Мама, я – Игрок! (СИ) - Вотчер Ник

В качестве демонстрации, я поднял повыше оставшуюся у меня в руках часть, заодно продемонстрировав, что нахожусь в перчатках. Как я и рассчитывал, Ольга Анатольевна тут же перевела взгляд на руки Алёны Павловны, которая от волнения слишком сильно сжала размокшую бумагу, дёрнула рукой и ещё больше порвала экспонат. И вот у неё на руках перчаток как раз таки не было, что являлось грубейшим нарушением при работе с экспонатами. Тем более бумажными.

— Алёна Павловна? — вопросительным тоном произнесла Ольга Анатольевна, глаза которой на секунду блеснули торжеством, но лицо при этом оставалось спокойным.

— Всё было не так! — возмутилась она. — Это Николай дёрнул лист. Это он пролил на него кофе.

— Зачем Вы вообще схватились за экспонат, ведь на Вас, насколько мы можем видеть, нет перчаток? — задала ожидаемый вопрос Ольга Анатольевна.

— И кофе пролил не я! — я поспешил вставить свои пять копеек. — Я вообще кофе не пью! И плюс, тут нет ни кружек, ни стаканчиков из под кофе! И вообще, я могу дыхнуть, чтобы подтвердить, что не пил!

Последняя фраза прозвучала как-то двусмысленно, но мне сейчас было не до этого. Главное, что я при свидетелях указал на те моменты, которые, как мне кажется, должны склонить чашу весов справедливости в мою сторону, как бы пафосно это ни звучало.

— Я просто не хотела, чтобы он сделал ещё хуже, — тем временем попыталась оправдаться Алёна Павловна, бросив на меня полный злобы взгляд.

— Думаю, что о произошедшем надо уведомить Андрея Александровича. И сделать это надо прямо сейчас. Николай, приберитесь тут, пока мы сходим к директору. Алёна Павловна, думаю, это стоит оставить здесь, — Ольга Анатольевна кивнула на остатки листа в руках грымзы. — Может быть у нас ещё получится что-нибудь исправить. Николай, посмотрите, пока мы будем думать, что нам делать со всем этим.

Дамы ушли, а я остался в одиночестве, размышляя о том, что будет дальше. Путные мысли в голову не шли, так что я занялся тем, что попробовал восстановить документ. Но, уже через полчаса я понял всю бесплодность попыток. Эта психованная дура привела оторванный кусок в полную негодность. А ведь дай она мне им заняться сразу же, то его ещё можно было бы спасти.

Примерно через два часа ко мне пришла целая делегация во главе с директором. Выглядел он весь взволнованным и сходу отчитал меня за то, что я испортил документ. Я, конечно же, попытался оправдаться, но он отмахнулся от моих слов, подошёл к столу, покачал головой и вперил в меня строгий взгляд.

— Как же так, Николай! — он промокнул платком потный лоб. — Это же грубое нарушение всех мыслимых норм! Единственное, что я могу сделать для вас, это позволить написать заявление по собственному, а не уволить по статье.

— Вы меня увольняете? — неверящим тоном произнёс я. — Даже с учётом того, что в произошедшем нет моей вины?

— Но это ведь ты, Коля, вынес документ из хранилища и принёс его в свой кабинет, — Андрей Александрович ткнул в мою сторону пальцем.

— Но испортил то его не я! — возразил я в ответ.

— Мне об этом уже рассказали, и только поэтому я и даю тебе возможность уйти самому.

Я посмотрел на остальных «членов» делегации и понял, что для меня наступил новый этап жизни. Оставаться здесь, даже если что-то изменится, я не собирался. Потому что ни от кого из своих уже бывших коллег я не увидел хоть какой-нибудь поддержки или сочувствия. Только осуждение, злость и какую-то снисходительность. Видимо, все они переживали, что из-за произошедшего их лишат премии.

Единственный человек, со стороны которого я не увидел откровенного негатива, была Ольга Анатольевна. Возможно, она даже была мне с какой-то стороны благодарна. Ведь, благодаря всему этому, её шансы обскакать Алёну Павловну сильно возросли.

Гадюшник. Да и пошли они все.

— Мне нужны гарантии, что меня никоим образом не будут преследовать за порчу экспоната, Андрей Александрович. А то Алёна Павловна уже успела пригрозить мне чуть ли не уголовной статьёй. Со своей стороны, я дам точно такие же гарантии, что произошедшее здесь не попадёт в газеты и интернет паблики.

После моих слов директор сначал поморщился, но потом выдавил из себя улыбку.

— Я знал, что ты разумный молодой человек. Пойдём, оформим всё прямо сейчас. Не будем затягивать.

Спустя час или около того, я уже стоял на крыльце нашего Краеведческого музея. Безработный и пылающий злостью на произошедшую несправедливость. И ведь Андрей Александрович отверг все мои предложения и предположения по поводу поисков настоящего виновника. Видимо, переживал, как бы дело не дошло до полиции и не получило широкую огласку.

С другой стороны, как он будет выкручиваться перед Кремлёвскими музеями, была уже не моя проблема. Не знаю, имеет ли какую-нибудь юридическую силу та бумажка, которую он мне в итоге выдал, где было написано, что музей не имеет ко мне никаких претензий, со всеми возможными проставленными подписями и печатями, но это было лучше, чем ничего.

Я, к слову, написал нечто подобное, только там уже речь шла о моих обязательствах не рассказывать о произошедшем никому и никуда. Да я, в принципе, изначально не собирался этого делать. Как говорится, не трогай говоно, вонять меньше будет.

Размышляя о том, что мне делать дальше и где искать работу, я спустился со ступеней и вышел на набережную. Несмотря на то что время клонилось к вечеру, народу здесь было не сказать, что много. Я шёл, глядя на неспешное течение Миасса, ощущая, как постепенно разжимается тугой комок, который всё это время был у меня в груди.

Из этого медитативного состояния меня вывел испуганный женский крик:

— Маша, осторожно!

Я обернулся в ту сторону, откуда кричали, и замер с приоткрытым ртом. В паре метров от меня, в воздухе висело непонятное марево. А женщина кричала девочке, катящейся на самокате прямо в это… нечто. Глаза девочки были круглыми от страха, она визжала, но остановиться не могла. А может просто запаниковала и затупила.

Не знаю, что на меня нашло, но я бросился ей наперерез, чтобы оттолкнуть в сторону. И у меня это даже частично получилось. Частично, потому что девочку-то я оттолкнул, но только запнулся и влетел в портал вместо неё.

Почему портал? А чем ещё это могло быть, раз я оказался в совершенно другом месте, да ещё и совершенно один? Плюс, перед глазами появилось сообщение, что я зашёл в Разлом Испытания, и что выход откроется только после его прохождения… или в случае моей смерти.

Глава 2

Первым делом, я огляделся по сторонам, в поисках опасности. Убедившись, что вокруг нет ничего опасного для моего здоровья и жизни, я сосредоточился на полупрозрачных надписях, которые висели у меня перед глазами.

Если верить тексту, а не верить ему в сложившихся обстоятельствах было как минимум неразумно, то я находился в «Разломе Испытания (Индивидуальный): Руины Каменного Шёпота, уровень сложности: E». Сразу же возникло множество вопросов, но задать их было некому. Надпись провисела ещё некоторое время, после чего пропала, свернувшись куда-то в верхний правый угол.

И ведь забавная штука. Если смотреть специально, то ничего конкретного было не видно. Так, словно что-то слегка мешается. Но стоило мне расфокусировать взгляд, как возникли какие-то иконки. Мысленным усилием я «нажал» на одну из них, и передо мной открылся интерфейс и список характеристик:

Николай (Уровень 1)

Сила (СИЛ): 4

Ловкость (ЛВК): 3

Телосложение (ТЛС): 3

Интеллект (ИНТ): 8

Мудрость (МДР): 7

Харизма (ХАР): 6

Удача (УД): 6

Воля (ВЛ) (Уникальная характеристика): 6

Не успел я осмыслить все эти цифры, как почти весь обзор заслонила красная надпись:

Вам предлагается обязательное задание от Системы (отказаться нельзя). Цель: выжить и найти ключ к выходу из Разлома.