По ту сторону сердца. Рагнарёк - Мельников Руслан

— Грегор, еще раз, что чёрт возьми происходит?!

— Тяжело объяснить, но я попробую

Грегор обвёл взглядом собравшихся. Бран сидел напротив, уперев локти в стол, — напряжённый, как натянутая тетива. Арен, всё ещё запыхавшийся после бега, пристроился рядом с ним. Мира опустилась на стул у двери, сложив руки на коленях, и молча ждала. Элизабет стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на багровое небо.

— То, что вы видите в небе, — начал Грегор, — это не природное явление. Это тьма. Древняя. Та, что спала в корнях мира задолго до появления людей и вампиров. Её имя — Морталис. Веками её держали запертой печатью, которые охранял клан Безрассветных. Последним стражем был Виктор.

— Тот самый, что создал культ и объявил на нас охоту? — уточнил Бран.

— Он самый. — Грегор кивнул. — Мы нашли его дневник. Он устал. Он больше не хотел быть стражем. Он хотел власти. А когда понял, что проиграл, — сломал печать. Теперь Морталис на свободе. Эпицентр выброса — Морвин. Замок Безрассветных разрушен. Полгорода в руинах.

В комнате повисла тишина. Арен смотрел на Грегора расширенными глазами. Бран молчал, переваривая. Мира чуть подалась вперёд.

— И что это значит для нас? — спросила она.

— Это значит, что тьма будет расползаться. Медленно или быстро — я не знаю. Но если мы не остановим её сейчас, она накроет всё. Альденхольм, Приют, земли на востоке. Везде, где есть жизнь, будет смерть.

— Как её остановить? — голос Брана был твёрдым.

— Пророчество, — сказала Элизабет, не оборачиваясь от окна. Все повернулись к ней. — Мы нашли его в святилище Первого Стража. Оно говорит, что против тьмы встанет тот, кто был мёртв внутри, но ожил. Тот, кто носит древнюю сталь, кованую не для войны, а для суда. А ещё... — она повернулась и посмотрела на Грегора, — мы убили старейшин клана. Изару и Магнуса. Им было по тысяче лет. Каждому.

Арен, который как раз потянулся к кружке с водой, замер на полпути. Кружка стукнулась о стол, вода плеснула через край.

— Старейшин?! — выкрикнул он, и в его голосе смешались удивление и почти детский восторг. — Тех самых, которые... которые там, тысяча лет и всё такое?! Вы убили их?!

— Мы, — поправил Грегор. — Втроём. С нами была Селена. Она погибла.

— Тысяча лет, — повторил Бран, и в его голосе не было восторга Арена. Только мрачное, тяжёлое уважение. Он покачал головой. — Тысячелетние вампиры. Старейшины клана. И вы уложили их.

— С трудом, — сказала Элизабет. — Очень большим трудом.

Арен всё ещё не мог успокоиться. Он переводил взгляд с Грегора на Элизабет и обратно, словно видел их впервые.

— Вы... вы вообще люди? То есть... — Он осёкся, глядя на Элизабет. — Ну, ты не человек, это понятно. Но вы... вы же... как?!

— Арен, — одёрнул его Бран, но в его голосе слышалась лёгкая усмешка. — Дыши.

— Я дышу! — Арен всплеснул руками. — Просто... тысяча лет! Я думал, это легенды! Я думал, старейшины — это сказки, которыми пугают молодых вампиров!

— Не сказки, — тихо сказала Элизабет. — И не легенды. Они были настоящими. И они почти убили нас.

— Но не убили, — закончил Грегор. — Потому что мы были вместе.

В комнате повисла тишина. Арен наконец успокоился, хотя глаза его всё ещё горели. Бран смотрел на Грегора иначе — в его взгляде прибавилось того самого уважения, которое не высказывают словами, но которое читается в молчании. Мира, сидевшая у двери, чуть улыбнулась — краешком губ, почти незаметно.

— Арбитр, — сказал Бран, возвращая разговор в русло. — Это про тебя.

— Похоже на то, — ответил Грегор. — Лорд Рейнхард подтвердил это, когда мы были в Альденхольме. Арбитр выкован не просто так. Он — орудие против тьмы. Но я... — Он замолчал, глядя на свои руки. — Я не знаю, хватит ли у меня сил. Я не знаю, сработает ли меч против самого Морталиса. Тот ли я, о ком говорится в пророчестве, или просто старый инквизитор, который случайно оказался не в то время, не в том месте.

— Ты тот, — сказала Элизабет. Это прозвучало не как попытка подбодрить. Как факт. — Ты разбил кристалл вестника в Альденхольме. Ты открыл дверь святилища, которую не смог открыть никто из ныне живущих. Ты победил старейшин. Ты тот.

Грегор поднял на неё глаза. Она смотрела на него — спокойно, уверенно. Так, как смотрела всегда, когда знала, что он справится.

— Допустим, — сказал Бран, прерывая молчание. — Допустим, ты тот самый. Допустим, Арбитр сработает. Что нам делать? Как нам тебе помочь?

— Эпицентр — Морвин, — повторил Грегор. — Морталис, скорее всего, там. В руинах замка. Мне нужно пробиться к нему. Одному. Но туда не пустят.

— Кто не пустит?

— Порождения тьмы. Мне рассказывали про них, также как и про легенду живущего древнего зла. Раз Морталис правда – его порождения, вероятно, тоже. Скорее всего их будет много. Мне нужен отряд, который прикроет меня и отвлечёт их на себя, пока я буду пробиваться внутрь.

— Я пойду, — сказал Бран.

— Я тоже, — добавил Арен. Его голос всё ещё дрожал после недавнего потрясения, но он выдержал взгляд Грегора.

Грегор посмотрел на них — на этих двоих, которые стали ему больше, чем соратниками. Бран — брат по оружию, надёжный, как скала. Арен — мальчишка, который вырос в мужчину за несколько месяцев. Оба готовы идти на смерть. Оба не спросили, зачем. Просто встали и сказали «я пойду».

— Спасибо, — сказал Грегор. Это вышло тихо, но искренне. — Кроме вас, мне нужны четверо крепких стражников. Те, что умеют держать строй и не побегут при виде нежити.

— Я знаю, кто подойдёт, — сказал Бран. — Готовься к выходу.

— Мира, — Грегор повернулся к ней. — Ты остаёшься за старшую. Всё как договаривались. Мы выезжаем немедленно.

Мира поднялась со стула. Подошла к нему. Положила руку на плечо — сухую, тёплую, материнскую.

— Только вернись, — сказала она. — И её верни.

— Её я верну, обещаю.

Она кивнула и вышла из зала — отдавать распоряжения, успокаивать людей, готовить провизию. Грегор проводил её взглядом, потом поднялся.

— Сбор через десять минут у ворот, — сказал он. — Берём только оружие, воду и факелы. Всё остальное оставляем здесь.

Бран и Арен вышли следом за Мирой. В зале остались только Грегор и Элизабет. Она всё ещё стояла у окна, но теперь смотрела на него.

— Ты сомневаешься, — сказала она.

— Да, наверное…

— Это нормально.

— Я знаю. — Он подошёл к ней, встал рядом, глядя на багровое небо. — Я двадцать лет не сомневался. Мне отдавали приказ — я исполнял. Мне говорили «убей» — я убивал. А теперь... теперь всё иначе. Теперь я сам решаю. И от моего решения зависит не только моя жизнь. Твоя. Брана. Арена. Всех, кто в Приюте. Всех, кто в Альденхольме. Всех.

— Поэтому ты справишься, — сказала она. — Потому что тебе не всё равно.

Он повернулся к ней. Она смотрела на него своими светлыми, почти прозрачными глазами, и в них он видел то, что давало ему силы. Не надежду. Не веру. Что-то другое. Что-то, чему он до сих пор не мог подобрать названия. Но это что-то было больше, чем надежда, и крепче, чем вера. Это была она.

— Идём, — сказал он. — Нас ждут.

Через десять минут отряд из восьми человек выехал за ворота Приюта. Впереди — Грегор и Элизабет. За ними — Бран и Арен. Четверо стражников замыкали строй. Багровое небо висело над ними, как предвестие конца. Но никто не оглядывался. Все смотрели вперёд — туда, где в долине, за лесами и холмами, их ждала тьма.

Они выехали за ворота и двинулись по старой дороге, ведущей в долину. Лошади шли рысью — пока не галопом, берегли силы перед долгим переходом. Багровое небо висело над головами, и свет его был неестественным, тревожным. Лес впереди стоял тихий, без птичьих голосов, без шороха ветра. Мир замер.

Бран поравнялся с Грегором, пустив своего коня чуть быстрее. Некоторое время они ехали молча, плечом к плечу, глядя на дорогу. Потом Бран заговорил — негромко, чтобы слышал только Грегор:

— Ты не договариваешь. Там, в замке, было хуже, чем ты рассказал.