Газлайтер. Том 41 т(СИ) - Володин Григорий Григорьевич

— Подмогу звать не будем? — деловито спрашивает Светка, помахивая стальными крыльями.

— Пока нет.

Феанор на это только многозначительно хмыкает.

В ожидании одержимых я забираюсь на плоскую скалу. Сажусь, скрестив ноги, и прикрываю глаза. Мне нужно время. Я погружаюсь в медитацию, замедляя сердцебиение и дыхание, чтобы немного уменьшить траты источника. Каждая капля энергии сейчас на вес золота. Внутри меня бушует шторм, удерживающий полубога, а снаружи к нам приближается демонская армия. Идеальный расклад. Прямо как я люблю.

И вот оно начинается.

Со всех сторон, замыкая горизонт, возникает плотное живое кольцо. Тысячи одержимых выходят из марева Фантомной зоны. И выглядят они, мягко говоря, странно. Это не стройные ряды армии, а какой-то гротескный карнавал бродяг: все в рванье, экипировка перепутана, в глазах — тот самый лихорадочный, нездоровый блеск, который я уже видел у Багрового. Строя нет и в помине, они бредут разбитыми кучками, толкаются, а некоторые даже начинают грызться между собой, рыча и пуская пену.

Я мгновенно улавливаю сходство. Диагноз очевиден: все они помешались по одной и той же причине. Вирус безумия, или что бы это ни было, накрыл их всех разом.

— Прямо какая-то Зона Психов, —замечает Настя, успокаивающе поглаживая по вздыбленной холке Пса. Тот глухо ворчит, чувствуя неправильность происходящего.

Я легко спрыгиваю с нагретого камня на землю.

— Боевая готовность.

Моя группа реагирует мгновенно: с тихим гудением активируются доспехи, в руках вспыхивает оружие. Я ловлю на себе косой взгляд Феанора. В его вулканическом шлеме читается подозрение: он нутром чует, что я опять что-то задумал.

Одержимые меж тем топают к нам пьяным сбродом. Заметив нас, они начинают орать какую-то чушь, видимо, галлюцинации накладываются на реальность, и они представляют нас кем угодно, только не теми, кто мы есть. Вот один ракхас, размахивая кривой саблей, вдруг тычет пальцем в Ледзора и визжит:

— Губа-Дуб! А ну верни мое золото, старый пень!

— Какой-то у Демонов дерьмовый план, — скептически замечает Бер, наблюдая за этим балаганом. — Нафига сводить с ума всю свою армию? Ими же невозможно командовать.

— Это вряд ли Демоны, — хмыкаю я, сканируя пространство. Мой взгляд скользит мимо толпы и упирается в неприметную груду камней чуть поодаль. Там, в тени, фонит. — Правда же, уважаемый? — громко обращаюсь я к пустоте.

— Верно подмечено, — раздается скрипучий, как несмазанная телега, голос.

Из-за нагромождения валунов выходит странный тип. Я почувствовал его сразу, но увидеть это воочию — совсем другое дело. Его тело вполне человеческое, принадлежит мощному, широкоплечему мужчине в плаще. Но вот вместо головы у него клубится густой, угольно-черный дым, постоянно меняющий форму.

— Шерстяной коврик! — вдруг рявкает Норомос, узнав гостя. Йети делает шаг назад, шерсть на нем встает дыбом. — Это же Король Безумцев!

— Дурацкое имя, — равнодушно отзывается Дымоголовый.

Безликая фигура бросает короткий взгляд на черный шар моего Расширения, оценивая мощь техники, а затем его «лицо» поворачивается ко мне. Дым закручивается спиралью. — Так ты и есть тот самый Филинов? Из-за которого Гора создал эти боевые колонии?

— Вещий-Филинов, — ледяным тоном поправляет его Бер. Наш кузен делает шаг вперед, угрожающе вскидывая тяжелый фламберг. — Дымчатый, еще раз не так назовешь нашего короля — и я твой дым развею взмахами стали.

Альв по старой привычке нарывается, но Дымоголовый даже не обращает на него внимания.

— Просто Демоны тебя называют Филиновым, — оправдывается он, словно это всё объясняет.

— Демоны часто ошибаются, — усмехаюсь я и в подтверждение своих слов киваю на бушующую, безумную армию одержимых, которую Гора так бездарно потерял. — Сам видишь результат их сделки с тобой.

— И правда, — Дымоголовый картинно разводит руками в стороны, указывая на своих подопечных. — Хаос — это красиво. Ну что, начнем танец?

— Как пожелаешь, — киваю я.

Первым делом, чисто рефлекторно, я тянусь ментальными щупами к его сознанию. Пытаюсь нащупать центр принятия решений, чтобы ударить псионикой. Но тут же приподнимаю бровь.

Поверх дымчатой головы возникает черный разрез — будто ухмыляющийся, разорванный рот.

— Зря стараешься, — шипит он. — У меня нет ментальных щитов. Но они мне и не нужны.

Он прав. Я касаюсь его разума и тут же отдергиваю щуп. Его сознание — это не стена и не крепость. Это разорванное в клочья полотно, мешанина из тысяч фрагментов. И каждый такой фрагмент — словно острый осколок разбитого зеркала, который норовит порезать и порвать мое собственное восприятие. В этот хаос невозможно вторгнуться, там нечего контролировать. Но есть и обратная сторона такой «защиты». Только законченные сумасшедшие могут ей обладать.

— Меня нельзя подчинить, нельзя прочитать, нельзя сломать. Я уже сломан, — гордо заявляет Король Безумцев, видя мое замешательство. — Я — идеальный противник для менталистов.

— Что ж, тогда тебе не повезло, — усмехаюсь я, широко и недобро. — Ведь я — телепат.

Я поворачиваю голову к йети:

— Лорд, активируйте.

— Да! — рявкает Норомос.

Он тут же достает откуда-то из густого меха на груди неприметный серый камень, покрытый рунами, и с хрустом разламывает его своей могучей лапой.

Эффект мгновенный. В ту же секунду небо над полем боя разрывается. Вспыхивает гигантский, грязно-бурый портал, и из него, словно из прорванного мешка, начинает сыпаться живой кошмар. Огромный поток чудовищных, кривых тварей, визжащих и клацающих зубами, обрушивается прямо на головы ничего не подозревающих одержимых.

— Это же твари из Мира Падальщиков! — вскрикивает Гвиневра, прикрывая рот ладонью. — Те самые мутанты, кого создал Пламеноподобный, когда лечил себя Кубком Перелива! Химеры плоти!

— Верно, леди, — киваю я, наблюдая, как Падальщики начинают рвать армию безумцев в клочья. — Я решил, что добру пропадать не стоит. Пригодились.

Поле боя превращается в свалку. Одержимые, не ожидавшие атаки с небес, впадают в панику.

— Я знал! — разочарованно орет Феанор, опуская клешню. — Я так и знал! Опять лишил меня драки, Филинов!

Ну тут альв не прав. Ведь остался дымоголовый чудик, что свел с ума самого Багрового.

Глава 8

Дымоголовый с удивлением скользит взглядом по полю бойни. Там Падальщики с упоением рвут на части одержимых. Зрелище тошнотворное: кровь, ошметки, хруст костей. А тут этот псих неожиданно выдает:

— Какие милашки!

М-да, у парня явно проблемы с восприятием реальности. Что может быть милого в тварях, сотканных из чистой матрицы боли?

Пара Падальщиков, потеряв инстинкт самосохранения, пытаются подобраться к нам, но Феанор сносит их небрежной магматической волной, превращая в горящий пепел. Основная же масса монстров занята истреблением одержимых.

В голове звучит голос Гвиневры на нашем групповом канале связи:

«Король Данила, чувствую, это ваша идея?»

Киваю сам себе.

«Да, леди».

Я заранее приказал лорду Норомосу достать ключ от закрытого мира Падальщиков. Организация когда-то запечатала этот гадюшник, но ключи-то у них остались. Йети поначалу упирался рогом, мол, нельзя выпускать таких чудовищ в наш мир. Но мой аргумент был железобетонным: мы всё равно сольем их в Фантомную зону, туда же, куда Организация веками скидывала опасных магов и монстров. Какая разница, где им гнить?

Дымоголовый тем временем продолжает с умилением, словно ребенок в зоопарке, наблюдать за кровавой грызней.

— Эй, чудик! — окликает его Феанор, сверкнув раскаленным магматическим доспехом. — Ты один остался. Так что иди сюда! Тебя-то я точно не уступлю!

Ноль реакции. Дымоголовый игнорирует вызов, продолжая смотреть на бойню и тихо посмеиваться в свои дымные клубы.

«Король, — на ментальной частоте снова прорезается тревожный бас йети. — Не вздумайте касаться щупами разума Короля Безумия! К нему и физически приближаться нельзя — он заразит безумием мгновенно».