Искренне. Безумно. Навсегда - Шэн Л. Дж.

Роу тем временем обхватил мою левую грудь, просунув руку под бежевую водолазку и желтый жилет в клетку, пока проходился губами по моему подбородку, оставляя мокрые жаркие поцелуи, отчего у меня кружилась голова. Его губы были греховными, а спутанные локоны, которые я жадно теребила пальцами, мягкими как шелк.

Проклятье, я всего лишь человек.

Мы терлись друг о друга, и я пребывала в благоговейном ужасе от того, как его тело отличалось от моего. Мое мягкое, его – твердое. Он высокий, я низкая. Моя кожа бледная, а у него смуглая. Роу все делал правильно. И то, как кружил языком по чувствительным местам, побуждая меня довольно хныкать. И то, как поглаживал большим пальцем затвердевший сосок, отчего мое тело стало покалывать в ожидании большего. Все это казалось темной магией.

– Черт, ты прекрасна.

Его слова прозвучали до ужаса не гадко. Но Роу никогда не вымещал на мне свой безграничный гнев. Наверное, потому что я была Дилан как сестра.

На вересковой пустоши под утесом, на котором мы припарковались, горел костер. Прощальная тусовка для нас, выпускников, перед отъездом в колледжи. Роу приехал из Парижа на пару недель, оставив свою изысканную кулинарную школу, и заскочил за Дилан, но она пожелала задержаться. А я захотела вернуться домой, есть маринованные яйца и смотреть запоем «Ривердейл».

И все же мы оказались на печально известной Горе Перепихов, где пары беспрепятственно расставались с девственностью, а иногда и с кружевными трусиками.

Мы с Роу дружили. Он всегда меня оберегал. Я попросила его отвезти меня на утес, чтобы напоследок взглянуть на океан перед отъездом в Нью-Йорк. И уж точно не планировала набрасываться на него с поцелуями, как бешеный енот, когда мы уставились на ползущее по небу желтое солнце.

Но… это произошло. Произошло, и теперь я оказалась в объятиях Роу и принимала его поцелуи, ласки и жадные прикосновения. Я застыла, снова почувствовав укол вины из-за Дилан. Конечно, она меня простит. В конце концов, он же ее брат, а не парень.

Роу оторвался от моей груди и, недовольно нахмурившись, посмотрел прямо в глаза.

– Ты еще жива?

– Хм-м.

– Мне прекратить? – Он тут же убрал руки от моей талии и спины, и я вдруг вспомнила, почему вообще захотела заняться с ним сексом.

– Нет! – Я притянула Роу ближе и прижалась к его губам, снова став тем бешеным енотом. – Ты… не можешь остановиться.

Но, может, стоит? Мои тело и разум сейчас точно противоречили друг другу.

– Конечно могу. – Роу снова коснулся моих губ и заговорил бархатистым, хриплым тоном: – Согласие существует, погугли.

Я так густо покраснела, что только чудом медицины у меня не взорвалась голова. Роу ухмыльнулся возле моих губ и куснул за нижнюю.

– Черт, ты такая милая. Такая невинная. Я хочу тебя съесть.

– Я тоже хочу тебя съесть. – Погодите-ка, что?! Прозвучало как-то неправильно. Когда нервничала, я умирала от социофобии и говорила все, что приходило в голову.

– Так вот чего ты теперь хочешь? – Я услышала ухмылку в его самодовольном тоне.

Кэл, соберись, черт возьми!

– Нет, не в смысле, как каннибал…

– Тогда покажи мне. Приведи море примеров. Я медленно обучаюсь. – Роу зарычал, углубив поцелуй.

Наши зубы соприкоснулись, и по спине прокатилась волна удовольствия. Моя кожа стала холодной, а вот внутри я вся пылала. Я прижала ладошку к его паху через черные джинсы. В голове не укладывалось, что я прикасалась к Роу – реально прикасалась к парню, от одного взгляда которого женщины растекались лужицей.

Он оторвался от меня и пристально посмотрел. Мы пялились друг на друга и тяжело дышали. Я знать не знала, что творю. Держа руку на его паху, я немного потерла ладошкой, как гладила своего кота Симуса, когда тот приходил поласкаться.

Член Роу дернулся, с одобрением прижимаясь к моей руке. Роу опустил свой лоб на мой и издал тихий рык, который отозвался у меня в груди.

– Черт, Пятнышко, меня заводит даже твое существование. В паху колет только от одного твоего дыхания.

Ого, мужчины, оказывается, говорят всякий бред, чтобы перепихнуться. Женщины вообще в курсе? Мы могли бы предотвращать войны. Отправляться в беспечные загулы по магазинам.

От удовольствия по спине поползли мурашки, когда Роу назвал меня Пятнышком. Дилан придумала это прозвище лет в пять, потому как не могла запомнить слово «веснушка». Она назвала меня в честь скопления пятнышек в форме звездочек, что украшали мой нос. С тех пор прозвище прилипло ко мне.

Я оторвала руку от промежности Роу и, схватив за лацканы кожаной куртки, притянула его к себе. Пахло от него божественно. Кедром, потертой кожей и специями. Чужой страной, полной мишленовских ресторанов, романтического шансона, стеклянных люстр и толстых пыльных книг на французском. И еще от Роу на удивление пахло… домом.

– Роу?

– Да?

– Как ты знаешь, у меня… эм… – Жуткая социофобия.

– Здоровое отвращение к незнакомцам, – пробормотал он, уткнувшись в мою кожу, и нежно прикусил за подбородок. – Понимаю, я и сам не фанат людей. – Роу потер большим пальцем чувствительное местечко за ухом. – Если хочешь остановиться…

– Нет! – вскрикнула я. Впервые мне было по-настоящему хорошо с парнем. Ну, пожалуй, я впервые осталась наедине с парнем… с тех пор. – Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности, – глухо произнесла я, прижимаясь к его губам. Меня трясло от паники, тревоги и утреннего холода. – Стань моим первым.

Я ничего такого не планировала. И мечтать не смела, что однажды соблазню брата Дилан. Но теперь, когда мы остались вдвоем, не могла придумать, с кем бы еще хотела это сделать.

– Пятнышко. – Роу запутался пальцами в моих волосах, терзая меня умелыми губами. Без хитрости, без уверток, без непоколебимого хладнокровия, с которым он обычно держался. – Не проси, если не уверена.

Ни разу не видела Роу таким настоящим, таким решительным, таким… безрассудным. Обычно он был невозмутимым и спокойным, и я почувствовала, как кружится голова от опьяняющей власти.

– Пожалуйста, – прохрипела я. – Я знаю, чего хочу.

– И чего же ты хочешь?

– Тебя.

Он оторвался от моих губ и внимательно посмотрел помутневшим взглядом золотистых глаз, как у голодного тигра.

– По шкале от одного до десяти: насколько ты уверена? Десять – «уверена на все сто», а один – «забудь, что я сказала, и отвези меня домой»?

– На двенадцать, – я часто заморгала. Наверное, раз семь или восемь. Такое случалось, когда я сильно переживала. Нервный тик, который начался года в четыре и от которого мне так и не довелось избавиться. Вопреки распространенному мнению, он не укладывался в синдром Туретта  [1], а был обычным хроническим нервным тиком. Так я показывала людям свои чувства и то, как сильно тревожусь.

– Уверена, что хочешь лишиться девственности со мной? – прищурился Роу.

– Да, Роу, я уверена. А кому еще я могу ее отдать? Какому-нибудь мажору из университета? Придурку с прической в форме брокколи? Парню, которому плевать на меня? Который заставит меня сидеть у него в общаге и слушать его экспериментальное техно?

Формально Роу тоже было плевать. Но я знала, что он никогда не поднимет меня на смех и не станет подкалывать. В прошлом он дарил мне ощущение безопасности, которое я редко испытывала.

У него отвисла челюсть, и я поняла, что Роу хочет отказать мне в просьбе. Наверное, решил, что я с придурью. Как считали все в этом захолустье.

– Почему? – Он свел на переносице густые брови.

Я решила поделиться с ним правдой. В конце концов, Роу ее заслужил.

– Потому что у меня… – Серьезный случай андрофобии  [2]. – Проблемы с доверием, а я знаю, что о тебе никогда не пожалею. Ты единственный знакомый мне парень, сексуальный, но не долбанутый на всю голову. Ясно?

– Я очень даже долбанутый. – Роу провел пальцами по моей челке и заправил волосы за ухо. – Но слишком эгоистичен, чтобы отказаться от секса с тобой. Однако будет больно. – Он окинул меня холодным взглядом. – В первый раз всегда больно, но чем больше этим занимаешься, тем лучше…