Она насторожилась.
Глава 14. Первая трещина
Глава 14. Первая трещина
К вечеру Вердеград снова казался почти счастливым.
После тревожного разговора с Виктором Наталья долго не могла отделаться от ощущения, что спокойствие города слишком хрупкое. Она шла по улицам рядом с Луисом, отцом и лисом, отвечала на приветствия жителей, улыбалась детям, благодарила стражу — и всё же чувствовала, как где-то глубоко внутри нарастает холодное ожидание.
Люди теперь называли её иначе.
Не королевой.
Не госпожой.
Не величеством.
— Солнце! — окликнула её женщина у ворот и помахала рукой.
Наталья улыбнулась в ответ.
— Добрый вечер!
Слово звучало мягко и тепло. В нём не было ни власти, ни холодной торжественности. В нём было то, что Наталья хотела сохранить в Вердеграде: близость, свет, человеческое доверие. Она не хотела стоять над людьми. Она хотела быть среди них. Если уж судьба поставила её в центр этой странной истории, пусть этот центр будет не троном, а огнём, возле которого можно согреться.
Луис шёл рядом и, кажется, пытался привыкнуть к тому, как люди смотрели на Наталью.
— Солнце, значит? — тихо спросил он.
— Да, — сказала она. — Так лучше.
— А мне можно тебя так называть?
Наталья посмотрела на него с улыбкой.
— Тебе можно всё. Но лучше без торжественного лица.
— А если с торжественным?
— Тогда я начну смеяться.
Лис, шагавший рядом, недовольно фыркнул.
— Важные государственные вопросы решаются прямо на ходу, а эти двое снова флиртуют.
Виктор улыбнулся.
— Пусть флиртуют. Если люди перестанут смеяться и любить, никакая крепость их не спасёт.
Лис повернул к нему морду.
— Всё больше убеждаюсь, что вы мне нравитесь.
— Для меня это большая честь, — с серьёзным видом ответил Виктор.
Наталья впервые за последние часы рассмеялась легко и свободно.
Всё действительно выглядело хорошо.
Стража Вердеграда уже обходила стены. Это были обычные жители в современной одежде: кто-то в лёгкой куртке, кто-то в толстовке, кто-то в рабочих брюках, кто-то с термосом в руке и фонарём на поясе. Они не выглядели как солдаты, но в их движениях появилась собранность. Люди учились быть защитниками своего города.
На башнях зажигались мягкие огни. Крепостные стены дышали бирюзово-розовым сиянием. В нескольких местах жители развесили фонари и ленты, а дети всё ещё пытались придумать названия новым башням. Издалека доносились голоса, смех, шаги, спокойный шум вечерней жизни.
И вдруг одна из стен дрогнула.
Не сильно. Едва заметно.
Луис остановился первым.
Он повернул голову к северным воротам.
— Что это было?
Наталья тоже остановилась.
— Ты почувствовал?
— Да.
Лис мгновенно напрягся. Его хвост опустился ниже, уши поднялись.
— Не нравится мне это.
Виктор посмотрел на башню у дальней стены. Там один из стражников вдруг вышел на самый край площадки и застыл, глядя в сторону леса.
Через несколько секунд с башни донёсся крик:
— У леса движение!
Люди на улице замолчали.
Сначала никто не понял, что происходит. Потом второй стражник поднял фонарь, третий побежал вдоль стены, а над северной башней вспыхнул тревожный бирюзовый сигнал. Он не был похож на обычный огонь. Скорее сама крепость попыталась предупредить город.
Наталья сжала руку Луиса.
— Идём.
Они побежали к ближайшей лестнице, ведущей на стену. Виктор поспешил за ними. Лис рванул вперёд так быстро, что его рыжая фигура мелькнула между людьми, как огонёк.
На стене уже собрались несколько стражников. Они смотрели в сторону леса, где между деревьями поднимался густой серый туман. В вечернем воздухе он выглядел неестественно плотным, словно кто-то выливал его из-под земли.
— Это не туман, — сказал один из стражников.
— А что? — спросила Наталья.
Мужчина сглотнул.
— Строй.
Сначала из тумана показались огни.
Красные.
Белые.
Холодно-золотые.
Потом — силуэты.
Они двигались медленно и ровно. Слишком ровно для обычной толпы. Над лесной линией поднялись копья. За ними блеснули шлемы. Потом появились всадники: полупрозрачные, бледные, но пугающе собранные. Их кони почти не касались земли, а плащи развевались так, будто ветер дул только вокруг них.
За всадниками шли пешие воины.
Не прежние солдаты в тёмно-синих мундирах. Эти были старше, грубее, тяжелее. На них были доспехи, кольчуги, шлемы, потемневшие щиты без ясных знаков, длинные копья, топоры, цепи. Они двигались как армия, умершая много веков назад, но так и не забывшая приказ.
Стражники Вердеграда молчали.
Никто не хотел первым произнести то, что уже понимали все.
А потом туман расступился.
И появился таран.
Он был огромен.
Чёрное дерево, железные обручи, цепи, тёмные знаки, глубоко выжженные на поверхности. Передняя часть тарана напоминала голову зверя, но не настоящего животного, а символ войны: тяжёлый лоб, раскрытая пасть, выступающие металлические пластины, похожие на клыки. Внутри дерева пульсировал красноватый свет, как больное сердце.
Наталья побледнела.
— Что это?..
Лис тихо сказал:
— То, чего я боялся.
Луис смотрел на таран не отрываясь. Его лицо становилось всё напряжённее.
— Там кто-то есть.
Наталья повернулась к нему.
— Где?
— Внутри.
Таран приближался медленно. Призрачные воины толкали его, но было видно: они не столько двигали его, сколько сопровождали. Настоящая воля была внутри.
Когда таран вышел на открытое пространство перед северными воротами, его красное свечение усилилось. И тогда на мгновение в тёмной полости между железными пластинами появилось лицо.
Мужчина.
Тот самый.
Мужчина из автобуса.
Тот, кто следил за Луисом.
Тот, кто назвал его чужим.
Теперь он почти не был похож на живого человека. Лицо его исказилось от страха и боли, глаза смотрели будто издалека, а на запястье, прикованном к внутреннему механизму, горел знак: круг с чёрной звездой.
Виктор выдохнул:
— Это он.
Наталья почувствовала, как Луис рядом с ней напрягся всем телом.
— Он не сам это делает, — сказал Луис.
Лис резко повернулся к нему.
— Не вздумай.
— Они используют его.
— Да, — сказал лис. — И именно поэтому ты не должен бросаться туда как герой из плохой легенды.
Луис посмотрел на таран, потом на стену. Бирюзово-розовое сияние крепости стало неровным. Стена будто дышала быстрее, беспокойнее. Возле северных ворот свет уже дрожал, как пламя на ветру.
— Эта часть слабее, — сказал Луис.
— Потому что ты ещё не успел её укрепить музыкой, — ответил лис.
Наталья вцепилась в руку Луиса.
— Луис, нет.
Он посмотрел на неё.
— Я не собираюсь драться. Но если я доберусь до встроенного рояля у внешнего прохода, я смогу сыграть оттуда. Если музыка будет ближе, стена услышит. Может быть, выдержит.
— Это слишком опасно, — сказала Наталья.
— Если таран ударит по слабому месту, будет поздно.
Виктор шагнул вперёд.
— Я пойду с тобой.
— Нет, — резко сказал Луис. — Вы останетесь с Натальей.
— Луис…
— Виктор, пожалуйста. Если что-то случится, ей нужно будет не дать людям запаниковать.
Наталья смотрела на него так, будто он уже уходил слишком далеко.
— Ты вернёшься?
Он взял её лицо в ладони.
— Конечно.
— Не давай пустых обещаний.
— Это не пустые обещаний. Я обещаю тебе.
Она закрыла глаза на мгновение, словно хотела удержать это прикосновение, запомнить его кожей, дыханием, сердцем.
— Тогда возвращайся быстрее.
Луис поцеловал её в лоб и побежал вниз по лестнице.
Лис хотел броситься следом, но Наталья схватила его на руки.
— Нет. Ты останешься.
— Наталья!
— Ты нужен мне здесь.
Лис замер. В её голосе прозвучало не отчаяние, а власть, которой она сама ещё боялась.
