Феодал. Том 4 (СИ) - Рэд Илья

Рабы, ссылаемые в Межмирье, никогда не знали, куда именно их распределят. Это могло быть как спокойное местечко с серым рангом или придётся жить, осознавая свою скорую смерть в чёрном мире. Колонии бывали разные и разная администрация при них, однако любая ссылка из нашего мира рассматривалась с ноткой обречённости.

Тебя вырывали с корнем со старого места и бросали в единый плавильный котёл для колонистов со всех стран. Только эсперанто и спасал, но его ещё надо было выучить, а к языкам не все способны. Работа там зачастую опасная, и новости про разорванных в клочьях крестьян давно стали обыденностью. Монстры за стенами часто нападали на всех, кто далеко забрëл. Хорошо, если встретятся безобидные зверушки, от которых реально отбиться, а если это будет стая зубастых хищников размером с быка?

В общем, не жаловал наш народ Межмирье, но для тех, кто по уши в долгах или кто влип в неприятности — это отличный шанс начать жизнь с нуля. Империя выступала гарантом безопасности. Человек получал прощение всех долгов, а государство ещё одного колониста с руками, ногами и, возможно, светлой головой.

Напрашивался вопрос, а счастливы ли люди, живущие там не первый год? Я думаю по-своему да. Человек ко всему привыкает. Что касается моего нового динамического параметра «Счастье» — у меня в руках оказался удобный инструмент контроля.

Он чем-то был схож с «Преданностью», но это только на первый взгляд. Человек мог быть преданным, но несчастным и наоборот. В какой-то мере эти показатели влияют друга на друга.

У Мефодия, например, эта цифра была 61, а Склодского — 34, а у шагавших за нами рабов — от 1 до 5. Троекурская на удивление показывала наибольший результат — 89. А вот мой только 57, но это из-за больших амбиций.

Умом, может быть, я и понимал, что мне выпал отличный шанс всё изменить в своей жизни, но где-то внутри свербило это уродливое чувство неполноценности, недополученности. В любви, в деньгах, во власти — во всём. Эта прожорливая ненасытная дыра вытягивала всë без остатка и постоянно просила добавки.

К сожалению, новый динамический параметр открылся только под конец инспекции и опять всех осматривать не вариант, но я и без того получил море информации — её ещё предстояло переварить.

Заклинание «Предрасположенность» опять-таки мирное. Скорее для сортировки людей, но я видел в нём большой потенциал.

Схематично оно, кстати, выглядело как пятиконечная звезда, сплетённая из золотистых линий, поддерживающих весь корпус. Внутри него пульсировал налитый золотом бесформенный комок магической энергии. Внешне напоминало сердце, оно приводило в движение сотни шестерёнок подзаклинаний и тончайших магических плетений.

Чем чаще я работал с анализом всех этих сложных конструкций, тем лучше понимал их предназначение. Они настолько мягко считывали личность человека, залезая к нему в самые глубины сознания, что тот даже не замечал вмешательства!

По сути, я каждый раз вламывался людям в головы, когда видел циферки их статистики. Это не более чем визуализация конкретно для меня. Чтобы я не лез дальше, пока не поднаторел в мастерстве ведуна. Теперь понятна та уверенность учителя, с которой он благословил меня поменять порядки в империи.

Когда мы въехали в дубраву, нас встретил отряд из десяти глипт. Выкупленные рабы оторопели от увиденного и чуть было не разбежались, лишь окрик Мефодия пресëк панику. Среди магзверей затесался один человек — лучник из охотников.

— Ваше благородие! — закричал бурят Алег и радостный выбежал вперёд. — Сайн байна та!* — улыбающийся во всю ширь, он сделал лёгкий поклон. — Ждали тебя, барон, соскучились сильно.

*Здравствуйте (бур.)

— Хороших ты себе помощников завёл.

— Так то новые порядки господина Драйзера. Каждому патрулю по десятку каменюк, и, будь добр, отвечай за них головой. Так и словцом не с кем перекинуться — всё молчат. А это кто с вами, неужто к нам? — удивился охотник, посмотрев на ожидавших позади.

— Посмотрим куда их. Не отвлекайся от службы, мы пойдём.

— С возвращеньицем, Владимир Денисович, — Алег довольно хлопнул в ладоши и побежал к каменным солдатам.

Пограничники разошлись, освободив дорогу, и мы ступили на мощёную просеку. Через пару километров была организована кордегардия с двумя зданиями-караульнями и шлагбаумом между ними. Место узкое — не объедешь. Охрана здесь уже состояла из двадцати глипт и двух людей.

К ним с той стороны как раз прикатила телега с бидонами каши и магзвери её разгружали. На козлах, спихнув шапку на лоб, разудалисто сидел пацанёнок Васька и ждал, пока закончиться разгрузка.

— И пушки тоже забирай, дядя Анжей сказал в бойницы приспособить… — когда трёхметровый глипт вытаскивал аккуратно сложенный литый ствол, мальчик обернулся к нам и вскрикнул. — Дядя Вова!

Спрыгнув с телеги, он со всех ног побежал ко мне и распахнул руки, чтобы обнять, но потом вдруг вспомнил, что он, вообще-то, серьёзными делами занимается и далеко не маленький, потому, кашлянув, сдержанно протянул мне руку. Я улыбнулся и пожал её как равному.

— Проводишь нас? — я еле сдерживался, чтобы не растрепать ему волосы, но на виду у посторонних это был бы удар по его мужской гордости, потому и попросил об услуге, чтобы доставить мальчонке удовольствие.

— Довезу по высшему разряду, только сейчас уберу кое-что, — он поспешил обратно в телегу освободить место, а если точнее вытереть от всякого сора и грязи.

Нас без проблем пропустили, и до города я покачивался рядом с Васькой, слушая его захлёбывающуюся речь. За час он много чего выложил как на духу: и чего построили, и кто как тренируется, и какие товары новые появились в лавке. Малец также рассказал, что на дядю Ивана в шахте работало аж пятьсот глипт. День и ночь они перетаскивали камень в Таленбург, сменяя друг друга на тяжёлой работе.

Многое из этого я и так уже знал из писем Марича, но приказчик сообщал только самое важное, без подробностей.

— А ещё господин Нобуёси к вашему приезду тренирует аж двести человек!

— Ого, — притворившись удивлённым, ответил я.

— Он мне говорил, что вы оставите только самых лучших, а я вот хотел спросить: вы правда Ведун? А иначе я не понимаю, как так можно с одного взгляда про всех всё знать… — он серьёзно развёл руками, будто взрослый.

Мне пришлось прятать улыбку, видимо, у кого-то подслушал.

— Правда. Только ты смотри, никому не говори, это секрет.

— Вот это да, я так и знал! — он восторженно воскликнул и потом кашлянул в кулак. — Я никому не расскажу. Даже Петьке. — подумав, добавил он.

Я сжалился, представив, как тот будет искушаться этим знанием перед другом, и разрешил.

— Петьке можешь рассказать. Он из наших.

— И правильно, Петька не предаст.

Я незаметно включил заклинание «Предрасположенность» и проверил им мальчугана.

Василий Тимофеевич Пахота

Полководец (33%)

Мечник (25%)

Лучник (20%)

Копейщик (20%)

Фермер (2%)

— Так погоди, а ты сейчас чем занимаешься? — спросил я, заинтересованный свежей информацией.

— Тёть Зине по кухне помогаю, а что?

— А Новиков как же? — помнится, я обоих беспризорников под ответственность толмача брал.

— Господин Нобу учит нас обращаться с мечом, а дядя Потап грамоту объясняет, — тут же вступился он за своего покровителя, но я нутром чувствовал, что недоговаривает Васька.

Пытать на этот счёт не стал — сам докопаюсь до истины. Вместо этого подумал вслух.

— Надо бы тебя в школу поскорее отдать… Десять лет уже.

— Да что там делать? Одна трата времени, — отмахнулся сопляк и вытер нос, в руках он держал поводья, ловко направляя повозку. — От меня польза больше тут будет, я много чего умею… — хвастливо протянул он.

— Читать, писать, считать и много чего ещё, — ответил я на его первый вопрос.

— Я ж не писарь какой… — хохотнул он и цокнул кобыле ускориться.