Школьные Воины 2 (СИ) - Булл Сергей

— Ублюдок! Ты сдохнешь! — всё ещё ругался Сын Ги, когда его утаскивали со сцены подручные, но музыка заглушала его слова, не давая услышать зрителям. — Пустите! Я убью его собственными руками!

— Ещё увидимся! — бросил я, почти не шевеля губами.

Мне было неважно, слышит он меня или нет, пора за работу. Если я за что-то берусь, то стараюсь делать это на отлично. Тем более с таким задатком.

И надо было чуть поторапливаться, чтобы догнать пару секунд просадки в шоу из-за появления неуравновешенного организатора.

Я уверенно отчеканил первые несколько шагов чуть быстрее по скользкому от песка пластику. Опять намело. Считал про себя, слушая музыку и ловил ритм, догоняя темп в семь секунд для всей последующей цепочки.

Следом за мной шагнула Сивилла, чётко попав во время, а за ней, борясь с волнением и пружинящими плитами подиума, в эту янтарную предзакатную бездну по очереди выходила массовка.

Я не просто пошёл, а стал метроном для остальных. Моё тело превратилось в идеальный маятник. Каждый шаг — жёсткий удар пятки в пластиковую плиту строго под ритм в сто двадцать ударов в минуту.

Один шаг, один удар баса. Я сознательно удлинил его, делая шире своего обычного, чтобы задать массовке сзади агрессивную, но досягаемую скорость. Как мы отрабатывали.

Сейчас появление Сын Ги перестало для меня существовать. Это событие пока стёрлось из сознания, и я растворился в модельной эйфории.

Если я сбавлю темп хоть на долю секунды, цепочка за моей спиной сожмётся, остальные начнут наступать друг другу на пятки, и конвейер сломается.

Недопустимо!

Но держать этот ритм на пляже Машлиан — чистый физический ад.

С первого же метра я почувствовал кожей, как модульный пластиковый настил «задышал» под моими ногами. Плиты, укреплённые на вязком песке, слегка прогибались и пружинили, стремясь вытолкнуть голеностоп наружу.

Но главным кошмаром оставался мелкий морской песок. Его нанесло ветром за день, а после заполнения VIP-зоны подиум уже не чистили и теперь крупинки шуршали под моими новыми, жёсткими кожаными подошвами.

Каждый шаг был похож на скольжение по тонкому льду.

Ступни предательски ехали вбок, и приходилось намертво зажимать мышцы бёдер и фиксировать колено при каждом переносе веса, чтобы внешне моя походка казалась монолитной, прямой и летящей.

Я не шёл, а маршировал сквозь живой коридор, но не по-военному, а по модельному. Легко и упруго.

Слева и справа, всего в полуметре от краёв настила, сидели VIP-зрители. Боковым зрением я улавливал их движения: блеск хрустальных бокалов с белым вином, шуршание плотных крафтовых пакетов отеля в руках и оценивающие взгляды.

Съёмка была разрешена, и на меня прицелами смотрели десятки, а то и сотни гаджетов последних моделей.

Лицо я держал мёртвой маской. Мышцы были полностью расслаблены, челюсть слегка приоткрыта, а взгляд направлен строго сквозь толпу, в бесконечность над морем.

Никакого страха, никакой суеты. Я транслировал им чистую, дорогую уверенность, хотя под плотной курткой из экокожи по моей спине уже катился обжигающий пот, а ладони в карманах были насквозь мокрыми.

Я дошёл до финальной точки у воды. Прямо передо мной в три яруса выросла стена из фотографов, оглушительно стрекочущих затворами и сверкающие вспышками. Замер ровно на три счёта.

Раз. Поймать лицом янтарный свет заката.

Дать камерам зафиксировать посадку лука на плечах.

Три. Резкий, как удар хлыста, поворот через левое плечо.

Я возвращался по левой стороне пружинящего пластика, а мне навстречу по правой стороне уже двигалась цепочка моделей. За мной, выдерживая интервал, остановилась Сивилла, теперь она блистала перед папарацци.

А по другой стороне мне навстречу шла какая-то из девушек-новичков. Я прошёл мимо, едва не задев её плечом, расстояние между нами было не больше тридцати сантиметров. Чертовски близко.

Следом за ней двигался, один из тех парней, которыми мы занимались с Пёлем. Видно было, что он старается, но проходка ему даётся с огромным трудом.

В эту секунду парень наступил на песчаную проплешину. Я физически почувствовал, как его опорная нога поехала по пластику, а голеностоп выдал предательскую дрожь. Его плечо качнулось в мою сторону.

Внутри меня похолодело.

Если этот растяпа сейчас завалится на меня, мы оба улетим с настила прямо на колени к богатым дамам, и моя карьера модели, скорее всего, закончиться, ещё не успев начаться.

Время растянулось.

Я уловил резкий запах его пота, смешанные с ароматов цитрусового парфюма, которым нас щедро обрызгали перед началом показа. Но я не сбавлял скорость ни на долю секунды и не отвёл взгляда, а продолжал чеканить свой метроном, упрямо удерживая баланс на пружинящем модуле подиума.

Я зашёл за колышущийся шелковый занавес линии бэкстейджа, где басы, наконец, стали глуше, а линейный координатор тут же под руку потащил меня в душную темноту шатра для переодевания.

— На Хва Джин-ним! Шестьдесят секунд! Лук номер два!

Ассистенты буквально сорвали с меня куртку из экокожи и натянули тяжёлый, монументальный плащ асимметричного кроя.

Ни Айши, ни режиссёра уже не было. Они испарились. А наши скачки продолжались.

Дизайнеры занимали места в VIP-зоне, а режиссёр, кажется, торчал посреди репортёров. Но это было неважно.

— Время! Время! Народ, поторапливайтесь! — уже загонял следующих для переодевания координатор, глянул на меня. — Готов⁈

Визажист на ходу ткнула мне в лицо пуховкой с пудрой, и координатор снова вытолкнул меня к металлическим фермам.

— Как всегда, — он кивнул. — Выручаешь Хва Джин-ним. Ты безупречен!

Я слегка поклонился и двинул в конец вереницы, тянувшейся на подиум. Всё модели молчали. Дышали. Медитировали. И переживали, но молча. Наряжение ощущалось почти физически.

Тридцать минут?

Кажется, это продлится вечность. Я чувствовал себя зелёным новичком и даже слегка дрожал, как когда-то на первых моих заданиях в прошлом. Сказывалось всё. Лёгкий мандраж, который опять появился. Усталость изнурительных бесконечных прогонок последних дней. Везло, что я ещё не участвовал во всех. Так бы слёг после первого марш броска по подиуму пред зрителями.

Единственное, что меня сейчас нисколько не беспокоило, а даже радовало это взбешённая физиономия Сын Ги. И его появление на публике. Кто-то потерял лицо, а кто-то его сохранил и даже вытянул начальный провал.

Провал из-за какого-то придурка, которому родители дали деньги, но не обеспечили должным воспитанием. Ничего, скоро я займусь тобой. А пока…

Модельный конвейер продолжал работать как швейцарские часы.

Второй выход по скользкому от песка пластику я отчеканил на чистых инстинктах, удерживая жёсткий ритм, продолжая задавать скорость для всей цепочки моделей.

Режиссёр в медиа-боксе у воды среди прессы молчал в гарнитуру, а это значило одно — шоу шло идеально. Во время репетиций это всегда было хорошим знаком.

Осталась третья прогонка. Ещё одно быстрое переодевание в шестьдесят секунд, в очередной причудливый наряд. И скоро я снова в строю, делаю ещё один круг почёта.

И вот, музыка на побережье Инчхона начала менять свой характер. Тяжёлое минимал-техно выдало крутой, ломаный переход. Басы стали глубже, плотнее, они ещё сильнее завибрировали в песке под ногами VIP-гостей и заставляли хрустальные бокалы в первых рядах мелко дрожать.

Подходило Финале. Пожалуй, самая сложная часть этого аттракциона.

По схеме «Перекрёстного конвейера» финальный аккорд — это одновременно невероятно зрелищная часть для гостей и настоящий ад для моделей.

Мы выстроились за шелковым занавесом всей группой, вытянувшись вплотную, дышащую адреналином живую змейку «парень-девушка-парень». Сивилла стояла очень близко ко мне. Я ощущал её дыхание и приятный лёгкий запах духов.

Я снова стал остриём, чувствуя, как за моей спиной судорожно мнутся остальные неопытные и загнанные, как скаковые лошади на длинной дистанции.