Проклятие адмирала Севера - Лита Ксения

Как и эти ее слова: я была очень зла на Антона, когда все случилось, но сейчас на месте моих чувств к нему осталось лишь пепелище. Все, что я делала, я делала действительно ради мамы, ради того, что ей было дорого. Она обожала своих детишек, души в них не чаяла, работала по призванию.

— Поэтому я за него возьмусь, — подвела итог старушка, и лучи морщин от ее глаз, светлых, как летнее небо, потянулись к вискам, когда она на мгновение улыбнулась. Впрочем, улыбалась она недолго. — Но ты должна знать, что за любую магию с тебя будет взята плата.

— Какая?

— Это только Господь знает, — развела руками она. — И я честно тебе говорю: если сомневаешься, лучше уходи.

Наверное, я была в каком-то помешательстве, потому что не ушла. Наверное, мне стоило пойти в полицию. Или куда-то еще. Попробовать с Антоном бороться как-то иначе.

Все эти мысли разом нахлынули на меня, когда раздался звонок в дверь: это приехал он.

Это должен был быть самый счастливый день в моей жизни. А в результате я ненавидела себя за то, что почти ничего не сделала, чтобы все изменить. Магия не в счет, но я же не верила в это всерьез никогда, так с чего поверила этой Тамаре Ивановне? Точно, помешательство какое-то было, иначе это не назвать.

Стресс, недосып, все дела.

— Не вздумай делать такое лицо, когда мы выйдем из машины, — опустив перегородку между водителем и нами, произнес Антон, наградив меня тяжелым взглядом.

Хотя какой он после всего Антон.

Рифма к его имени — вот это точно то, как его стоит называть. Резиновое изделие номер один.

— Какое мне прикажешь делать лицо, если я тебя ненавижу?

Он резко ко мне развернулся:

— Ты забыла, о чем мы говорили, Ярослава? Ты — моя, и это не обсуждается. Если вздумаешь хоть что-то выкинуть…

— Не вздумаю, расслабься.

— Я тебе уже говорил, что это ничего для меня не значит. Подумаешь, трахнул эту курицу.

Я пожелала ему поноса прямо во время венчания. Если мужчина не понимает, что называя любую женщину курицей, он автоматически становится козлом без права на помилование — это его проблемы.

Открытым остается только вопрос, чем думала я.

Когда соглашалась на ритуал. И на то, что мне велела сделать Тамара Ивановна.

«Во время венчания, под образами, просто скажи «Нет», — искренне, от всей души, а дальше все решится само».

Господи. Я что, правда в это поверила?

Храм, в котором нам предстояло венчаться, находился за городом. Наш свадебный кортеж подъехал к нему к двенадцати, и Антон подал мне руку, чтобы помочь выйти из машины. Я ее демонстративно не приняла, за что заработала еще один предупреждающий взгляд, но мне было уже все равно. Меня накрыла дикая, липкая, удушающая паника, сквозь которую не пробивался даже голос разума, к которому я всегда прислушивалась.

Что я творю? Мне надо бежать отсюда, и как можно быстрее…

Я наткнулась взглядом на улыбающуюся, выходящую из другой машины маму. Впервые за всю нашу жизнь я не была с ней искренна. Она считала, что я счастлива, что я иду под венец с мужчиной, который готов ради меня на все.

— И что? Это правда сработает? — спросила я у Тамары Ивановны, когда меня окутал сладковатый аромат трав. — Как?

— Он тебя не отпустит, я же уже сказала. Тут только черная магия нужна, а я таким не занимаюсь, и тебе не советую.

— Но что тогда произойдет?

— Ты будешь от него избавлена. Как, я и сама не ведаю, но грех на твою душу не ляжет.

А я в это поверила. Я. Поверила. В это!

Ду-у-ура!

Я знала, что ругать себя уже поздно, особенно когда ты стоишь перед алтарем, а священник рассказывает о том, что мы будем связаны на земле и на небесах, и никогда не разлучимся.

Во всем виноваты сказки бабушки Светы, которые она рассказывала про все эти заклятия, проклятия, про силу слова, намерения и прочее. Вот зачем я все это слушала?

Сейчас я скажу «Нет», — и Антон уничтожит мою маму. Сделает это с удовольствием. Он не простит того, что я сделаю. Или же… Или же суть как раз в том, чтобы сказать все это на людях? А потом пойти в прессу, и уже на волне скандала рассказать обо всем, что произошло? Предупредить его удар.

Меня кидало из крайности в крайность, а сердце стучало так, что вот-вот собиралось выпрыгнуть из груди.

Господи, помоги.

Антон уже сказал все, что должен, и священник обратился ко мне:

— Имеешь ли ты, Ярослава, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в мужья Антона, которого здесь перед собою видишь?

Тишина. Удар сердца.

Я увидела, как Антон раздувает ноздри.

— Не имею, честной отче.

Кто-то из толпы гостей ахнул.

У меня потемнело перед глазами. Я ощутила засасывающий меня в эту темноту круговорот, как падение с горки в бесконечную Бездну, и потеряла сознание.

Глава 1

Ярослава

— Что это с ней?

— Припадочная, что ли?

— Да кто ее, эту чужестранку разберет…

Я с трудом разлепила веки, кажущиеся мне просто неприподъемными, но вместо сводов православного храма и характерных ароматов благовоний обнаружила над собой холодный серый камень. Я лежала на полу, а надо мной склонились две девушки, обе светловолосые, крепкие, в передниках, и мне первым делом в голову пришла мысль об официантках в скандинавском ресторане.

Вот только официантки всяко смотрят дружелюбнее: эти выглядели так, как будто я попыталась сбежать и не заплатила.

Стоп, Яра!

Какие официантки? Какой ресторан? Ты сказала «Нет», а потом…

— Что, так и будете валяться? — язвительно поинтересовалась одна из девушек, а я поняла, что она говорит на незнакомом мне языке, довольно резком и грубоватом. Но, что самое интересное, я ее понимала. — Застудитесь, потом родить не сможете. Какой тогда от вас прок?

В сочетании с тем, что ко мне обращались на «вы», ее голос звучал слишком саркастично.

Я чуть приподнялась на локтях и обнаружила, что на мне свадебное платье. Правда, совсем не то, которое я надевала сегодня утром, и под которое мне делали макияж. Оно было более плотным, тяжелым, хотя и красивым. Но рассматривать его мне совершенно не хотелось, не до того было.

Сглотнув, я попыталась подняться, и голова тут же закружилась. Девушки не спешили мне помогать, когда я пошатнулась, обе отступили и посмотрели на меня исподлобья, сложив руки на груди.

Что вообще происходит?

Что это за маскарад?

В голове сразу зароились десятки мыслей, одна невероятнее другой: например, что Антон похитил меня прямо со свадьбы, привез сюда, и теперь я, как в фильме про парня, которого перевоспитывал отец, буду жить в импровизированном Средневековье. А то, что это Средневековье, сомнений не оставалось, потому что каменная кладка стен, мрачный зев камина и тяжелая грубая мебель выглядели именно как декорации исторического фильма. Или фэнтези-фильма.

Меня замутило, и я приложила руку к горлу:

— Где у вас туалет?

Девицы переглянулись.

— Ванная? Душ? Где вы моетесь?

— Где мы… — Они снова переглянулись и расхохотались. — В проруби мы моемся, великая княжна, ну или если хотите, можем вам принести оттуда водички, от души окатить!

Что за треш?!

Понимая, что завтрак, который я съела, во мне не удержится, я бросилась к двери, но за дверью оказался длинный темный замковый коридор, а не сваленные в кучу декорации и съемочная группа.

— Антон! — крикнула я в темноту. — Антон, это не смешно!

Эхо подхватило мой голос и принялось перебрасывать его от стенки к стенке, и так до тех пор, пока не поглотило окончательно. Я бросилась обратно и едва успела добежать до небольшого арочного окна и перегнуться через него, как содержимое желудка меня покинуло.

И следом меня чуть было не покинуло сознание, потому что где бы это место ни находилось, это точно не была современная Россия. Суровые скалистые горы облизывало холодное море: это было видно с высоты моего окна, над замковыми стенами, преодолеть которые было совершенно невозможно. В смысле, как попасть сюда без приглашения владельца, так и сбежать. Низкое небо грозило вот-вот разразиться снегом, а пронизывающий ветер врывался в окно, пробирая меня до костей.