Взлом проклятья, или Любовь без повода (СИ) - Ежевика Катерина

Я замерла, услышав откровения, и боялась разрушить хрупкость момента. Страж молчал, пребывая где-то далеко.

— Расскажешь? — спросила негромко.

На мне сфокусировался взгляд:

— Она была раздавлена горем, — Саарим вдруг заговорил, и я не сразу поняла о ком. — Ее семья погибла вместе с последним городом, который был на пути завоевания нового мира. Император выкинул белый флаг, и мои братья уехали на заключение новых соглашений. Старший, Арарх, стал новым императором завоеванного мира.

Я лежала, затаив дыхание, и почувствовала, как беспощадно щемит в груди, но не в моей. Это точно были не мои ощущения. Сама я ощущала глубокую печаль, за тех, кто невиновен в войнах, но страдает больше других.

— Я стоял, глядя на мертвое пространство, и, неожиданно для себя, ощутил сожаление. Раньше мне это чувство было неведомо. И именно в этот момент на дороге показалась она. Женщина не молодая, но и не старая. В ее глазах я увидел мстительный огонь. Один миг, когда наши взгляды встретились, растянулся в бесконечность. И этот миг длится до сих пор. Мне не забыть всего, что я увидел и ощутил в одно мгновенье своей длинной жизни.

Она обладала слабым ведьминым даром, иногда могла предсказывать, исцелять, держала лавку со снадобьями. У нее росли две девчушки, был любимый мужчина. Все они остались в том городе, которого больше нет. На два дня ведьма ушла порталом в столицу, а вернулась в мертвый край.

У меня перед глазами вставали картины, красочно рисуемые Стражем. Пока безоценочно, но уже ловила мурашки на коже от того страшного, что описывал мужчина. Он немного помолчал, перевел на меня красные глаза, желая считать эмоции, но я не судила. Да, все это более чем печально. Но, вижу в его глазах, что и без меня было кому вынести приговор. И не только та ведьма постаралась. Он сам себя осудил и наказал, разобрав воспоминания на молекулы.

— Слова ведьмы каленым железом выжжены в голове, через тысячу лет они не померкли. Я помню, каждую ее эмоцию, помню боль женщины за весь мир, что рухнул. За всех людей, что жили в испепеленных городах. Она умерла с последним словом. Но жива моей памяти, словно все случилось вчера. Смотри.

И вместо своей комнаты в башне я увидела серую пустошь и две одинокие фигуры, застывшие друг напротив друга. Суровый воин на устрашающей зверюге и хрупкую женщину в длинной юбке и просторной белой блузе. Ее волосы растрепались, лицо нежное с тонкими чертами, но очень бледное. Большие синие глаза смотрят на опустошенные земли с невыразимой болью, но вот женщина обращает взор на воина и словно оживает, исполненная решимостью покарать за загубленные жизни:

— Встретив истинную, ты не сразу почувствуешь ее, — глаза ведьмы засияли, и неведомая сила приподняла ее над землей, растрепав длинные косы окончательно. — Отныне ты бессмертен, никакое орудие не причинит тебе вреда: ни магическое, ни физическое, — в каждой букве чувствовалась сила, и никто не был способен остановить возмездие ведьмы, потерявшей все. — Отныне ты смертен, твоя смерть хранится в этом яйце, — в узких ладонях женщины появилось полупрозрачное яйцо, размером с мужской кулак. — Только истинная сможет взять его в руки, — голос все набирал силу и теперь звенел в каждой клеточке тела мужчины, палача, уничтожившего не одну тысячу жизней. — Только она вольна возродить дракона и кошейра, чтобы твое сердце снова билось, — женщина сделала странный жест, и из тела мужчины вырвалось два сияющих огонька, две души и большая часть магии, все впиталось в яйцо. — Отныне ты страж обычной академии магии. Без чувств, эмоций и пристрастий, — ведьма подкинула в воздух светящееся душами яйцо, и оно зависло в воздухе, так близко и бесконечно далеко. — Помни, как только истинная возьмет в руки яйцо с душами дракона и кошейра, ей нестерпимо захочется разбить его, — женщина, с волосами, которые длинными антеннами окружили хрупкую фигурку, хлопнула в ладоши, отчего яйцо исчезло, будто и не было. Только мужчина на здоровенном монстре, потирал грудину и растерянно смотрел на личного судью. — Смерть от руки истинной, — как тебе? — ведьма неестественно повернула голову набок, словно ее тело перестало подчиняться привычным физическим законам, и вышло на новый уровень жизни. — Желанная, сладкая смерть, ведь за века и тысячелетия ты устанешь от бессмысленного существования, — жуткая улыбка застыла на губах красивой женщины на долгие секунды.

И вот мертвое тело сломанной куклой падает на безжизненную твердь, осыпается мелким песком и разносится беспокойным ветром.

Тишина на долгие минуты повисла в комнате, картины далекого прошлого давно растаяли, но произвели настолько глубокое впечатление, что сказать что-либо я была не в силах.

Глава 22

— Вау, — произнесла я шепотом, когда Саарим покинул комнату.

По мужчине было видно, что своим рассказом он сковырнул давний нарыв, который вроде и поджил, но иногда давал о себе знать воспалением и болями.

Перед тем как встать и уйти, он напоил меня еще одной дозой восстанавливающего зелья и попросил поспать.

Я скатилась по подушке из полусидячего в горизонтально лежачее положение и прикрыла глаза. Мне тоже следовало усвоить информацию. Незаметно для себя я и, правда, задремала.

Проснулась и с удовольствием потянулась, а отогнув балдахин, поняла, что проспала весь день. Вышла на балкон и засмотрелась на закатное небо. У меня больше восточная сторона, но небо и с этой стороны потрясающей красоты.

Немного постояла, вдыхая ароматы леса, которые чувствовались даже на моем четырнадцатом этаже башни. И поняла, что выспалась. Скучать словно принцесса или фея, заточенная в башне черным магом, мне не хотелось.

Улыбнулась, на миг представив себе эту картину, и вышла из комнаты. Камиры видно не было, и хорошо. Разговаривать с кем-то мне пока не хотелось. Покинув башню, не знала, в какую сторону двигаться. Но задачку с неизвестными помогла решить моя стрекоза. Она слетела с волос и, сделав надо мной круг, вдруг позвала за собой. Я почувствовала ее желание, чтобы следовала за ней.

Сопротивляться не стала и неспешно пошагала по тропинкам. На небе обе луны висели круглыми фонарями, освещая парк мертвенным светом. Что-то мистическое вдруг померещилось во всем этом, а когда поняла, куда меня манит фамильяр, стало не себе.

Вспомнились мама и сестренка, которых больше нет, а я даже не попала на их похороны. В груди все больно сжалось. Теперь я многое помнила из прошлой жизни. И о том малыше, что зародился под сердцем. О нем я не знала, но догадывалась. Хотела купить тест на беременность, но не успела. Папа умер шесть лет назад, ушел незаметно, во сне. Никто такого не ожидал, и это было тяжелое время для всех нас. Мама много плакала, но про нас с сетренкой не забывала. И кажется, только из-за нас она продолжала жить и старалась улыбаться.

Следуя за стрекозой, я ступила на первую тропинку кладбища. Очень ухоженное место, каждая могилка имела каменное надгробие и небольшой холмик. Правда, настораживали деревья. Они были без листьев, хотя на дворе лето. Но если они мертвы, почему их не спилят. Корявые ветки пугающе растопырились и будто провожали, крадущуюся меня.

Стрекоза привела меня к дальним могилкам и на миг присела на здоровущий камень, изображающий обычное надгробие, а потом привычно устроилась на волосах и замерла. Обойдя эту гору высотой почти с меня, увидела, что когда-то в него ударила молния. На округлой, обугленной вершине не хватало кусочка, а трещина до самого низа словно разделила гранит пополам. А еще она перечеркивала портрет усопшего и подпись.

Не знаю, зачем, но я подобралась поближе, чтобы рассмотреть изображение. Чем-то оно зацепило меня. Я так увлеклась исследованием наскальных магических рисунков, что не заметила, как сзади ко мне подошли:

— Алена? — произнес хриплый мужской голос.

Я взвизгнула и подпрыгнула на месте, испугавшись до искр на пальцах. Искры впечатались в камень, и он с невероятным треском стал медленно распадаться. Я снова испугалась и попятилась, забыв о госте. И вот две половинки развалились в разные стороны, а земля под ногами зашевелись, словно оттуда кто-то спешит выбраться.