных мирах не так-то легко преодолевать. Всё зависело от развитости колонии. В нашем случае вероятность наткнуться на них высока и тогда…

«Тогда придётся убивать», — мрачно закончил я.

— Попробуем, приготовь врата, — попросил я храмовника, и тот немедленно удалился расставлять свои хронолитовые фигурки.

Спустя несколько минут перед нами замерцал серебристо-белый прямоугольник портала четыре на десять метров.

— С богом, — выдохнул сзади Никита Рогач и перекрестился за нас.

При переносе тело сжало сильнее обычного, потом опять раздуло. Неприятные ощущения длились в три раза дольше, и, когда мы почувствовали твёрдую поверхность под ногами, всех слегка мутило.