Наследник $$$ уровня VIII (СИ) - Еслер Андрей

Сверху Буэнависта выглядела совсем не так, как с земли. Это был унылый промышленный пригород с облезлыми фасадами, лужами на разбитом асфальте и редкими фонарями. На карте же проступала форма. Район лежал на пологом склоне между рекой и холмами, улицы спускались к воде почти правильным веером, а вдоль берега тянулась широкая полоса заводских территорий, половина из которых, если верить пометкам, давно стояла брошенной.

— Мы здесь, — я ткнул пальцем в прямоугольник у края промзоны.

Белла склонилась над картой. Вытащила из папки карандаши и разложила рядом в ряд.

— А это что? — Она показала на длинное пятно у самой воды.

— Склады. Часть уже купил дэ Грас.

— А вот здесь?

— Бывшее трамвайное депо.

Белла задумчиво постучала карандашом по губам.

— Тогда отсюда надо начинать. — Она провела ногтем по линии берега. — Если склады снести или переделать, к реке появится выход. Набережная. Люди любят ходить вдоль воды, это всегда работает. А вот тут, — карандаш переместился выше, к пустырю между двумя кварталами, — можно сделать сквер. Или даже парк, места хватит.

Я смотрел, как под её пальцами на старой кадастровой карте понемногу проявляется что-то живое.

— Главную улицу я бы вела отсюда, от моста, прямо к фабрике, — продолжала она, увлекаясь. — Первые этажи под кафе и магазины, широкие тротуары, деревья. Чтобы человек вышел из машины у моста и сразу понял, что попал в другое место.

Именно этого я и хотел.

Мы просидели над картой почти до обеда. Белла рисовала прямо поверх кадастровых номеров, стирала, рисовала снова, ругалась вполголоса, когда грифель ломался, и требовала у меня то линейку, то ластик. Я больше смотрел и спрашивал. Где поставить школу, чтобы детям не приходилось переходить большую дорогу. Где будут парковки, если сюда начнут приезжать на машинах. Что делать с теми домами, которые сносить жалко, а оставлять в нынешнем виде стыдно. На половину вопросов Белла ответа не знала, но честно об этом говорила, ставила на карте вопросительный знак и шла дальше.

Катрин в какой-то момент слезла с подоконника, подошла, заглянула мне через плечо и долго молча изучала разрисованные листы.

К обеду карта превратилась в разноцветную мешанину линий, стрелок и вопросительных знаков. Я отпустил Беллу поесть и сам пошёл в столовую.

У Эстеллы сегодня давали рагу с бобами и копчёной колбасой. Я взял тарелку, кусок свежего хлеба и сел в углу, у окна, откуда хорошо было видно что происходит за воротами.

Разбитый асфальт, облезлый фасад дома напротив и пара бродячих собак у мусорных баков. По тротуару шли наши сотрудники, возвращаясь с обеда из кофейни на углу.

Я жевал хлеб и думал.

Набережная, парк, главная улица от моста с кафе на первых этажах, всё это красиво, и Белла нарисует это ещё красивее. Только обычный район и дорогой район бывают очень разными. Можно вымостить каждую улицу плиткой и высадить вдоль неё пальмы, но если сюда никто не захочет ехать, через пять лет плитка потрескается, а пальмы засохнут. Деньги в район приходят за людьми, у которых они есть.

А для этого нужны две вещи.

Первая из них транспорт. Чтобы человек мог добраться сюда из центра быстро и без мучений, на машине по нормальной дороге или на чём-то общественном. Сейчас от старого города до Буэнависты ведёт один мост и одна разбитая дорога, по которой в час пик стоишь очень долго. С этим можно работать. Дороги ремонтируются, мосты расширяются, трамвай можно вернуть в депо, если найдутся деньги и воля. Задача тяжелая, но понятная.

Вторая касается людей, которые сюда поедут и будут здесь тратить. И вот её решить так просто не выйдет.

Сейчас в этом районе живут рабочие с оставшихся заводов, старики, которые не смогли переехать, когда район начал умирать, и съёмщики, которым больше некуда идти. Плюс мои сотрудники, их становится всё больше, и многие уже потихоньку снимают здесь комнаты. Хорошие люди, но платежеспособной публикой их не назовёшь. Ради них никто не откроет ресторан с белыми скатертями и не построит дом с консьержем.

Значит, публику надо привести.

Я отложил ложку в сторону.

С Видой ведь всё получилось именно так. Мы пришли на заброшенный завод, потому что там было дёшево и просторно. За нами потянулись программисты, модераторы, дизайнеры, а следом за ними кафе на углу. Один большой работодатель меняет вокруг себя всё. Если таких работодателей будет не один, а пять, десять, если сюда переедут конторы, мастерские, студии, небольшие технологические фирмы, которым тесно и дорого в деловом квартале, район наполнится людьми с хорошими зарплатами. А эти люди хотят хорошо обедать, хорошо жить и не тратить два часа на дорогу.

Остается дать им, куда въехать.

Мария обедала от меня через стол…

— Ещё одна задача, — я пересел к ней.

Мария вздохнула и придвинула ежедневник ближе.

— Я слушаю.

— Найди мне в Буэнависте все свободные коммерческие помещения. Всё, что сдаётся или продаётся. И отдельно брошенные здания, но крепкие. Склады, цеха, старые конторы. Что-то вроде нашей фабрики, м внутри можно сделать что угодно.

— Вы хотите их купить?

— Пока хочу знать, что есть. Сколько, где, в каком состоянии, кому принадлежит.

Мария записала, подчеркнула и посмотрела на меня поверх ежедневника.

— Сеньор Виктор, можно вопрос?

— Можно.

— Вы с утра просите кредит, потом рисуете с Беллой карту, теперь вот здания. Вы ведь не собираетесь покупать весь район?

— Весь не собираюсь, — честно признался я. — Только ту часть, которую смогу купить.

Даже если Мария найдёт мне здания, даже если банки дадут денег и в район потянутся фирмы, одного меня не хватит. Я могу купить землю, переделать склады, уговорить соседей. Но я не могу отремонтировать городские дороги, пустить трамвай, открыть больницу или заставить управляющих домами наконец заняться крышами и подъездами. Это работа государства, и государство в Валентии такими районами не занимается десятилетиями.

Если только у государства не появится причина.

Дэ Гарро сейчас как раз в той точке, когда может себе это позволить. До выборов осталось мало времени, рейтинг после визита ко мне выровнялся, у партии хватает влияния, чтобы перенаправить часть городских денег туда, куда нужно. А Буэнависта для него подарок. Старый рабочий район, забытый прежней администрацией, где вокруг новой технологической компании начинается возрождение. Партия приходит и делает то, что не сделал никто до неё: латает дороги, возвращает транспорт, разбивает пару парков, открывает общественную больницу, школу и детские сады. Про это он и говорит на каждом выступленииА тут выпал отличный момент подтвердить свои слова делом.

Для него это картинка на всю кампанию и пример, на который можно ссылаться ещё долгое врвемя. Для жителей это нормальная жизнь, которой у них давно не было. Для меня это подорожавшая в разы земля и люди, готовые на ней жить.

Осталось только сделать так, чтобы дэ Гарро сам захотел в это вписаться. И до этого он дошел сам. С людьми его уровня иначе не работает.

К дэ Гарро я поехал вечером.

Себастьян сам предложил заглядывать к нему домой, когда понадобится поговорить без лишних ушей, и я решил, что сейчас именно такой случай.

Катрин вела машину молча. Дождь закончился ещё днём, но дворники время от времени смахивали со стекла капли, которые ветер срывал с деревьев. Город за окном постепенно менялся: сначала проплыли огни делового квартала, потом пошли старые улицы с балконами и коваными фонарями, а затем дома отступили за высокие ограды, и в салоне стало слышно, как шуршат по мокрому асфальту шины.

На заднем сиденье лежал тубус с картой. Белла за день перерисовала свою мешанину, на большом листе ватмана, и подписала каждую линию аккуратным почерком.

— Мне подождать в машине или зайти с тобой и мрачно стоять в углу? — поинтересовалась Катрин, когда мы свернули к воротам особняка.