Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

– Можно. – Галка пожала плечами. – Только скучно. А так хоть какое‑то развлечение. Видел, какие у нее глаза были? Боевая у тебя сестрица, князь, даром, что малолетняя еще. Я уж думала – сейчас мне все волосы повыдирает.

– Смотрю, тебе неймется. – Я сложил руки на груди и оперся спиной на бревна оружейни. – Хоть обратно в подвал сажай.

– Неужто не стыдно, князь? Я тебе, можно сказать, жизнь спасла, душу твою бессмертную, а ты… – В голосе Галки прорезались насмешливо‑плаксивые нотки. – Опять княжну в подземелье запрешь, где ни ветра, ни солнышка.

– Ну, солнышка, допустим, теперь и снаружи немного. – Я указал взглядом на низкое серое небо. – А княжне неплохо бы научиться себя вести.

– Да ладно тебе. Уже и пошутить нельзя.

– Нельзя, – отрезал я. – Если уж ты хочешь быть в моем доме гостем, а не пленницей – изволь соблюдать правила.

– Дом… Не нравится мне тут, князь. Не только в подвале, а вообще. – Галка поморщилась. – Теснота, срубы эти кругом. Как вы вообще так живете?

– Да нормально живем. Отлично даже. Электричество, горячая вода. Цивилизация, представь себе. – Я потянулся, разминая плечи. – Не Новгород, конечно, но и не в Тайге в сугробе спать.

– А вот я бы лучше в сугробе, – едва слышно проговорила Галка. И вдруг жалобно посмотрела мне прямо в глаза. – Отпусти меня, князь. Обратно за реку. Всеми богами клянусь – не сбегу. Буду с гриднями твоими в крепости службу нести – наравне. Хоть в карауле стоять, хоть кашу варить, хоть портянки штопать, если прикажут. Только отпусти!

В тихом голосе вдруг зазвучала такая тоска, что меня накрыло ею с головой. Галка не врала, не пыталась юлить или торговаться – скорее наоборот, в первый раз говорила то, что было у нее на уме. И я, пожалуй, только сейчас понял, чего ей стоило просидеть взаперти чуть ли не целый месяц.

И каково это – в одночасье сменить бескрайний простор Тайги, где сам воздух пропитан магией, на душное и сырое подземелье. Галка не боялась ни меня, ни смерти, на даже черта, однако сама мысль о возвращении за решетку, похоже, была для нее невыносимой.

– Не будет мне тут жизни, – так же тихо продолжила она. – Да и не жизнь это вовсе – в клетке сидеть. И тебе за рекой от меня пользы всяко больше. Я ж в Тайге и человека, и любую тварь за версту чую. Охотиться могу, следы читать обучена… Там мое место, князь. – Галка легонько коснулась моего локтя. – Ну сам посуди – какая из меня тут служанка выйдет, если я без ружья будто голая?

– А с ружьем, значит, одетая? – усмехнулся я. – Ладно, поглядим, что к чему. Пока при мне будешь, а там, может, и отпущу за реку. За хорошее поведение.

– Как пожелаешь, князь. – Галка покорно склонила голову. – А сейчас‑то мне что делать?

– Да ничего не делай. – Я с тоской покосился на дверь оружейни. – Вернусь – поедем в крепость. Проверим, что там к чему.

Когда я вошел обратно, Катя даже не обернулась. И продолжила ковыряться в металлических потрохах Святогора – будто уже успела забыть, что видела всего несколько минут назад. Оправдываться я, конечно же, не собирался, однако ситуация и правда получилась… скажем так, необычная.

– Если тебе интересно, – вполголоса проговорил я, – мы ничем таким не занимались.

– Вот вообще не интересно, – буркнула Катя. – Глаза бы мои не видели.

Сестрица явно была не в восторге. Но пускаться в объяснения я не стал – иначе пришлось бы заодно рассказать и про аспект Смерти, и про контур, и уж тем более про то, что я, хоть и косвенно, все же допустил Галку до святая святых Гром‑камня – чар, связавших горн в кузне с алтарем в подземелье господского дома. Катя наверняка заметила, что половина запаса маны куда‑то исчезла.

Но вопросов задавать не стала – во всяком случае, пока.

– Ну, раз не интересно, то и хорошо. Главное, дяде с бабушкой не говори. – Я на мгновение смолк, задумавшись, и добавил: – И Полине тоже. Незачем ее лишний раз волновать.

– Это точно. – Катя, наконец, обернулась. Смерила меня суровым взглядом, но потом все‑таки заулыбалась – Ну ты даешь, конечно. Вот никогда бы не подумала, что ты…

– Катерина Даниловна!

– Ладно, ладно. Молчу.

Ее сиятельство вредина явно была не против еще немного позубоскалить, однако куда больше, чем мои не‑совсем‑амурные приключения ее интересовал Святогор. Я уже давно не заглядывал под брезент, и за это время гигант из стали и кресбулата…

Нет, не преобразился полностью, но все же стал выглядеть куда свежее. Не реликтом ушедшей эпохи, а боевой машиной. Пусть видавшей виды, усталой и слегка заржавевшей, однако вполне рабочей. Не знаю, сколько сил и времени Кате пришлось потратить, чтобы разобрать каждый сустав волота, однако теперь все до единого подвижные сочленения брони поблескивали отполированным металлом и свежей смазкой.

– Шевелятся? – зачем‑то уточнил я, проведя пальцем по стыку между шарниром колена и толстым щитком на голени.

– Еще спрашиваешь. Сама все проверяла. – Катя умудрилась гордо приосаниться, не поднимаясь с колен. – И движители теперь на месте. Ну, то есть, которые уже поставила. Пока он без рук, считай.

Разглядывая ноги и могучий торс Святогора, я не заметил, что великан лишился обеих верхних конечностей. Одна лежала на верстаке, а вторую Катя, похоже, разобрала полностью: в тисках тускло поблескивала здоровенная перчатка, а остальные детали отправились то ли на доработку, то ли еще куда‑то. Вместе с ними исчез и левый наплечник, из‑за чего волот казался скособоченным, хоть и стоял – точнее, сидел – ровно.

– Ничего себе ты его обкромсала, – вздохнул я, разглядывая оставшиеся вместо рук отверстия с торчащими, будто обломки костей, креплениями. – Обратно поставить сумеешь?

– Ну, снизу‑то сумела. Ты пока в крепости своей за Невой сидел, я тут все чуть ли не до винтика разбирала, – ответила Катя. – Внутрь не лазила только, там и чары, и энергетическая схема такая, что сам черт ногу сломит.

– А снаружи?

– А снаружи – проще некуда. Это, считай, то же самое, что вы с гриднями носите. Самые обычные доспехи. – Катя для пущей убедительности постучала отверткой по металлической груди волота. – Только большие. А под ними – скелет. И провода всякие.

– Ага… А человек там как помещается? – Я склонил голову, пытаясь заглянуть в полуразобранное брюхо. – Это ж целый час надо, получается – сначала залезть, потом броню нацепить…

– Не час. Поменьше, наверное. – Катя на мгновение задумалась. – У него там на спине вроде как створки. Тоже крепить надо, в одиночку не справиться, но зато быстро. Руки‑ноги просунул, попал, куда надо, потом подшлемник. Голову закрепил, сзади закрутили – и все. Можно воевать.

Чего‑то такого и следовала ожидать. Святогор изрядно уступал гигантскому штурмовому доспеху, который я носил в прежней жизни, однако назначение у них было одно. Как и принцип конструкции – с той лишь разницей, что там все делала изящная и хитрая автоматика, а владелец этой машины нуждался в паре‑тройке помощников только чтобы забраться внутрь.

– Примерить бы его, конечно. – Я протянул руку и коснулся места, где намертво закрепленная голова волота переходила в могучую грудь. – Хоть проверить, что там внутри еще работает, а что развалилось.

– Да ничего не развалилось. Провода я поменяла, где надо, а основные блоки – чего им сделается? Сейчас… – Катя убрала отвертку в карман, приподнялась и чуть ли не по самое плечо залезла рукой в брюхо волота. – Где там этот переключатель? Как раз на груди с той стороны, чтобы изнутри можно было…

Под кирасой что‑то тихо щелкнуло, и пустые глазницы шлема вдруг засияли голубоватым светом. Даже без рук и половины брони Святогор выглядел весьма убедительно, и я с трудом подавил желание сгрести Катю в охапку и рвануть отсюда подальше – на тот случай, если восставший от столетнего сна гигант взбунтуется.

Но мгновение шло за мгновением, и единственным признаком жизни оставалось едва слышный пульсирующий гул, доносившийся из‑под доспехов. Будто где‑то там, под сталью и кресбулатом, билось электронное сердце.