Убийства на радио - Серова Марина Сергеевна

– Да не переживай ты так! – успокоила я подругу, – ну подумаешь, не посмотрела в буклет. Ничего страшного не произошло.

Мы еще немного посидели и разошлись по домам.

Прошла неделя, а поступления заказа на расследование все еще не было. Это стало меня уже беспокоить. Но вот одним солнечным утром, когда я по привычке нежилась в постели, прозвучал телефонный звонок.

– Алло, – сказала я.

– Тань, это я, – ответила Светлана.

– А-а, привет, – немного разочарованным тоном произнесла я, и Светка сразу это уловила.

– Ничего себе приветствие, да еще с утра пораньше! – фыркнула Светка.

Голос у нее, в отличие от моего, был довольно возмущенный.

– Разве так здороваются с подругой? – продолжала выговаривать мне Светлана.

– Ой, Светик, ты извини, конечно, но я думала, что это звонит клиент, желающий заказать расследование, – призналась я.

– А тут я, да?

– Ну да, но я рада и тебя услышать.

– Ладно, не нужно никаких извинений, ты лучше скажи мне спасибо, – продолжала Светлана.

– Ну хорошо: спасибо. А можно узнать, за что? – спросила я.

– Так я тебе клиента нашла! – воскликнула подруга. – Того самого, который нуждается в помощи, – объяснила Светлана и продолжила: – В общем, Аделаида Григорьевна Вышнепольская, ну та самая, у которой сын поет в театре музыкальной комедии, попросила у меня твой телефон. Дело у нее какое-то срочное, как она сказала. Я продиктовала ей твой телефон, так что жди звонка.

– Спасибо тебе, Светик. А что у нее за дело, ты в курсе? – поинтересовалась я.

– Очень приблизительно. Что-то связанное с ее сыном, этим красавчиком Константином. Она последнее время ходит вся такая расстроенная и удрученная. Ну а что там такое стряслось, это она уж тебе расскажет, – объяснила подруга.

И Аделаида Вышнепольская позвонила буквально через минуту после того, как я закончила разговор со Светланой.

Я сняла трубку, и сразу раздался взволнованный женский голос:

– Алло, могу я услышать Татьяну Александровну Иванову?

– Да, это я, я вас слушаю, – сказала я.

– Татьяна Александровна… извините, я волнуюсь, поэтому… в общем, я – Аделаида Григорьевна Вышнепольская…

Женщина замолчала.

– Не нужно так волноваться, Аделаида Григорьевна. Светлана меня уже предупредила о том, что вы позвоните, так что…

– Ах, Светочка уже рассказала вам все? – спросила Вышнепольская.

– Ну всего она мне не могла рассказать, потому что сама не знает всех подробностей, – ответила я.

– Ах да, конечно. Все правильно, я попросила у Светланочки номер вашего телефона. В общем, дело касается моего сына, поэтому… Татьяна Александровна, Константин попал в очень непростую ситуацию, и ему требуется ваша помощь. Простите, что я так сбивчиво говорю, просто я очень переживаю, – сказала Аделаида Вышнепольская.

– Аделаида Григорьевна, давайте мы с вами встретимся, и вы расскажете мне все детали дела, – предложила я. – А еще лучше, если это сделает ваш сын. Ведь это он попал в непростую, как вы сказали, ситуацию? – уточнила я.

– Да, Костя, – подтвердила Вышнепольская.

– Так где мы можем встретиться? – спросила я.

– Если вас не затруднит, то я хотела бы, чтобы вы приехали ко мне. Костя тоже обещал приехать. Видите ли, Татьяна Александровна, квартира сына находится в Покровске, ну так удобнее добираться до работы. А я живу в Тарасове, в коттеджном поселке «Лесной», – объяснила Аделаида Григорьевна.

– Хорошо, я приеду к вам, – сказала я.

– Когда вы сможете подъехать, Татьяна Александровна? – спросила Вышнепольская.

– Постараюсь в течение часа. Вас это устроит? – поинтересовалась я.

– Да, конечно! Буду вас ждать.

Вышнепольская продиктовала мне точный адрес своего коттеджа, и я отключилась.

Я быстренько произвела все необходимые утренние процедуры, позавтракала размороженными в микроволновке блинчиками с вишневым джемом, насладилась своей неизменной арабикой и стала собираться к Вышнепольской. Для визита я выбрала строгий темно-синий костюм, уложила волосы и нанесла легкий макияж. Вскоре я уже ехала в коттеджный поселок.

Двухэтажный загородный дом, в котором проживала Аделаида Вышнепольская, был обнесен высоким стальным забором. Я позвонила по переговорному устройству, которое находилось на одной из створок ворот, и назвала себя. Ворота стали медленно открываться. Я вошла на территорию коттеджа и огляделась.

Вся территория, примыкающая к дому, была покрыта зеленым газоном. Дорожки выложены серой брусчаткой, дом, кстати, тоже облицован серым камнем. Только две колонны, на которые опирался балкон, были белого цвета. Вдали я заметила ажурную беседку, а чуть дальше блеснула водная гладь бассейна.

Я поднялась по ступенькам к массивной входной двери. На пороге уже стояла молодая, приветливо улыбающаяся девушка в униформе горничной.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, проходите, пожалуйста. Аделаида Григорьевна вас ждет, – сказала девушка.

Горничная провела меня в просторный холл с высоким потолком, украшенным лепниной, полом, выложенным паркетом с изысканным узором, и массивной люстрой, сверкающей хрустальными гранями. Конечно же, центром всего этого великолепия был камин.

Я едва успела пересечь половину холла, как из боковой двери появилась Аделаида Григорьевна.

– Татьяна Александровна, прошу вас! Давайте пройдем в гостиную, – пригласила хозяйка дома.

Гостиная после несколько пафосного холла выглядела очень уютной и милой. Бежево-кремовые с золотым декором стены были подсвечены светодиодными светильниками, что придавало помещению особую глубину.

Посередине стоял круглый стол, около которого были расставлены кресла, обитые светлой кожей. Чуть поодаль расположился широкий диван, обтянутый темно-коричневым бархатом. Сочетание темного бархата и светлой кожи, а также панели из древесины, старинные панно и картины известных художников в золоченых рамах на стенах придавали дизайну гостиной некоторую уникальность. У одного из окон стоял белый рояль.

– Одну минуту, я сейчас распоряжусь насчет чая, Татьяна Александровна. Или вы предпочитаете кофе? – спросила Аделаида Вышнепольская.

– Если можно, то черный кофе без сахара, – ответила я.

Пока горничная занималась приготовлением, Вышнепольская начала рассказывать о своей жизни.

– Знаете, Татьяна Александровна, когда я только начинала карьеру оперной певицы, я была полна надежд и амбиций. Наш оперный театр стал для меня вторым домом. Я помню, как впервые вышла на сцену. Моей первой ролью была роль Виолетты в «Травиате» Джузеппе Верди. Я чувствовала, как зрители затаили дыхание, и это было невероятно, такой контакт с залом!

Горничная принесла поднос с чайничком для Аделаиды Григорьевны и кофейником для меня. Кроме того, на подносе стояло блюдце с нарезанным лимоном, а также вазочки с печеньем и тарелочки с пирожными.

– Ну как вам кофе, Татьяна Александровна? – поинтересовалась Вышнепольская, когда я сделала несколько глотков из изящной кофейной чашечки.

– Выше всяких похвал, Аделаида Григорьевна, – сказала я, нисколько не покривив душой.

Кофе и на самом деле был сварен потрясающе.

– У Марины он всегда получается удачным, – похвалила свою горничную Вышнепольская.

За чаепитием Аделаида Григорьевна продолжала делиться воспоминаниями о своих выступлениях. Однако я понимала, что все это было только прелюдией к главному – к рассказу о проблемах сына.

– Я всегда мечтала, чтобы Костя пошел по моим стопам. Вернее, мы с моим мужем Владиславом Николаевичем – дирижером оперного театра, – уже покойным, мечтали. Но сейчас я боюсь за сына, – вздохнув, сказала Вышнепольская. – Боюсь и очень надеюсь, что вы, Татьяна Александровна, поможете нам, – добавила она.

Аделаида Вышнепольская встала из-за стола и подошла к роялю.

– Как же это несправедливо! – сказала женщина, и ее голос задрожал от волнения. – Костя всегда отличался отзывчивостью, готовностью прийти на помощь. Костя рос без проблем, и когда был еще ребенком, и когда стал подростком. Он успевал по всем предметам в общеобразовательной и музыкальной школах, за все годы обучения у него не было ни одной тройки. Кроме того, он играл на сцене самодеятельного школьного театра, ходил в спортивную секцию. Костиной мечтой было продолжить нашу музыкальную династию и достичь новых высот. После окончания Тарасовской консерватории Костя поступил на работу в Покровский театр музыкальной комедии, хотя руководство нашего оперного театра уговаривало влиться в оперную труппу. Но Костя решил, что он начнет строить свою карьеру без помощи родителей. Он запретил нам с супругом помогать ему, используя наши связи.