Рядом на столе лежали остальные «артефакты»: запонка с монограммой Аарона, крошечный серебряный брелок в форме полумесяца, а ещё — нечто, что София пока не показывала даже Тому: маленький клочок бумаги, найденный под запонкой. На нём было выведено всего три слова, будто торопливым, нервным почерком: «Он уже знает».
Том Рейес вошёл, не постучав, и бросил на стол ещё одну папку.
«ФБР прислали данные по полёту, — сказал он, усаживаясь и потирая шею. — Никаких технических сбоев. Ни отказа двигателей, ни проблем с навигацией. Самолёт просто… исчез. Как будто его стёрли с радаров».
София кивнула, не сводя глаз с клочка бумаги. «Или как будто кто-то очень хорошо знает, как это сделать».
«Ты опять про мистику?» — спросил Том, скептически приподняв бровь.
«Я про то, что кто-то играет с нами. И делает это красиво. Слишком красиво для обычного похищения».
В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошла Лия Вэнс. Она выглядела так, будто ночь прошла не в роскошном пентхаусе, а на вокзале среди чужих чемоданов: под глазами залегли тени, пальто было накинуто на плечи, как броня.
«Мне позвонили, — сказала она, едва переступив порог. — Мне прислали фото».
Она протянула телефон. На экране был снимок: тот самый сейф в кабинете Аарона, только теперь он был открыт, а внутри, на пустом дне, лежал ещё один брелок — точно такой же, как тот, что нашли в ресторане. И рядом — сложенный листок бумаги.
«Откуда это?» — спросила София, стараясь не выдать волнения.
«На почту. Анонимно. Но адрес… он старый. Тот, который я использовала ещё до знакомства с Аароном. Его знали только несколько человек».
Том тихо присвистнул. «Кто-то копается в твоём прошлом».
Лия покачала головой. «Или в прошлом Аарона. Я думаю, нам нужно поговорить с Майей».
Майя, ассистентка Аарона, сидела в небольшом кафе в Нижнем Манхэттене и делала вид, что читает книгу. На самом деле она каждые тридцать секунд поглядывала на дверь, будто ждала, что за ней вот-вот придут. Когда София и Том вошли, Майя вздрогнула, захлопнула книгу и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, как надломленная ветка.
«Вы по поводу исчезновения?» — спросила она, хотя вопрос был излишним.
София села напротив. «Мы по поводу вещей. Тех, что находят по городу. И по поводу того, кто мог знать, где их взять».
Майя сжала чашку так, что побелели костяшки пальцев. «Я ничего не брала. Клянусь».
«Мы и не думаем, что ты брала, — мягко сказала София. — Мы думаем, что кто-то использует твои знания. Или знания Аарона. Ты ведь вела его расписание, знала, где он бывает, с кем встречается».
Майя опустила глаза. «Я знала всё. Иногда мне казалось, что он специально всё рассказывает, чтобы я потом могла… подтвердить, если что-то случится».
«Что должно было случиться?»
Майя помолчала, словно взвешивая каждое слово. «Он говорил, что его семья проклята. Не в шутку, не ради драмы. Он верил в это. И он пытался найти способ… обойти это».
«Обойти проклятие?» — переспросил Том.
Майя кивнула. «Он встречался с людьми, о которых не принято говорить в приличных кругах. Оккультистами, медиумами, теми, кто торгует „решениями“ для богатых и напуганных. Один из них, Элиас Торн, говорил, что проклятие — это не магия, а привычка. Что семья Вэнсов из поколения в поколение повторяет одни и те же ошибки: предательство, насилие, исчезновение. И что Аарон пытался разорвать этот круг».
«И что пошло не так?»
Майя посмотрела на Софию так, будто видела в ней последнюю надежду. «Он нашёл способ. Или думал, что нашёл. Он собирался сделать что-то… радикальное. В ту ночь, когда исчез, он должен был встретиться с кем-то в старом ангаре на окраине города. Я нашла это в его календаре. Встреча была назначена на то же время, когда пропал самолёт».
Старый ангар на окраине Нью-Джерси пах ржавчиной, пылью и чем-то ещё — чем-то, что напоминало запах горящих трав. София шла вперёд, держа фонарик так, чтобы луч не дрожал. Том шёл следом, сжимая в руке рацию, будто она могла защитить от того, что пряталось в темноте.
В центре ангара стоял стол, накрытый чёрной тканью. На нём лежали три предмета: старая книга в кожаном переплёте, серебряное зеркало с потемневшей амальгамой и тонкая цепочка с кулоном в форме полумесяца.
«Это не улики, — тихо сказала София, разглядывая предметы. — Это реквизит. Кто-то специально всё подготовил, чтобы мы это нашли».
Том подошёл к стене и провёл рукой по кирпичам. «Смотри. Здесь что-то написано».
На стене мелом были выведены две фразы. Первая — на английском: «Круг должен быть разорван». Вторая — на незнакомом языке, угловатые символы, похожие на царапины.
«Это древнеарамейский, — прозвучал голос за их спинами.
Они обернулись. В дверях стоял Элиас Торн. В свете фонаря его лицо казалось вырезанным из старой кости — острые скулы, тёмные глаза, седые волосы, собранные в небрежный хвост.
«Аарон изучал его, — продолжил Торн, входя в ангар и не сводя глаз с предметов на столе. — Он хотел понять, как работает проклятие. Но знание без понимания — это яд».
София шагнула к нему. «Вы знали, что он собирается делать?»
Торн кивнул. «Он хотел принести жертву. Не кровь, не жизнь — а нечто более ценное. Свою память. Он собирался забыть то, что делало его Вэнсом. И тем самым разорвать цепь».
«И это сработало?»
Торн горько усмехнулся. «Проклятия не любят, когда их обманывают. Если ты убираешь одно звено, оно появляется в другом месте. В другом человеке. В той, кто ближе всего».
Он посмотрел прямо на Софию. «Теперь это может быть Лия».
Когда они вернулись в город, Лия ждала их в кабинете Софии. На столе перед ней лежал раскрытый ноутбук, а на экране — серия фотографий. Старые снимки семьи Вэнсов, выцветшие, потрёпанные, но на каждом из них повторялся один и тот же мотив: полумесяц. На броши у бабушки Аарона, на кольце у его дяди, на вышивке скатерти в родовом доме.
«Я нашла это в семейном архиве, — сказала Лия, не поднимая глаз. — Это их символ. Знак того, что они… связаны. И я поняла ещё кое-что. На всех снимках, где есть полумесяц, кто-то исчезает в течение года. Уезжает, умирает, пропадает без вести».
София медленно села напротив. «Ты думаешь, это и есть проклятие?»
Лия наконец подняла глаза, и в них было столько страха, что даже Том невольно сделал шаг вперёд, будто хотел её заслонить.
«Я думаю, что я следующая, — прошептала она. — И тот, кто это делает, хочет, чтобы я знала об этом».
