— Нет! Послушайте, нам нужны очень скромные похороны.
— Хорошо, я вас поняла. Назовите имя.
— Джим.
— Я имею в виду ваше имя, на кого я записываю мероприятие?
— Ой... извините... — снова плач. — Мари.
— Хорошо, Мари, скажите, в каком часу вы планируете подъехать? Вам потребуется вывоз тела или вы привезете господина Джима сами?
Разговор с различными уточнениями продолжался еще какое-то время, запись вела Ида всего по двум причинам: она умела и любила общаться с людьми, никто больше не умел или не хотел этого делать. До того как управляющий привел Иду к ним, этим нехотя занимался мистер Мин, но ему не очень нравилось слушать расстроенных людей больше необходимого. Венки они раньше заказывали у флориста, но часто приходилось доплачивать за срочность, и клиенты не всегда оставались довольны. Ида же обладала редким талантом чувствовать, какой именно венок хотят клиенты.
— Значит, закрытый гроб. Моя работа здесь особенно не потребуется? Беру выходной, съезжу, наверное, в город, куплю красок.
— Нина, ты же знаешь, босс не любит такое отношение к мертвым. Может, его и не увидят родственники, но выглядеть он должен как надо... Хотя бы примерно. — мистер Мин.
— Ты прав. Но в город я все равно съезжу. Я быстро.
Ида вернулась к столу.
— Джош, ты тоже езжай, я записала адрес, надо привезти тело. И побыстрее убрать в холодильник — не то будет вонять. Фу!
— Так точно, капитан Косичка.
— Не зови меня так! Мне по возрасту уже не положено! Мне уже одиннадцать!
— Но ведь у тебя такая красивая коса, как же тебя звать?
— Можешь звать меня просто Ида.
— Хорошо, капитан просто Ида.
— Нет! Не так!
Тело привезли и сразу отнесли в кабинет Нины, холодильники располагались именно там. Несмотря на час езды в черном катафалке по жаре, оно даже не начало попахивать. Рассмотрев труп повнимательнее, Нина так и не смогла понять, почему заказали именно закрытый гроб — все было в порядке. Даже больше — тела еще не коснулось разложение. Если бы не серый оттенок кожи и полная симметрия лица, кстати, красивого, она даже не была бы уверена, что он мертв. На всякий случай Нина пощупала пульс и поднесла зеркальце к носу. Мертв, это точно. Она ввела формалин, зашила рот, чтобы тот позже не открылся от выходящих газов, и крикнула Джошу, чтобы принес гроб. Джош спустился по лестнице с гробом и повернул сразу в кабинет — клиенты сказали, что им «все равно, в каком ящике он будет лежать». Вместе с Ниной они переложили тело в этот самый ящик, а затем Джош одним рывком поднял гроб на стол и накрыл крышкой.
— Гвозди сам будешь вбивать? Не станешь в этот раз звать старика?
— Нет, он показал мне, как надо, я много тренировался, так что все будет в порядке.
— В этот раз поверю тебе. Я пойду покурю — моя работа здесь больше не требуется: он и так выглядит как живой, даже пугает. Наверное, умер совсем недавно.
Джош насупил свое громадное круглое лицо.
— Ты что? — удивилась Нина.
— Та женщина сказала, что он умер несколько дней назад. И узнали об этом, только когда сосед заходил позвать его на пиво.
Нина задумалась. В прошлом она работала патологоанатомом, еще раньше — хирургом. Если тело пролежало в комнатной температуре хотя бы три дня, в кишечнике уже должны были активно размножаться бактерии, приводящие к вздутию живота и других частей тела. Этого сейчас не происходило.
— Надо кое-что проверить.
— Ты же не собираешься проводить вскрытие? Нина, ты же тинтатопрактик, босс этого не одобрит.
— Танатопрактик. Выйди.
— Но...
— Уйди с моего рабочего места. — она стерла со лба капли пота и заколебалась. Точно ли ей надо вскрывать это тело? Что она собирается там найти? Впрочем, какой-то деревенский грузчик не сможет ее остановить, а к боссу он все равно не пойдет жаловаться.
Джош сразу погрустнел, но больше спорить не стал и вышел из кабинета. В конечном счете его работой было просто переносить тяжести с места на место, а не вмешиваться в дела коллег. Даже если он считал их действия неправильными. Выйдя, он сразу направился на второй этаж, на кухню. Он знал, что в это время там никого нет, а значит, он сможет спокойно заесть свою грусть и никто не узнает, что он съел весь хлеб и выпил все молоко. На кухне было грязно, но уютно: полок под посуду не было, поэтому она просто стояла на столешницах, у окна и даже на полу; мягкий послеполуденный свет отбрасывал множество солнечных зайчиков от ложек и ножей, стулья с мягкой обивкой (все во въевшихся пятнах) стояли в самых неожиданных местах, скатерть была вся в порезах и крошках от нежелания брать разделочную доску. Пространство и время застыло, кажется, этот бардак был здесь всегда, в тяжелом воздухе медленно летали маленькие комки пыли и пуха, придавая обстановке сходство с янтарем. Джошу сразу стало тепло на душе. Он отрезал себе большой ломоть хлеба, намазал его толстенным слоем сливочного масла и слопал его в два укуса, запивая молоком и причмокивая.
— Знаешь, если бы ты не чавкал, я бы и не заметил, что ты тут. Так вот куда девается все масло.
Джош вздрогнул, но проглотил, прежде чем ответить.
— Простите, мистер Мин, я просто очень хотел есть. — он попытался сделать извиняющееся щенячье лицо, но попытка была такая неуклюжая, что выглядел он сейчас ну совсем по-глупому. — Я ничего не ел с самого утра, как поехал за телом.
— Правда? Нина сказала, что по пути ты дважды останавливался около каких-то кафе, чтобы поесть. Так еще и сидел там чересчур долго. Даже ей не предложил, в машине ее оставил.
Джош покраснел.
— Да ладно, расслабься. Я тебя вообще-то для дела искал.
— Дело?
— Да, я сейчас закончил работу над новым надгробием. Решил поэкспериментировать с узорами и масштабом... В общем, плита получилась совершенно неподъемная. Мне нужно проверить, сможем ли мы ее утащить вдвоем.
— Без проблем. — Джош засиял. Он каждый раз был очень рад, что оказывался полезным. Хотя, если работы оказывалось слишком много, то ему это не нравилось.
Они вышли из кухни и прошли по коридору практически в соседнее помещение. В мастерской, как всегда, царил идеальный порядок. Почему на полу у мистера Минцзе никогда не было ни опилок, ни каменных осколков — оставалось одной из главных тайн бюро. На полу стола стояла статуя: из громадной гранитной плиты, богато украшенной резьбой так, будто какое-то существо вылезало прямо из камня.
— Это невероятно. — сказал Джош и, крепко обняв статую двумя руками, рывком поднял ее и повернулся к Мину.
