Минут через десять я спохватился, что собирался допрашивать Сашку, а рассказываю почему-то сам. Но лезть к нему с расспросами по второму кругу не стал. Пока. Время у нас еще есть, так что успеется. Вместо этого я активировал эмоционально-когнитивный модуль.
Сканирование завершено.
Объект: Епиходов Александр Сергеевич, 39 лет.
Доминирующие состояния:
— Тревога предвосхищающая (68%).
— Стыд токсический (61%).
— Привязанность тоскующая (52%).
Дополнительные маркеры:
— Кортизол повышен.
— Дефицит сна: умеренный.
— Защитный механизм: рационализация.
Тревога и стыд… Ладно, лезть в душу не буду. Захочет — сам расскажет.
Разошлись мы в третьем часу ночи, причем Елисей к тому времени держался на морально-волевых: клевал носом и тут же вскидывался, старательно делая внимательное лицо.
Я повел их в пока еще — до отъезда акционеров — общую комнату, но в коридоре Сашка окликнул меня вполголоса:
— Серег, спасибо, что позвал. Капец как вовремя.
— Спи давай, — вздохнул я. — Утром разбужу на зарядку.
— Чего⁈ — испугался Сашка, но я уже торопливо уходил.
А то знаю я его, сейчас обязательно какую-то отмазку придумает. С железобетонной аргументацией.
Весь в меня.
* * *
Рано утром, разбудив хмурых парней и не дав им даже позавтракать, я вытащил их на улицу на разминку.
Сашка отбивался, обзывал меня нехорошими чешскими ругательствами и грозился немедленно улететь обратно в Прагу, но через десять минут все-таки собрался и вскоре пыхтел рядом со мной и Елисеем на расчищенной дорожке.
Сделав комплекс упражнений, мы побежали и сделали вокруг центрального корпуса санатория два круга.
— Хорошо бы лыжи, — проворчал Сашка, оскользнувшись на наледи.
— Да и так нормально, — сказал Елисей и машинально потер уши, которые выглядывали из-под шапки и мерзли.
Парни явно не привыкли к ежеутренним зарядкам, но я решил, что за время пребывания в санатории все-таки приучу их к дисциплине. В детстве, когда Сашка жил у нас дома, он, само собой, каждое утро разминался вместе со мной. Но после того, как уехал сначала на учебу, а потом в Чехию, конечно же, обо всех правильных привычках он подзабыл, и я собирался во что бы то ни стало вернуть все обратно.
— А здесь я хочу сделать терренкур, — сказал я, показывая направление. — Все никак не могу раздобыть старую схему санатория. Еще при советской власти здесь была сеть дорожек с разным типом нагрузки. Тогда умели это правильно делать. И теперь надо все изучить, посмотреть, потому что за столько лет ландшафт хоть немного, но изменился. И при необходимости придется что-то поправить. Или даже переделать. Хочу, чтобы у меня были самые лучшие терренкуры.
— Да, терренкуры — это здорово, — подтвердил Елисей.
— Серега, долго мы еще бегать будем? — спросил Сашка, которому все эти обсуждения терренкуров на морозе да на голодный желудок здорово надоели.
Зная нетерпение сына, я сделал заговорщицкое лицо.
— А сейчас я вам кое-что покажу, — сказал я. — Только поклянитесь, что никому не скажете.
— Неужели у тебя здесь есть любовница? — ехидно хмыкнул Сашка и подмигнул мне. — Какая-нибудь прекрасная принцесса, которую ты прячешь в высокой башне, и ее охраняет огнедышащий дракон?
Уши Елисея еще больше покраснели. Он тоже улыбнулся.
— Если бы, — ворчливо сказал я. — Все гораздо хуже.
— Что может быть хуже любовницы? — спросил Сашка, делано закатив глаза, и приложил руки к груди. — Как говорил мой покойный отец: говоришь жене, что у любовницы, говоришь любовнице, что у жены, а сам идешь работать в библиотеку.
Парни заржали, а у меня екнуло сердце. Да, я часто любил повторять этот бородатый анекдот, но вслух сказал другое:
— Вы про всякую нечисть и апокалипсис читали?
— Ну да, — сказал Елисей и задумчиво посмотрел на елки.
Сашка тоже кивнул.
— Очень классно об этом пишут Данияр Сугралинов в «Дисгардиуме» и Фонд А. в «Агитбригаде», — сказал он. — Я и то, и то читал. А что такое? Почему спрашиваешь? Могу ссылку кинуть.
— Одно дело читать. И совсем другое — увидеть все своими глазами. Если, конечно, не боитесь живых мертвецов, — сказал я и сделал страшные глаза. — Пошли!
Глава 10
Изрядно заинтригованные парни отправились за мной, я же напустил на себя загадочный и крайне таинственный вид и повел их прямиком к месту содержания трех моих любителей «Вазорелаксина-икс».
Да, кто-то может подумать, что демонстрировать всем подряд результат коллективной вазорелаксации горе-воришек крайне неосмотрительно и даже глупо. Но уж своему сыну я точно доверял. Я-то знал, что Сашка — человек порядочный, сам его таким воспитал. Да и кому доверять, если не ему? А, во-вторых, как я могу в будущем переложить на плечи Елисея целый санаторий и судьбы работающих в нем людей, если не смогу ему открыться даже в столь малом? Поэтому как раз эта ситуация и станет тем маркером, который покажет, как говорится, кто есть кто без прикрас.
Да и кроме того, сколько можно это прятать? Ведь рано или поздно слухи все равно поползут по Моркам (если уже не просочились): где-то кто-то что-то скажет, где-то увидят. Давно известно: если о чем-то знают три человека, значит, знают все. А о моих «пленниках», кроме меня и Александры Ивановны, знают и Самарцев, и Япар, да та же Тайра Терентьевна, я уверен на сто процентов, давно обо всем догадывается. И уже неоднократно подходила к двери, прислушивалась. А кто-то, может, слышал крики, уж рабочие точно все в курсе. Шила в мешке, как говорится, не утаишь, поэтому я решил действовать на опережение.
Пока я размышлял, злостно игнорируя шквал вопросов от парней, чем еще больше разжигал их любопытство, мы как раз подошли к тому крылу, где находился вазорелаксиновый фан-клуб.
Да, можно было пройти туда и через центральный корпус, но, когда делали ремонт, я изначально велел стенку между основным корпусом и этим крылом, где раньше содержались такие вот пациенты, изолировать и сделать небольшую решетчатую дверь, которую в стене почти не видно. А основной вход решил устроить с улицы и тоже укрепить его решеткой из арматуры: мало ли какие пациенты попадут ко мне в дальнейшем. Да и с этими бедолагами еще непонятно, чем все закончится.
Поэтому подошли мы со двора, от кочегарки Япара, который как раз возился там, накладывая дрова на тачку. При виде нас он поздоровался и, поняв, куда я их всех веду, сунулся было за нами.
— Спасибо, Япар, — покачал головой я. — Мы сами.
Он кивнул, но везти тачку, куда там собирался, передумал и остался на улице — бдел. Мало ли что могло случиться: при необходимости быстро придет на помощь. Для себя я отметил это его качество. Да и вообще Япар мне все больше нравился. И чем дольше я общался с этим замкнутым, необщительным, но при этом честным и принципиальным человеком, верным какому-то своему кодексу, тем больше он мне импонировал. Думаю, он меня тоже уважал.
Тем временем мы поднялись на второй этаж. Я достал ключ и начал открывать замок. В ответ на позвякивание за дверью мгновенно раздался нечеловеческий вопль, от которого стыла в жилах кровь. Парни вздрогнули и посмотрели друг на друга.
— Че, там правда зомби? — растерянно сказал Сашка. — Я думал, ты пошутил.
— Я похож на шутника? — делано обиделся я. — Ты меня что, клоуном считаешь?
— Да нет, мы не то хотели сказать, — торопливо ответил Елисей, попытавшись замять Сашкину бестактность. — Просто думали, что это ты шутишь, Серега. Ну, мы же тут как в сказке. Волшебный лес, ледяные горки, тети Нинины коврижки. Только не хватает Кощея Бессмертного и Марьи Моревны.
Неистовый вой за дверью повторился.
— Ага, скажи еще, Колобка с Репкой, — фыркнул Сашка. — А тут зомби. Живые мертвецы. Мы думали, ты шутишь.
— Я никогда не шучу, — ответил я, театрально выпятив нижнюю губу.
