По чудовищам (их изображения каждый раз менялись, словно слайды) я попала шесть раз, но только один раз — в голову. Все остальные выстрелы пришлись в молоко. А потом вдруг магтовка перестала стрелять.
Я оглянулась на ребят, но нет, те упорно и сосредоточенно расстреливали монстров. Выходит, оружие село только у меня.
— А как её перезарядить? — спросила я у сидящей рядом Бахус.
Та сонно посмотрела на меня, щуря круглые кошачьи глаза.
— Её сила зависит от твоей. Ты можешь влить остаток своей силы и умереть.
— И как это сделать?
Конечно, я не собиралась умирать прямо сейчас, но знать-то надо. На всякий случай. Бахус потянулась, отставив задницу. Покогтила каменный пол. Зевнула и снова села.
— Так же, как заряжала до этого — отпусти своё тепло из сердца в магтовку.
Но я, разумеется, отложила оружие, перевернулась на спину и уставилась в потолок. Спать хотелось неимоверно. Видимо, я действительно стреляла собственной энергией, может быть, несколько усиленной солнечной. А может, и нет. Как знать, может быть, магтовка это что-то вроде лупы, фокусирующей энергию стрелка в смертоносный пучок?
Мир пошатывался, раскачивался, как трамплин, и я снова стояла наверху на лыжах, и мне снова было безумно страшно.
— Иляна, давай! — кричал Паша, смеясь.
Но ведь это не было так, на самом деле это совсем не так! А — как? Я не помнила. Во сне я совсем не помнила, что же случилось тогда, в тот день на заснеженном склоне. Во сне Паша снова схватил меня за плечи и швырнул навстречу роковой судьбе, и ветер ударил в лицо, полосуя кожу морозными бритвами, а снежная трасса помчалась навстречу, и бездна, бездна ударила прямо в меня, но мой вопль ужаса заглушил вой ветра.
— Эй!
Я распахнула глаза. Сердце неистово билось о рёбра.
Белый потолок. Полумрак. Тир. Я лежу на мате и смотрю вверх. Рядом — Эрсий, он опустился на одно колено, его ладонь на моём плече.
— Урок закончился? — хрипло спросила я и облизнулась.
Губы пересохли, а спина так сильно болела, что я испугалась: неужели всё вернулось? Неужели я снова калека? Прямо в волшебной академии? Приподнялась на локте, подогнула ноги.
Нет…
И выдохнула медленно и сильно. Нет, всё работает.
— Да. Я заметил, что тебя нет на завтраке. Идём.
Удивлённая его любезностью, я не могла не спросить:
— Почему ты решил за мной вернуться?
Про меня, видимо, все забыли — тир был пуст, даже свет погасили. Даже мой псевдопарень не соблаговолил обратить внимание на моё отсутствие. С чего тогда Эрсий, ледяной принц, вернулся?
Однако тот не счёл нужным отвечать, просто молча встал и направился к выходу. Я кое-как поднялась и тоже вышла. Голова всё ещё кружилась, и колени дрожали.
Дорогу в обеденный зал я знала, а потому добралась самостоятельно.
Вместо того чтобы сесть за стол к Росинде и Валери, одинаково неприязненно покосившимся на меня, я нагло прошла к мужскому столу и плюхнулась рядом с Аратэ, благо тот сидел с краю.
— Женский стол там, — напомнил Эрсий, не оборачиваясь.
— Ага, — кивнула я и положила себе на тарелку отбивную.
— Глинтвейн? Безалкогольный? — поинтересовался Аратэ.
Я снова кивнула. Он налил мне в кружку ароматный горячий напиток из кувшина.
— Нам надо поговорить, — шепнула я ему.
Нет, ну в самом деле? Мы же соглашение заключили! Бросать свою «девушку», уснувшую в тире! Это… как Росинда поверит в серьёзность наших отношений, если Аратэ настолько плохо будет поддерживать легенду?
— Я тоже соскучился, — ухмыльнулся лепрекон.
Глинтвейн оказался очень медовым на вкус и немного… тягучим, словно сироп. А ещё очень… вкусным. Я пила, и пила, и пила, совсем забыв про мясо. Пока дно не оказалось сухим.
— Добавочки?
Сил говорить не было, и я лишь кивнула. Следующую кружку выпила, уже смакуя. И только тогда вдруг подумала: а ведь странно, что я понимаю их речь, да? Наверное, Литасий это вживил в меня как-то, вместе со змейкой, потому что… Вряд ли в другом мире блюда называются так же, как на нашем языке. И даже если так, глинтвейн-то — не русское название. Значит, что-то в мозгу автоматически переводит мне слова? Тем более что напиток в моей кружке не был ни глинтвейном, ни чем-то ещё, что я когда-либо пила.
Ну хорошо, это логично, но почему тогда сам Литасий и по-русски, и по… гм… магически говорит одинаково странно?
— Можешь ещё налить? — попросила я.
Уж очень вкусно!
Лепрекон рассмеялся:
— С тебя хватит, пыжик. Пока хватит. А то как бы чего лишнего не отросло.
И я почувствовала глубокое разочарование. Почти до слёз. Почему так мало-то?
— Ну, пожалуйста. Не жадничай!
Аратэ фыркнул.
— Ты чего это ей налил? — подозрительно оглянулся на нас Харлак.
— Глинтвейн, — невинно улыбнулся лепрекон.
Зеленоволосый насупился:
— И со мной поделись этим «глинтвейном».
Во всём его облике сквозила изрядная подозрительность. Аратэ пожал плечами и налил в глиняную кружку товарища из того же кувшина.
— Да на здоровье.
Харлак отхлебнул, удивлённо глянул на меня, пожал плечами, снова отхлебнул и отставил кружку, разом потеряв к ней интерес. Я подёргала Аратэ за рукав и посмотрела жалобно.
— Мясо доедай, — безжалостно велел лепрекон.
Вот же… деспот рыжий!
Глава 16 Вопросы и ответы
Пробежка, к моему удивлению, прошла легко. Я совершенно не устала. Немного гудели ноги, от них было чувство, словно это трансформаторные столбы, но боли не было, и вообще бежать оказалось приятно. Сначала мы разминались во внутреннем дворе, потом по большому кольцу вверху здания, соединяющему четыре луча крыши. Затем были и другие упражнения — отжимания, приседания…
— А вы умеете играть в волейбол? — спросила я жизнерадостно, когда тренировка, наконец, завершилась.
Раскрасневшаяся Росинда с недоумением глянула на меня:
— Что?
Она тяжело дышала, и вид у девушки был уставший. Я бодро попрыгала и охотно пояснила:
— Командная игра в мяч…
— Лясенька шутит, — вмешался Аратэ. — Пыжик, идём отдыхать? До обеда…
— Но я поиграть хочу! — возразила я.
В венах бурлила кровь, сила буквально подкидывала меня вверх, хотелось бегать, прыгать, плясать…
— Кстати, а ты умеешь танцевать хип-хоп? Нет? Я покажу…
Вместо ответа Аратэ невежливо подхватил меня за талию и забросил на плечо.
— Всем пока, мы спать, — заявил бесстыже и, несмотря на моё сопротивление, умчал в библиотеку.
— Перестань меня позорить! — сердито прошипела я, когда мы остались наедине.
— Ничего личного, — рыжий снял меня с плеча и поставил среди книжных полок. — Надо ж было поддерживать легенду.
— Ты бы лучше поддерживал её в тире!
— Был занят, — буркнул он, нашёл среди томов мою книжицу и развернул. — Пригласишь?
— С какой стати?
Я всё ещё злилась.
— Есть что обсудить.
Это да. Обсудить нам точно было чего. Поколебавшись, я кивнула. Эмоции били струями фонтана, но я всё же начала успокаиваться.
— Я, Иляна, дочь своего отца, приглашаю тебя, Аратэ…
Он не отреагировал на многозначительную паузу, и я со вздохом завершила:
— … сын твоего отца, к себе в комнату.
Мы шагнули в картинку и оказались посредине моей скромной жилплощади. Рыжий огляделся и присвистнул:
— М-да, не жалует тебя магистр.
Я пожала плечами:
— Пофиг. Говори, что хотел обсудить. У меня тоже есть вопросы. Надо бы ещё и вымыться успеть.
— Успеть?
— А, точно, здесь же время остановлено…
— Иди мойся, я подожду, — заявил Аратэ и без малейшего смущения плюхнулся на мою постель.
— Это моя кровать, — шокировано напомнила я ему.
Рыжик хохотнул:
— Я заметил. Моя намного мягче. Давай быстрее, я тоже хочу.
Терпеть не могу, когда мои вещи трогают посторонние люди! Особенно в условиях, когда постирать после них не могу. Но с другой стороны… здесь нет ни кресла, ни даже стула, куда парню, действительно, присесть? Не стоять же. Я вздохнула и отправилась мыться.
