Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

– Но я отсюда ни ногой, тут мой дом! Если предложит уходить, так пусть сам и уходит!

– Успокойся ты, может наоборот, всем жалованье хочет выдать и премии за успешное отражение атаки, – хохотнул мужик, стоявший рядом.

– Ага, как же… – Борн набычился и замолчал, глядя на закрытую дверь. Потом вдруг повернулся ко мне и буркнул совсем другим тоном: – Последняя партия угля, кстати, очень даже неплохая получилась.

– Да ну? – удивился, ведь я сам к этой партии вообще не имею отношения, процесс пошел своим ходом за счет других людей и я ожидал небольшой просадки в качестве.

– Да баба эта, которую ты откуда‑то привел, – он почесал затылок. – Сама привезла тележку, чуть носом меня в него не ткнула. Мол, смотри, какой уголь, оцени качество. Ты где ее нашел вообще? С живого не слезла, пока я ей молот не пообещал! Правда, она сначала железа мне должна где‑то накопать, так условились.

Я только кивнул и тихо усмехнулся. Дагна идет к своей цели, и упрямство Борна ей в этом нисколько не помеха. Скорее наоборот, два упрямых человека друг друга стоят, а значит и договорятся быстрее, чем если бы один из них был покладистым.

Покрутил головой, рассматривая толпу. Хорга видно и без усилий, он возвышался над половиной собравшихся и выглядел так, будто его оторвали от чего‑то важного, а важным для Хорга является примерно все, что связано со стройкой. Тобас стоял ближе к дому, руки скрестил на груди и смотрел в землю.

Больд торчал на противоположном конце площади, на целую голову выше любого соседа, и рядом с ним образовалось свободное пространство, потому что мало кто готов стоять вплотную к нему. Но это нормально, люди просто опасаются, что он может случайно раздавить им ногу и даже не заметить.

Вельт сидел совсем недалеко от дома старосты, тихо наблюдал за всем происходящим и ни с кем особо не общался. Кейн тоже здесь, заметил его у забора.

Вот кстати, Кейн. Он ведь прикончил того Жила, но тот успел подать сигнал. А мог бы Кейн его убить до того, как тварь запищала? Может, и мог бы, если бы подкрался ближе. А может, и нет, потому что никто толком не знает, как работает этот их писк. Успевает ли тварь понять, что умирает, и пищит рефлекторно, или сознательно подает сигнал при обнаружении чужака? Или вообще не все Жилы умеют пищать, а этому просто повезло, если слово «повезло» тут уместно.

Деревня стоит на краю леса, но на памяти этих людей вчерашний день стал, по сути, первым настоящим контактом с Жилами. Слышали про них все, видели единицы, а уж про тонкости их поведения и подавно никто ничего не знает. Так что винить Кейна глупо, он сделал все правильно, и это единственное, что тут можно утверждать наверняка.

Долго тратить время впустую не пришлось. Дверь дома старосты распахнулась, и на крыльцо вышли оба, староста, Кральд и Гундар, про которого я вообще почему‑то забыл. А ведь он сыграл далеко не последнюю роль в отражении атаки и судя по подвешенной на косынке руке, даже умудрился получить ранение в ходе боя. Некоторое время они просто стояли и оглядывали площадь, и когда гомон начал стихать, а последние разговоры увязли в густеющей тишине, староста заговорил.

– Я обращаюсь сразу ко всем жителям, – проговорил он негромко и спокойно, но голос разнесся по площади так, будто тишина сама расступилась, давая ему дорогу. – Вы знаете, что вчера было нападение на деревню. Но должен сказать, что это была всего лишь разведка. Можно даже сказать, случайная. Недалеко от деревни охотник Кейн обнаружил разведчика Жил, но подкрасться к нему не удалось. Жил заметил Кейна и перед смертью успел подать сигнал. Благо, докричаться до своих он скорее всего не успел, и его приказ долетел лишь до пары десятков животных.

– Да молодец Кейн, все правильно сделал! – выкрикнул кто‑то из толпы.

– Разумеется, – староста и бровью не повел. – Но прошу пока не перебивать. Я собрал вас не для того, чтобы рассказывать о произошедшем, все и так все знают. Наоборот, я хочу, чтобы вы сами говорили. Но сперва хочу, чтобы каждый осознал тяжесть нашего положения.

Он вздохнул и окинул собравшихся медленным тяжелым взглядом.

– К нам должно было прийти подкрепление. Войско из города, для защиты приграничных деревень. В Валунки тоже должен был прийти отряд, и в Каменный Вал. Все приграничные поселения необходимо было укрепить в кратчайшие сроки, потому что такой угрозы со стороны леса никто не ждал. Веками люди жили здесь, и главной опасностью были звери, которые никогда не нападали организованно и могли забрести в деревню только случайно.

Толпа молчала, и в этом молчании слышалось даже потрескивание углей в чьем‑то недалеком дворе.

– Так что с подкреплением? – поднял руку кто‑то из задних рядов.

– Подкрепление должно было прибыть еще позавчера, но, как видите, никто не пришел, – староста проговорил это ровно, без нажима, и от этого спокойствия стало только тревожнее. – Вестей из города нет. Гонца уже отправляли, но добрался он или сгинул в пути, я не могу знать. Раз так, значит там какие‑то проблемы, и потому я вижу лишь один вариант. Мы должны оставаться здесь, укреплять оборону и готовиться к серьезной атаке. Планы не меняются, мы продолжаем работу.

– А что нам говорить в таком случае? – подал голос другой мужик, ближе к центру. – Ты же говоришь, хочешь, чтобы мы высказались. А чего тут скажешь? Влипли мы, и лучше зарыться поглубже, чтобы не нашли, вот и все.

– Зарыться не выйдет, бежать слишком рискованно, – развел руками староста. – Я хотел услышать от вас предложения, как именно нам поступать дальше. Людей в деревне прибавилось, крыш на всех не хватает, запасы еды тают на глазах. Охотников отпускать за периметр не могу, а значит и поступление мяса сократится. Собиратели тоже не должны выходить за охраняемую черту. Вот и хочу понять, есть ли у кого‑нибудь мысли. На их основании и будем решать, как нам пережить эти времена.

Несколько мгновений площадь молчала, переваривая услышанное. Потом кто‑то кашлянул, кто‑то переступил с ноги на ногу, и тишина лопнула.

– Надо продукты‑то собрать, что у кого есть! – выкрикнула пожилая женщина из середины толпы, крепкая, широкоплечая, из местных. – Посчитать бы так‑то! Сколько у кого осталось, по сусекам‑то, а то гля, сидять там, да жируют, а другие что? То‑то же!

Несколько голосов тут же поддержали, и по толпе прокатился согласный гул, а староста неторопливо и весомо кивнул.

– Да, это разумно. Надо понимать, какие у нас запасы, и распределять их справедливо, чтобы никто не остался голодным.

Я покосился на него и мысленно усмехнулся. Все‑таки угадал, но не сразу сообразил, насколько ловкий ход он разыгрывает. Если бы староста сам начал отбирать у людей их припасы, чтобы потом раздать поровну, половина деревни восприняла бы это как грабеж. А когда предложение звучит из толпы, и остальные его подхватывают, это уже не приказ сверху, а воля народа. Попробуй потом возрази, сам же кивал и соглашался.

Впрочем, решение и вправду разумное. Если у кого‑то погреба ломятся, а сосед при этом считает крошки, внутри деревни начнется такое, от чего никакие стены не спасут. Голодный человек опаснее любого зверя, это аксиома, не требующая доказательств.

– Рыбы надо наловить! – Герт, конечно, не удержался. – Река вон она, рядом совсем, в лес за ней ходить не надо! И запасти впрок, пока есть время!

– Можно, – кивнул староста. – Но стоит обсудить, как ее сохранить.

И ведь верно подмечено. Зимой с этим было бы проще, оставил на улице, и вот тебе свежемороженая рыба, до весны спокойно пролежит. А вот сейчас, в тепле, да еще при здешнем дефиците соли, задача чуть сложнее. Коптить можно, но и там соль не лишняя, хотя без нее тоже обходятся. Впрочем, варианты имеются, да и мясо зверей, которые на нас нападают, тоже никто не отменял. Удобно, когда врага можно съесть. Хотя, если задуматься, это работает и в обратную сторону.

– Ловушки надо ставить! – подхватил кто‑то из охотников. – Ямы перед частоколом, колья на дне, и пусть звери сами туда прыгают!