Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

А потом, она вышла из своего укрытия и тут же швырнула свой серп в одного из мужчин, наполовину снеся ему голову.

От подобного, меня затошнило, но я не могла ни двинуться, ни по-прежнему произнести и звука.

Мужчины перестали шутить и двинулись на нее.

Девушка выдернула из-за пояса огромный меч и удерживая его в хрупких на вид в сравнении с ним руках, направила оружие в сторону противников.

Завязалась схватка. Она одна против девяти мужчин. Она билась двумя руками. Отчаянно, зло. Но ее ранили в плечо, а она вогнала в грудь мужчины свой меч. В ее бедро впился кинжал, немного пошатнув тело, но взамен ее оружие смогло унести жизни еще двоих.

Она билась умело, так, словно всю жизнь держала оружие в руках. Но их было больше, а она слабела.

Во мне все кричало от бессилия и несправедливости. За что с ней так? Она же еще ребенок. Мне казалось, она ровесница моей дочери. И почему ее одну загоняли на этом диком пустыре. Кому она не угодила?

А еще, я не понимала, что происходит, но оружие каждого из мужчин, время от времени словно окутывалось черным туманом. Словно живые нити, они медленно пульсировали вокруг лезвий. Может, это магия? Это ведь сон. Да и я видела, как девушка замела следы золотыми светлячками. Так если магия, то почему она не использует ее?

Было слишком много вопросов и никаких ответов, кроме очевидного. Шансы, что она выживет таяли. Она выбилась из сил. И вот, в ее руках уже остался один серп. Именно им она отчаянно отбивалась от нападок оставшихся. Когда серп оказался в теле одного из мужчин, она отскочила в сторону, оказавшись беззащитной. Но, это только я так думала. Я чувствовала бурлящий в крови адреналин и решимость. Страха уже не было. Было принятие. Принятие, что это конец и за собой, нужно унести как можно больше жизней, тогда, будет шанс. Шанс? Шанс на что? Я не понимала.

Пока мои мысли лихорадочно метались, девушка пыталась отбиться с помощью физической силы. Она умело нокаутировала одного из нападающих, за что в ответ получила с ноги в голову.

Прижав к месту удара ладонь, она загнанно дышала и покачивалась, отступая. Еще несколько попыток отбиться загнали ее в ловушку. Ее поймали, скрутив со спины руки в болезненном захвате. Я видела, как она старается не морщится, гордо поднимая голову и смотря в глаза напротив. В них не было мольбы. Даже уже страха не было, хотя я знала, что она боится. Я чувствовала этот страх слишком отчетливо.

Боже, ну почему так? Почему нельзя ничего сделать? Почему ей не пришли на помощь? Мужики называются. Одну девчонку скрутили.

И если я думала, что это самое подлое, что они могут сделать, то оказалась не права. Выжившие вновь стали громко смеяться, что-то говорить, а еще, стянули доспехи, которые закрывали ее грудь и спину. Девушка начала вырываться, даже умудрилась заехать с ноги по колену одному из них, но получила удар в живот, а затем, еще один по лицу. Ее голова резко дернулась в сторону. А во мне, все рухнуло в пятки. Боже, ну за что они ее? Что мог натворить этот ребенок?

И это было не самое страшное. Страшнее стало, когда они весело смеясь начали рвать ее рубашку на груди, обнажая белоснежную грудь и сняв перчатки начали грубо лапать ее за обнаженные части тела. Даже в штаны попытались залезть, но девушка грубо двинула головой в челюсть, отбив желание чего-либо. Но, она их разозлила. Ее швырнули вперед, выпуская из захвата и она чуть не рухнула на колени, но устояла, явно готовая биться дальше.

По тому, что я ощущала внутри, она осознавала, что ее не отпустят и она хотела лишь чтобы они быстрее наигрались и закончили. Страшные мысли. И теперь, я тоже отчаянно желала, чтобы они не мучили ее, убили быстро. Если у нее действительно больше нет шансов, пусть она умрет быстро.

Девушка кинулась с точно поставленным ударом на мужчину впереди себя, который ответил ей тем же. Теперь, я не могла понять, она нарывается или пытается вырвать свою жизнь из их рук?

Долго это не продлилось, в какой-то момент, один из них, этих недомужчин, настиг ее за спиной, растрепанную, в порванной одежде и в крови, он хладнокровно сжал свой меч в руке и не сомневаясь вогнал острие в ее незащищенную спину, проткнув тонкое тело насквозь.

Я видела, как широко распахнулись ее глаза, кажется, ярко голубые, как на миг вспыхнули золотом на ее лице какие-то письмена, как она медленно опустила голову вниз, видя, как из ее живота торчит лезвие, окрашенное жидким золотом.

Она тяжело рухнула на колени и беззвучно что-то прошептала, но на этот раз я услышала. Тонкий, красивый голос, спокойный, ласковый.

— Не дай погаснуть свету. Они ошиблись. Они пожалеют. Выживи.

И дальше, она упала лицом в белоснежный снег, по которому начало расплываться золотое пятно, словно кровь. Но скорее всего, это она и была. Оно словно светилось и постепенно гасло, становясь серым и тусклым.

Ее противники смеялись, веселились. Даже попинали ее. Но девушка не двигалась. Изверги. Даже не звери. Нелюди. Я билась в бессилии, но не могла ничего сделать, я была все таким же молчаливым сторонним наблюдателем.

Словно в каматозе я наблюдала как ее схватили за длинные косы и одним резким движением отрезали их, позволив телу вновь рухнуть в снег. Я успела рассмотреть, что на ее бледном лице словно застыли уже не золотые, а темные письмена, покрывавшие полностью кожу лица. Вероятно, после смерти эти письмена, как и кровь, темнеют. Странное место, странные участники. Почему я все это вижу?

Мужчины же продолжали смеяться, они праздновали победу. Даже не понимая, что они говорят, можно было ощутить общий настрой. Праздновать победу над хрупкой девушкой? Кто же она?

У меня почти получилось отстраниться от эмоций, от происходящего. Все закончилось. Но эти нелюди не остановились, они принялись ее раздевать, срывая остатки одежды, отшвыривая доспехи, что защищали ее руки и ноги, в снег, сильнее разрывая нательную плотную рубашку на ее груди, сдергивая с ее бедер брюки. Теперь, я видела насколько она маленькая и хрупкая.

Меня шокировало происходящее. Неужели они ее… мертвую? Мне самой захотелось засадить каждому из них в грудь нож. Ну нельзя же так!

Боже.

Но нет, мужики, все так же смеясь и переговариваясь, лишь обыскали ее вещи и тело, и кажется, ничего не найдя, швырнули обратно в снег, напитанный ее кровью.

Я выдохнула. Подобного зрелища моя психика точно бы не выдержала.

Они ушли, унеся на себе тела убитых товарищей. Но мне уже было все равно.

Я еще долго смотрела на ее мертвое тело, которое постепенно засыпало снегом.

А потом, случилось то, что я никак не могла объяснить. Я ощутила боль в спине и животе, а следом, жгучий холод, словно мое тело окунули в прорубь.

2

Резко втянув воздух, я моргнула и подскочила уже там, где прямо перед моим лицом, на снегу расползалось темное пятно.

Шарахнувшись в сторону, я большими глазами смотрела на то, как снег продолжает засыпать остатки одежды и доспехов, кажется, справа валялся мой меч.

Не мой. Зачем я об этом думаю?

Холод все сильнее опутывал тело. Пальцы, утопающие в снегу уже совсем плохо ощущались, и я поспешила поднять покрасневшую руку.

В мозолях, но все-таки изящная, женская ручка и точно не моя.

Мой мозг упорно пытался отрицать произошедшее, хотя глаза все подмечали. Но такого не могло быть.

Немного отрезвило ощущение холода в районе бедер. Я сидела попой в снегу.

Опустив голову, я подавила в себе крики. Это ее тело. Не мое. И оно почти обнажено. Только кружевные бежевые трусики, напоминающие удлиненные шортики остались целыми. Тонкая ткань частично закоченела, а изящные, но не лишенные мускулатуры бедра покраснели. Так не бывает, продолжала твердить. Даже если я попала в ее тело, что само по себе невозможно, то, ее ведь убили. После таких ран не выживают.

Дернувшись, я завела руку за спину, нащупав голую кожу. Боли нет. Осмотрев живот, увидела красноватый шрам, ровно в том месте, где вышло острие меча. Это не кровоточащая смертельная рана. Всего лишь шрам. Как и на бедре, словно полоса от меча, только этот след более светлый, контрастирующий с красной кожей. Видимо, это и была причина ее хромоты.