Лекарь из Пустоты. Книга 4 (СИ) - Майерс Александр

Тут поднялся дворянин, владеющий несколькими заводами на окраине.

— Совершенно верно! Мои предприятия уже несколько дней не работают из-за перекрытых дорог и перебоев с энергией! Обстрелы доносятся до самых окраин города! Ваша война — настоящее бедствие! Мы требуем немедленного прекращения огня и начала переговоров о мире! — он хлопнул ладонью по столу.

Его поддержали другие. Их не волновали ни справедливость, ни причины войны, ни последствия преждевременного мира. Их волновали только деньги, а ещё ими двигал страх, что пламя перекинется и на их владения. Они видели в нас угрозу своему благополучию, не более.

Александр Викторович поднял ладонь, прерывая гомонящих дворян.

— Уважаемый Совет, послушайте меня. Род Мессингов, разумеется, за мир. Но мир должен быть справедливым. Род Серебровых, — он бросил на меня взгляд, полный ненависти, — проявил необоснованную агрессию, посягнул на наши законные земли и доходы, оклеветал наш честный род. Они спровоцировали этот конфликт. И пока Серебровы не понесут заслуженного наказания, о каком мире может идти речь? Мы защищаем свою честь и свою собственность.

Станислав Измайлов просто выкрикнул:

— Они убили моего отца! И я не успокоюсь, пока не уничтожу их всех!

— У вас нет доказательств, Станислав Владимирович, поэтому прошу не разбрасываться словами, — жёстко ответил я.

— Зато моего отца пытались убить, нарушив при этом приказ императора и используя запрещённую магию, — мрачно добавил Артур.

— Глупости! Я не отдавал таких приказов, — отмахнулся Мессинг.

— Значит, ваши вассалы действуют по собственному разумению, нарушая правила войны? Что же вы тогда за сюзерен? — парировал Строгов.

— Вот именно! Стороны используют тёмную магию, которая грозит многим! Я уж не говорю о массовом применении артиллерии! Вы уже перепахали снарядами кучу полей, а сколько снарядов не взорвалось, сколько было заложено мин⁈ Это угроза мирным жителям на годы вперёд! — тут же возмутился кто-то из нейтралов.

Заседание снова превратилось в балаган, где каждый старался перекричать другого. Наша сторона оперировала жёсткими фактами, уже изложенными нами ранее в ходе информационной атаки. Естественно, я не стал говорить, что эту информацию вбросили мы, и подал её как уже известную общественности.

Курбатов-старший, мрачный и внушительный, просто заявил, что пришёл защищать сына и союзника от неспровоцированной агрессии двух родов, и что пока угроза существует, его меч не ляжет в ножны.

Дебаты зашли в тупик. Никто не хотел уступать. Нейтралы в панике, воюющие — в ярости. Чиновники империи молча наблюдали, словно оценивая степень безумия местного дворянства.

Председатель Зарецкий, с трудом установив тишину, обвёл всех тяжёлым взглядом и произнёс:

— Вижу, стороны не способны прийти к согласию. Значит, Совет вынужден рассмотреть крайнюю меру. На следующем заседании, уже без присутствия воюющих сторон, мы вынесем на голосование вопрос об обращении к Его Императорскому Величеству с просьбой о вводе в регион миротворческих сил для принуждения сторон к миру! — заявил он.

В зале повисла гробовая тишина. Ввод имперских войск. Это означало бы не только конец войне. Если император на самом деле пришлёт миротворцев, то вынудит всех нас разоружить гвардии. Итоги конфликта будут решаться не на поле боя, а в суде. Причём имперские судьи вряд ли станут вникать в местные тонкости.

Я видел, как нахмурился Мессинг. Он тоже понимал — воля императора непредсказуема. Его титул и связи могли не сработать. Станислав же вообще выглядел так, будто его приговорили к казни.

Да уж, имперские следователи наверняка разберутся, кто на самом деле отравил его отца.

Заседание объявили закрытым. Я ловил на себе взгляды — ненавидящие от врагов, испуганные от нейтралов, оценивающие от чиновников.

Когда я уже вышел из зала, ко мне, будто случайно, подошёл полковник Воронцов. Я не ожидал встретить его здесь, но всё равно ни капли не удивился.

Лицо полковника, как всегда, не выражало никаких эмоций.

— Барон Серебров. Поздравляю с тактическим успехом сегодняшним утром. Захват того укреплённого пункта изменил обстановку на фронте. Жаль, стратегическая обстановка осложняется.

— Доброе утро, полковник. Полагаю, вы всё слышали?

— Конечно. Это было предсказуемо.

— Совет, кажется, решил переложить ответственность на корону, — фыркнул я.

— Так и есть. Им страшно. Им проще попросить прислать армию, чем разбираться самим. Но не переживайте. Я намерен вмешаться, — сказал Юрий Михайлович.

— И что это значит? — я внимательно посмотрел на него.

Обычно Воронцов не проявлял такого явного желания во что-либо вмешиваться. А несколько дней назад ясно сказал, что Служба безопасности империи не будет вмешиваться в нашу войну.

— Это значит, что обращение Совета не будет поддержано в столице. По крайней мере, в ближайшее время. У Империи есть и другие горячие точки. Но это не подарок, барон. Это отсрочка. Император следит за ситуацией, и его терпение не безгранично. Он не потерпит затяжной дворянской войны рядом с крупным городом. Это дурной пример для других регионов и удар по экономике, — закончил полковник.

— Понимаю. Мы с союзниками в любом случае не собирались тянуть, — ответил я.

Он коротко усмехнулся.

— Вот и правильно. Ваша победа, если вы на неё рассчитываете, должна быть быстрой. И, что критически важно, с минимальным ущербом для государственной инфраструктуры — дорог, мостов, линий связи, энергетики. Если вы сравняете с землёй половину области, чтобы взять верх, никакие успехи не спасут вас от гнева свыше. Вам нужно не просто победить. Вам нужно победить чисто, эффективно и показательно. Чтобы у короны не возникло даже мысли, что без её вмешательства тут всё бы рухнуло в хаос. Понимаете? — вкрадчиво спросил Воронцов.

Я понял, и понял прекрасно. Нам установили лимит времени. Лимит, в который нужно уложиться, чтобы закончить войну так, чтобы в Санкт-Петербурге лишь кивнули: мол, молодцы, разобрались сами.

Интересная задача. Уничтожить врага, но при этом постараться обойтись без разрушения и не превратить владение противников в лунный ландшафт. Полагаю, что желание императора сохранить инфраструктуру относится также и к активам всех воюющих родов. Моего в том числе.

— Хорошо. Спасибо за хлопоты, полковник

— Это в моих интересах. Просто не облажайтесь, — с лёгким, почти незаметным кивком он отошёл и растворился в толпе чиновников.

Я присоединился к Артуру и Алексею Васильевичу, которые ждали меня у выхода.

— С кем ты беседовал? — спросил Артур.

Я не стал увиливать:

— Это представитель СБИ. Он сказал, что у нас осталось мало времени на то, чтобы закончить войну. И что если мы хотим выиграть, то должны сделать это быстро и красиво. Без лишних разрушений.

Курбатов-старший хмыкнул.

— Красиво? На войне не бывает красиво. Но быстро… это мы можем постараться. Мои ребята уже жмут их вассалов с запада. Если мы ударим одновременно…

Мы вышли из здания Совета, вполголоса обсуждая детали тактики. Сели в машины и направились обратно на линию фронта. За нами последовал конвой из полицейских машин. Они же сопровождали нас по пути сюда выступая гарантами того, что противники не нанесут очередной подлый удар. Само собой, Мессинга и Измайлова тоже охраняли имперцы.

Что ж, несмотря на истерику Совета, стало даже проще. Теперь у нас появилась конкретная цель и, что важнее, чёткие ограничения от самого императора.

Теперь это не просто война. Это своего рода экзамен. Право доказать, что род Серебровых и его союзники способны сами решать свою судьбу, а не ждать вмешательства свыше.

И провалить его ни в коем случае нельзя!

Российская империя, пригород Новосибирска

Ярость пожирала Станислава Измайлова изнутри, как кислота. Заседание в Совете родов стало унижением. Эти старые хрычи смотрели на него, как на шумного щенка, который сделал лужу посреди парадного зала. Выскочка Серебров и его зазнавшийся дружок Артур Строгов говорили с ним свысока.