Наследник $$$ уровня VIII (СИ) - Еслер Андрей

Тоска оказалась неожиданно физической. Она сидела где-то под рёбрами и давила. Несколько раз за день рука сама тянулась набрать знакомый номер, и каждый раз Карла останавливала себя. Отец просил подождать, мать была права, и неделя, может быть две, выглядела вполне терпимым сроком.

Только сам Виктор ничего этого не знал.

Мысль пришла ночью, и уже не отпускала. Что если для него всё выглядело совсем иначе. Пока его люди лежали в больнице, пока газеты называли его убийцей, а на запись с нагрудных камер смотрела вся страна, Карла пропала и не написала ему ни строчки. О том, что в предгорье нет связи, он не знал, а о том, что спутниковый аппарат так и пролежал в ящике стола, ему знать не следовало. Со стороны получалось просто и некрасиво: дочь дэ Леона испугалась и отошла в сторону, едва запахло порохом. Точно так, как поступила бы любая девушка её круга.

От этой мысли у Карлы горели щёки.

Отец просил не появляться рядом с Виктором на людях. Про звонки он ничего не говорил. Карла понимала, что лукавит, но отказываться от этой лазейки не собиралась.

На третий вечер она закрылась у себя, и набрала номер.

Над садом висела мелкая морось, капли барабанили по тенту над балконом, а снизу, из открытого окна кухни, доносилось звяканье посуды. Карла считала длинные гудки, прижав трубку к уху.

— Да, Карла.

Голос был его, спокойный, чуть хрипловатый. На фоне шелестела бумага и кто-то неразборчиво говорил, потом хлопнула дверь, и голоса стихли.

— Привет. — Заготовленные за день фразы куда-то улетучились. — Я… хотела узнать, как ты.

— Нормально. Работаю.

— Я видела новости. Всё. И записи, и материалы дела. — Она перехватила телефон поудобнее, пальцы почему-то стали холодными. — Как Катрин? Как Хавьер?

— Катрин в порядке. Хавьер дома, Мария за ним присматривает.

— А ты?

На том конце коротко зашуршал лист, похоже, он что-то подписывал прямо во время разговора.

— У меня всё хорошо, Карла. Правда. Волноваться не стоит.

Он произнёс это спокойно и вежливо, и она не услышала в его голосе ни упрека, ни обиды. Лучше бы он злился. Злость можно было бы погасить, объяснить про отца, про то, что она думала о нём каждый день. Но Виктор не злился. Он отвечал ей так, как отвечают знакомой, которая позвонила из вежливости, коротко и ровно.

Выходило, Виктор всё-таки решил, что в трудную минуту она от него отвернулась, и теперь просто вычеркнул её из числа людей, которым стоит что-то объяснять. Рядом с ним была Катрин, которая на глазах у всей страны вынесла из ангара раненого Хавьера, была Ева, из-за которой он вообще туда поехал, а Карла в это время каталась верхом в предгорье и спорила с Генри об американском вине.

Говорить что-то ещё вдруг стало невыносимо.

— Хорошо. Я рада, — тихо проговорила она. — До свидания, Виктор.

— До связи.

Карла нажала отбой первой. Морось усилилась, и по тенту над балконом застучало чаще. Она ещё немного постояла, прижимая остывший телефон к груди, потом вернулась в комнату и закрыла за собой стеклянную дверь.

Армандо дэ Грас позвонил в половине десятого, когда я допивал кофе и разбирал стопку бумаг.

— Доброе утро, юноша. — Голос у него был бодрый и довольный. — Не отвлекаю?

— Отвлекаете, но вам можно.

Армандо коротко хохотнул.

— Я последовал твоему совету. Помнишь бал?

Как же такое забыть. Там я дал отличный инсайт, о будущем моего района.

— Помню.

— Так вот, я крупно вложился. — Он выдержал паузу, давая мне оценить сказанное. — Всё в Буэнависте, в двух шагах от твоей фабрики.

Название района мало кто называл, так как оно есть. Местные говорили «у фабрик», таксисты говорили «за мостом», а в полицейских сводках писали просто номер округа. Когда-то, лет сто назад, с этих холмов действительно открывался хороший вид на реку и старый город. Потом вдоль берега выросли заводы, трубы закрыли реку, и от красивого вида осталось только название. Мне оно нравилось.

— Неплохой выбор, — отозвался я.

— Неплохой. Особенно по нынешним ценам, там всё стоит как подержанный автомобиль. — Армандо помолчал, и следующую фразу произнёс уже без улыбки в голосе. — Я человек терпеливый, ты знаешь. Но мне хотелось бы понимать, когда начнётся движение.

Вопрос был вполне справедливый. Вложивший деньги инвестор имеет право спросить, когда они начнут работать. Особенно если вложил их по совету девятнадцатилетнего мальчишки, которого половина Фаворы ещё недавно считала пустым местом.

— Скоро.

— Это растяжимое понятие, юноша.

— Достаточно скоро, чтобы вы успели заработать, и достаточно не сразу, чтобы остальные не успели за вами.

На том конце раздался довольный смешок.

— Ладно. Мне нравится, как ты отвечаешь. Тайрону передавай привет. Или лучше не передавай, он расстроится, что я звонил тебе, а не ему.

Он положил трубку первым. Я отставил пустую чашку, и Катрин, которая всё это время сидела на подоконнике и что-то листала в телефоне, подняла на меня глаза.

— Дэ Грас?

— Он самый.

— Хочет похвастаться содержимым кошелька, или наоборот?

— Скорее напомнить о том, что в нем должно что-то лежать.

Она хмыкнула и вернулась к телефону, а я запрокинул голову и уставился в потолок.

Армандо вложился всерьёз. Габриэль, судя по всему, вложился тоже или вот-вот вложится. Наверняка подтянутся и другие, потому что такие люди редко ходят на охоту в одиночку, и через месяц-другой о Буэнависте начнут шептаться. А я сижу посреди этого района на старом заводе и не владею вокруг ни одним квадратным метром, кроме того, на котором стоит мой стол.

Красиво, ничего не скажешь. Подарил союзникам золотую жилу и остался с лопатой в руках.

Если район пойдёт в рост, то из-за Виды, из-за людей, которые здесь работают, и из-за того, что я собираюсь сюда притащить. Отдавать весь пирог другим только потому, что у меня в нужный момент не оказалось свободных денег, глупо. Землю надо брать сейчас, пока за неё просят как за пустырь, а не через полгода, когда каждый владелец покосившегося сарая вдруг вспомнит, что он стоит на «перспективном направлении».

Проблема в том, что свободных денег у меня нет. Всё, что приносит Вида, уходит обратно в Виду, в фабрику, в навигатор, в фонд, в людей. Вифоны кормят производство.

Значит, придется брать кредит.

Я снял трубку внутреннего телефона.

— Мария, зайди, пожалуйста.

Она появилась через минуту. Судя по вчерашнему наряду, вечер с бульоном и Хавьером, затянулся.

— Мне нужны деньги, — сообщил я.

— Всем нужны, — не моргнув глазом ответила Мария. — Сколько и на что?

— Много и на землю. Собери мне первые варианты кредитования. Банки, условия, под что дают, кто сейчас вообще согласится с нами разговаривать. Пока без деталей, просто картину.

Мария вытащила карандаш из-за уха и записала.

— К вечеру будет черновик.

— Спасибо. И позови Беллу.

Белла пришла с папкой эскизов, прижатой к груди, и остановилась у двери, ожидая, что сейчас ей снова закажут логотип или рекламный макет. За эти месяцы она стала заметно увереннее, но в мой кабинет по-прежнему входила как ученица в кабинет директора.

— Садись, — я кивнул на стул. — Логотип не нужен. Будем делать кое-что масштабнее. Район.

— Какой район?

— Буэнависта.

Белла моргнула и покосилась на меня с подозрением, решая, шучу я или нет.

— Сеньор Виктор, я не архитектор.

— Ты дизайнер. Архитектора я найду потом. А сейчас мне нужен человек, который умеет создавать то, о чем будут говорить. А я знаю только одного человека, и это ты.

Щёки у неё порозовели, и Белла прикрыла улыбку ладонью.

Карту района Мария раздобыла ещё в те дни, когда мы оформляли бумаги на завод. Большая, на нескольких склеенных листах, с кадастровыми номерами и пометками земельного управления, она с тех пор пылилась в шкафу. Мы расстелили её на столе для переговоров и прижали края чем пришлось: пепельницей, степлером, двумя кружками и тяжёлым справочником. От листов пахло старой бумагой и типографской краской, так и не выветрившейся за годы в шкафу.