Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Мужики услышали тоже, но им явно досталось в разы слабее. Один остановил бочку, второй выпрямился, третий завертел головой по сторонам, пытаясь понять, откуда и что.

– Чего это? – растерянно выдохнул первый.

– Из леса вроде…

– Слыхали? Или мне почудилось?

Писк оборвался так же резко, как начался, не затих или ослабел, а именно оборвался, будто пискуну зажали глотку. И в этот самый обрыв вместе со звуком по мне прошла волна, которую словами описать хоть и возможно, но все равно никто не поймет. Чужое острое отчаяние, страх, мольба о помощи ударили прямо в грудь, и сразу следом пришла тишина, будто бы сам лес затаил дыхание.

Что за чертовщина? Писк действительно шел со стороны леса, это точно, за частоколом, за деревьями, где‑то там.

Разогнулся, встряхнул головой, прислушался. В ушах еще звенело, но уже совсем не так, и сквозь звон пробился другой звук. Лязг, топот, короткие отрывистые команды от ворот. Обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо проносятся всадники.

Латы грохочут, кони храпят, и клинки в руках у гвардейцев отливают голубоватым свечением Основы. Выглядит это, конечно, эффектно, но я зацепился взглядом за другое. У одного из всадников щит висел на ремне за спиной, и в момент, когда конь прошел мимо меня, на щите вспыхнула руна. Короткая вспышка, мгновенная, и сразу погасла. Если бы не смотрел прямо в этот момент, не заметил бы.

Ага, на щитах тоже рунки есть… Ну логично, кто бы сомневался. Классно, конечно, что у них все оружие усиленное Основой, хорошо им, наверное. А я тут с кривым восстановителем на кирпиче.

Следом распахнулась дверь дома старосты, и он вылетел на улицу росчерком, так, что я даже лицо толком не разглядел. Только силуэт пронесся, и всё, уже у ворот.

Где‑то в центре деревни зазвенел металл о металл, частый, рваный, совсем не похожий на колокол. Местный аналог набата, видимо, и били в него явно не для красоты. Бабий визг, детский плач, топот бегущих ног, кто‑то крикнул «в подпол», кто‑то «к домам». Деревня заметалась, как курятник, в который запустили лису.

Вот оно, значит. Вот это и есть то самое нападение, которого Кральд ждал со дня приезда?

– Мужики, валим! – крикнул один из работяг и бросил лопату в грязь. – Как в Валунках будет!

– Так в Валунках этого писка не было, – засомневался второй, но уже начал пятиться в сторону изб.

– Так, стоять, – я распрямился и посмотрел на них в упор. – Куда валить собрались?

– Так на деревню напали! – возмутился первый. – Какая стройка, Рей?

Обернулся на ворота. Частокол там, конечно, одно название, да и воротами пока не озаботились и вообще с защитой полная беда… Но перед воротами стоит ровная линия щитов и спин. Спины плотные, строй ровный, никто назад не смотрит.

– Что‑то я не вижу, чтобы через ворота валом лезли твари, – махнул я в ту сторону. – Зато вижу, как стражники стоят стеной. Нам приказа отступать не было, наша задача строить, невзирая ни на что. Если прижмет, сами увидим и побежим первыми, прятаться‑то все равно будет бесполезно, а отсюда хотя бы вид хороший открывается. А пока – катите бочку и сливайте, я раствор ждать не буду.

– Да ты шутишь, что ли? – второй даже рот приоткрыл.

– Нет. Шутить буду потом, когда топка будет залита.

На самом деле рассуждать тут нечего. Если бы вал тварей уже лез через частокол, я первым бы схватил лопату и побежал в сторону дырки частокола или же наоборот, к воротам, чтобы хоть как‑то помочь.

Но пока у ворот не идет даже бой, не говоря уже о бойне, так что паниковать значит только мешать защитникам. Стрелок с башни работает спокойнее, когда под ним не мечется толпа. И работяга на стройке приносит больше пользы у бочки, чем в куче визжащих на площади. В общем, действовать надо по месту, а не бросаться бежать от одного странного писка.

Мужики переглянулись, потоптались, но аргумент про «бежать первым» почему‑то их успокоил. Или, скорее, им просто нечего было возразить. Подкатили бочку, наклонили, и густая серая жижа потекла в опалубку, растекаясь по щебню и оседая плотным слоем вокруг арматуры.

– Палкой! Палкой трамбуйте! – прикрикнул я. – И по стенке опалубки постукивайте, воздух гоните, как учили!

Мужики взялись за дело, и у них даже неплохо получилось, учитывая, что половина внимания у каждого сейчас была на воротах. Я сам подхватил палку, потыкал раствор по краям, по центру, выгнал пузыри, прошелся ладонью по поверхности, впустил в слой немного Основы. Один заряд на всю плиту, тут и единички многовато, плита небольшая, всего‑то сантиметров десять толщиной.

Со стороны ворот донесся первый глухой низкий совсем не человеческий рев, и сразу следом лязг, будто по железу саданули бревном. Потом короткий пронзительный визг, оборванный ударом. Что‑то хрустнуло, кто‑то рявкнул, снова лязг.

Деревня за моей спиной переменилась за те пару минут, что я возился с заливкой. Мужики повалили толпой через открытые ворота внутрь, со стороны леса, не с нашей стороны, а те, кто работал снаружи на частоколе у Хорга. Бежали, спотыкались, кто‑то прыгал прямо через частокол, цепляясь за колья и обдирая ладони. Оказавшись внутри, они первым делом лезли наверх, на башни, и это я мог понять, там безопаснее и виднее. Хуже было другое.

Обе башни облепили со всех сторон. На лесах гроздьями висят взрослые мужики, на опалубке перемычки третьего этажа, которую мы вчера только подняли, примостилось еще человек пять. Кто‑то залез на столбы и подтянулся к балкам. А на балках, которые я заливал вроде бы дня два назад и на которых бетон еще не набрал полную прочность, стоит уже с десяток крупных мужиков. Стоят плотно, толкаются, и каждый раз, когда толкнутся, балка чуть подрагивает.

Вот это проверка так проверка. Если выдержит сегодня, значит, можно больше не волноваться, а если треснет, то это будет не просто обидно, это будет катастрофа. Мужики, правда, тоже не совсем без головы, я видел, что на балки полезли последними и самые отчаянные, те, кому места уже не осталось. Большинство все‑таки на башнях, а не над воротами.

Ну, пусть проверяют. Другой проверки все равно не будет, не ставить же мне на бетон гирю и смотреть, треснет или нет.

Резкая вспышка над воротами, желтая, с синим отливом, и следом жалобный надрывный рев какого‑то зверя. Потом громыхнуло так, что земля вздрогнула под ногами, и из свежего раствора в опалубке поднялась россыпь пузырьков. Надо же, сейсмический контроль качества, причем даже бесплатный и с доставкой на дом.

– Не пропускать через ворота! – голос Кральда приглушенный, но даже отсюда слышно, какой он хриплый и злой. Не так командуют, когда все идет по плану, но и не так, как командуют, когда все совсем плохо. Где‑то посередине, плюс‑минус.

Снова лязг, рев, визг, чей‑то женский крик сзади, из деревни. Потом треск, сухой, протяжный, какой бывает только у старого дерева, которое устало держаться за мир. Обернулся на звук и увидел, как кусок частокола правее ворот складывается, будто подрубленный. Три или четыре бревна завалились внутрь, следом еще парочка, и в образовавшийся проем вломился кабан.

Только не тот кабан, что в прошлой моей жизни бегал по лесам с грозным видом и тушей килограммов в двести. Этот больше походил на бычка‑двухлетку, только ниже и длиннее, с горбом на загривке и бивнями в две мои ладони.

– Правый фланг! Прорыв! – снова Кральд. – Хорг, дебил, куда полез? А ну назад!

Я дернулся на знакомое имя. Хорг несся вдоль частокола с бревном наперевес, и бревно было такого размера, что я бы его даже приподнять не смог, а он тащил его как палку. Видимо, схватил первое, что попалось под руку на своей стройке стены. Рядом неслись двое гвардейцев, и вот они‑то кабана и приняли на клинки, умело и без лишних движений. А Хорга на бегу перехватил за шиворот третий гвардеец и отшвырнул назад, как котенка. Хорг шлепнулся в грязь, вскочил, замахнулся бревном, но гвардеец уже повернулся к нему спиной и пошел добивать кабана.

Кабан, надо отдать ему должное, умирал долго и громко. Два клинка в боках, третий в шее, а он все еще дергался и пытался поддеть бивнем ближайшего защитника. Снесли его только четвертым ударом, и туша завалилась набок, содрогаясь крупной дрожью.